Азк – Беглый в Гаване 4 (страница 49)

— Британия должна быть первой тенью в этой войне.

Никто в комнате не знал, что за пределами атмосферы орбитальный зонд «Помощника» уже записывает этот разговор. Через микровибрации стекла, через ритм дыхания, через совсем микроскопические изменения воздушного давления в помещении.

Через отражения в металлическом канте карты.

А на Кубе, за тысячи миль отсюда, Костя и генерал получат эти данные через пару десятков минут.

Но уже решение было принято и вот-вот HMS «Conqueror» выйдет в боевой поход, став первым бойцом войны, которую ещё никто не объявил.

Испытания решили проводить ночью. Не из-за секретности — А просто потому, что ночью в океане лучше слышат. Мы стояли с генералом на верхней палубе бетонного пирса в бухте Ольги́на.

Луна скользила по воде, превращая поверхность в жидкое серебро. И совсем недалеко, в полукилометре, тихо, почти стыдливо, на дне лежала наша «Джульетта». Это больше не была та лодка, которую нашли на дне. Сейчас она была как оживший хищник — чёрная, матовая, гладкая как нефть. Модернизированные винты работали тихо, без единой кавитационной язвочки. Виброгасящие узлы и противофазная акустика показали себя с самой наилучшей стороны. Она была… неправильно тихой. Как зверь, который притворяется камнем.

Несколько часов назад я отдал приказ «Другу»:

— Начинаем протокол. «Джульетте», начать движение. Глубина — двадцать метров. Полный малый ход.

Измайлов произнес вполголоса:

— Ну что, малышка… покажи нам, стоят ли чего-то все эти танцы с бубном?

Лодка повела себя идеально. Сначала — почти незаметное движение. Потом еде слышный звук защёлок. После корпус ушёл вверх, разрезав воду так тихо, что даже рыбки не вспорхнули.

Через полминуты песок на дне снова стал гладким. Как будто лодки тут никогда и не было.

Мы стояли в центре гидроакустики ВМС Кубы — небольшом бетонном бункере с оборудованием 1970-х годов, но с отличными операторами. Шестеро кубинцев сидели за пультами. Капитан 2 ранга Алехандро Перес, начальник смены, уверенно взял гарнитуру:

— Входящий объект. Дистанция — тысяча метров. Вахта, быть внимательными.

Они даже не подозревали, что это наша «Джульетта». Генерал специально никого не предупредил.

Слухачи приготовились — опытные мужики, по пятнадцать лет стажа, такие «рыбы» ловили ушами в любой шторм. Пошли первые сигналы. Гидрофоны обнимали воду, как сенсорная паутина.

И тишина…

Капитан Перес нахмурился:

— Объект должен быть на дистанции семьсот метров… Где шум?

Я стоял позади, стараясь не улыбаться. Второй оператор, худой парень по имени Родриго, начал нервно постукивать по панели:

— Сеньор капитан… я ничего не слышу. Все чисто.

Перес сжал зубы:

— Так не бывает. Даже чертовы американские «Лос-Анджелесы» шелестят.

— Проверьте низкие частоты… проверьте шаровой датчик… проверьте…

Оператор переключил режим аппаратуры. На экране нашли одну едва заметную волну — тонкую, как волос. Она колебалась на уровне природного шума: 0,5–0,7 децибела.

Перес вскочил:

— Что это?

— Рыба?

— Аномалия?

— Или кто-то глушит нам вход?

Родриго доложил дрожащим голосом:

— Сеньор капитан… мы такое слышали только один раз…

— Это уровень тишины… тише чем у проекта 945 «Барракуда».

— Это не американцы. Не британцы или французы…

— Это… что-то другое.

Капитан медленно повернулся к генералу:

— Товарищ генерал… что это за объект?

Генерал выдохнул дым и сказал своей фирменной полушуткой:

— Вы о чем?

Перес моргнул:

— Так было что-то или нет?

Кубинцы переглянулись. Родриго перекрестился.

В этот момент «Друг» вывел через нейроинтерфейс короткое сообщение:

«Проход выполнен. Ход — минимальный. ЭМ-сигнатура — ноль. ГАС — не обнаружили.»

Я тихо сказал генералу через нейроинтерфейс, что бы кубинцы не слышали:

«Она полностью в тени.»

Он улыбнулся:

«Тогда продолжаем. Пусть пройдет в пятидесяти метрах от главного гидрофона. Боковой проход. То, чего не может ни одна лодка мира.»

«Принято.»

Я дал команду «Другу».

И снова на трубках кубинцев — пустота. Ощущение, будто кто-то стер кусок океана ластиком.

Перес уже стоял над оператором:

— Где хоть что-то? Хоть клапан, хоть помпа, хоть реле?

Родриго дрожал:

— Сеньор капитан… Н-н-нет ничего…

И ровно в этот момент от старого аналогового датчика поступил сигнал: едва слышный пик.

Перес просиял:

— Вот она!

Они увеличили масштаб. И увидели… Ничего. Прямая линия. Как абсолютно мёртвый сектор.

Оператор прошептал:

— Это невозможно. Такое бывает только когда объект идеально демпфирован…

— Или когда он не из металла.

Генерал тихо сказал мне через нейроинтерфейс:

— Значит… сделали всё правильно.