Азрет Зеушев – Агентство «Между мирами». Тень в портале (страница 1)

Агентство «Между мирами». Тень в портале

Глава

Книга первая: Тень в портале

---

Глава 1. Второй шанс

Вера никогда не думала, что смерть пахнет гарью и бетонной пылью.

Земля ушла из-под ног в 14:37. Именно в это время, как потом скажут в новостях, сейсмодатчики зафиксировали толчок магнитудой 7.2. Эпицентр — в пятнадцати километрах от города. А Вера как раз вытаскивала из-под обломков ребёнка.

Пятиэтажная «хрущёвка» сложилась внутрь, будто карточный домик, на который кто-то наступил. Перекрытия рухнули слоями: бетон, арматура, мебель, чья-то жизнь. Под завалами кричали. Собака лаяла без остановки уже третьи сутки где-то на третьем этаже — обезумевший спаниель, которого никто не мог достать.

Вера работала на адреналине уже двенадцать часов. МЧС бросили в город сразу после первого толчка. Их расчёт — четверо мужчин и она, Вера Краснова, двадцать семь лет, старший лейтенант, лучший оперативник смены. Никто не смотрел на неё как на «девушку» — после первых суток под завалами все равны.

Она слышала голос. Тонкий, детский. Мальчик. Лет пять, не больше.

— Я здесь! — Вера крикнула в щель между плитами, подсвечивая фонарём. — Слышишь меня? Не бойся, я достану.

— Холодно, — ответил голос. — Очень холодно.

— Это хорошо.

Вера знала: холодно — значит, жив. Значит, кровь ещё бежит, значит, сердце качает. Холодно — это шанс. Вот когда станет тепло и безразлично — тогда всё.

— Держись, маленький. Я лезу.

Она скинула каску — мешала пролезть в узкий проём. Плевать на технику безопасности. Техника безопасности — это когда есть время. Когда под ногами не дрожит земля, готовая в любой момент сожрать тебя вместе с теми, кого ты пытаешься спасти.

Бетон крошился под пальцами. Арматура рвала рукав куртки. Где-то сверху натужно скрипела уцелевшая балка. Вера ползла, протискиваясь бёдрами, плечами, чувствуя, как острый угол плиты впивается в спину.

Мальчик сидел в бетонном «кармане» — пустоте, которую чудом оставили рухнувшие перекрытия. Худой, чумазый, в синей пижаме со слонами. Глаза огромные, но сухие. Страх уже прошёл ту стадию, когда кричат. Теперь он просто ждал.

— Привет, — Вера улыбнулась, хотя губы трескались от пыли. — Я Вера. А ты?

— Даня.

— Красивое имя. Давай руку, Даня. Я вытащу тебя отсюда, и пойдём есть мороженое.

Мальчик протянул ладошку. Пальцы ледяные, но хватка цепкая. Живая.

Вера потянула его к себе, разворачиваясь в узком пространстве. Теперь она ползла спиной вперёд, прижимая ребёнка к груди. Он пах детским шампунем и страхом. Она шептала ему в макушку какую-то чушь — что всё будет хорошо, что она знает лучшее кафе в городе, что там дают по три шарика, и можно выбрать клубничное, шоколадное и фисташковое...

Земля дрогнула.

Это был не толчок. Скорее, судорога. Глубинная, утробная. Плита над головой просела на сантиметр, взвизгнула арматура.

— Вера! — заорал снаружи Женя, командир расчёта. — Уходим! Повторный!

Она ползла быстрее, обдирая локти и колени. Свет фонаря плясал по бетонному крошеву. Пять метров. Три. Ещё немного. Она видела проём, видела протянутую руку Жени, видела серое небо за его спиной.

Она успела.

Она почти успела.

Когда плита пошла вниз, Вера сделала единственное, что успела сделать: вытолкнула мальчика вперёд. Женя подхватил его за шиворот, выдернул наружу. А следующий слой бетона рухнул на Веру.

Боль была короткой и почти не страшной. Словно кто-то выключил свет.

А потом наступила тишина.

---

Тишина оказалась не пустой. В ней был кто-то ещё.

Вера парила в темноте без верха и низа, без тела, без боли, но с полным, ясным сознанием. Она понимала, что мертва. Это не укладывалось в голове — как можно понимать, что ты мертва, если продолжаешь мыслить? — но было несомненным фактом.

И в этой пустоте прозвучал голос.

Он не был мужским или женским, громким или тихим. Он просто был — словно кто-то говорил прямо в центр её сознания, минуя уши, минуя воздух.

— Ты подходишь.

Вера попыталась ответить. Мысль сложилась сама:

— Куда подхожу?

— У тебя редкая структура души. Незавершённая связь. Ты умирала один раз прежде. До рождения. Это оставило... трещину.

— Какую трещину?

— Трещину, через которую можно пройти. Ты будешь проводником.

Вера не понимала. Но страха не было. Там, где она находилась, страха вообще не существовало — как не существовало холода, жажды или времени. Только информация и ожидание.

— Ты нужна. Есть миры, где порталы закрываются. Мы не можем проводить агентов обычным путём. Но ты — другое дело. Ты пройдёшь.

— А если я откажусь?

— Тогда ты умрёшь. Ты уже умерла. Это второй шанс.

Хороший аргумент. Веский.

— Я буду помнить себя?

— Да. Ты будешь собой. Просто в другом теле. Оно уже подготовлено. Предыдущая хозяйка... ушла. Оставила его. Тебе остаётся только войти.

— Что от меня потребуется?

— Служба. Ты будешь работать на Канцелярию Межмирья. Найдёшь тех, кто пропал. Закроешь то, что открыто. Исправишь то, что сломано. Подробности — на месте. Если выживешь.

— А если не выживу?

— Тогда умрёшь. По-настоящему.

Вера подумала о Дане. О мальчике в синей пижаме со слонами. Он выжил? Она хотела спросить, но не успела.

Темнота свернулась в воронку, и её затянуло в свет.

---

Вера открыла глаза — и немедленно пожалела об этом.

Боль была везде. В шее — острой, режущей. В лёгких — жгучей, словно она вдохнула раскалённый песок. В запястьях — пульсирующей, будто кто-то долго сжимал их, выкручивая кости.

Она лежала на чём-то твёрдом. Пол. Деревянный. Грубый. Пахло пылью, сухими травами и чем-то ещё — кисловатым, затхлым. Свечным воском?

Над ней склонились лица.

Первое — женское. Круглое, покрасневшее от плача. Чепец сбился набок, из-под него выбивались седые пряди. Губы шевелились безостановочно — то ли молитва, то ли причитания. Слов Вера не понимала, но интонация была универсальной: шок пополам с ужасом.

Второе — мужское. Жёсткое. Опасное.

Ей не понадобилось профессиональной подготовки, чтобы это понять. Мужчина был высок, широк в плечах, одет в тёмное — не мундир, но что-то близкое к форме. Плащ с серебряной застёжкой. Сапоги до колен. На поясе — кобура. Или нет. Ножны. Точно ножны. Из них торчала рукоять, и рука мужчины лежала на ней.

Глаза — светло-серые, почти прозрачные — смотрели на Веру без сочувствия. Скорее, с холодным, профессиональным интересом. Так смотрят на предмет, который внезапно повёл себя не по инструкции.