Азк – Беглый в Гаване 4 (страница 42)
«Друг» ответил сразу, без паузы:
«Вероятность естественной поломки — ниже 2 %. Вероятность вмешательства — выше 94 %.»
Слово «вмешательство» прозвучало так спокойно, что от этого стало ещё страшнее.
«Кто мог?»
«Друг» подсветил карту Перу.
«Один порт. Один арсенал. Один период времени — шесть недель до начала войны. Арсенал Каллао.»
Я встал. Ходил по комнате, как по камере перед допросом. Сцепил руки за спиной — привычка, которая появилась благодаря Измайлову.
«„Друг“, — спросил я, — есть ли следы внешнего доступа?»
На экране вспыхнул лог:
' внутренний сервисный осмотр; вмешательство «контрактора»; отсутствие регистрации ФИО;
пропуск по коду несуществующего подразделения.'
Я выдохнул.
— Чёрт…
«Друг» не ругался. Он просто наверняка сожалел, что я не машина.
«Операция внешнего вмешательства осуществлена скрытно. Вероятный исполнитель — британские или американские структуры.»
Я замер.
Генерал вошёл тихо — дверь почти не скрипнула. Он держал кружку с кофе, который пах так, будто варили его в адской гардеробной.
— Костя… что ты такое лицо сделал?
— Нашёл, — сказал я, чувствуя, как голос глухнет. — Нашёл то, что… это не поломка.
— Говори по-людски.
Я показал ему спектр.
— Их торпеды не будут работать. Они НЕ МОГУТ работать. Они выстрелят по фрегату — и промах. Потом по авианосцу — и снова промах. Не потому что ошиблись. А потому что торпеда… не будет слышать цель.
Измайлов подошёл ближе.
— Ты уверен?
— Смотрите.
Я вывел сравнение. Генерал сжал губы.
— Это что же…
— Фазовый сдвиг в контуре ГСН. Намеренный.
— То есть…
— Это была диверсия. Предельно тихая. И предельно профессиональная.
Генерал замолчал. Его лицо стало каменным.
— Зарубежная?
— Да. Уровень подготовки — не ниже MI6 и GCHQ.
— Время?
— Максимум за 12 часов до времени перехвата сообщения, от которого мы оттолкнулись, делая анализ. Очень высокая вероятность того, что эта партия торпед еще на обслуживании в Перу, в арсенале Каллао.
Генерал посмотрел на меня внимательно:
— Ты понимаешь… что значит твое открытие?
Я кивнул.
— Британия хотела, чтобы «San Luis» стала беззубой. Они готовили войну заранее. И они убрали главную угрозу для своих авианосцев ещё до того, как Хунта поднимет руку.
— Значит… — генерал вздохнул. — Значит, война началась совсем скоро Костя.
Она уже началась там — в перуанском арсенале. Когда кто-то в чистом халате вскрыл торпеду и повернул маленький сердечник.
Он провёл руками по лицу.
— Британцы гениальны, когда дело касается подлости, — сказал он тихо.
Я кивнул.
В этот момент «Птичка-8» прислала перехват. Короткий пакет. Не сложная криптограмма. Мы расшифровали её. На экране появилась фраза:
WHISPERING FURNACE — COMPLETE. NO TRACE. NO SIGNATURE. (ШЕПЧУЩАЯ ПЕЧЬ — ПОЛНАЯ. БЕЗ СЛЕДОВ. БЕЗ ПОДПИСИ.)
Генерал выдохнул так, будто получил удар под сердце.
— «Шепчущая печь», — сказал он. — Операция. Название… символичное.
Я запомнил эту минуту. Навсегда. Потому что тогда мы оба поняли: Это будет не война Британии и Аргентины. Это будет война мастеров ножа, которые перерезают горло в темноте.
В ближайшие сутки мы стали тихими диверсантами против собственного кабеля. Эль-Текнико, ругаясь в три языка, ползал по коллектору, проверял соединительные муфты, заменял вполне живые на «слегка уставшие», добавлял пару «случайных» микротрещин в старую резину. «Друг» сверху поддерживал спектакль, подмешивая в определённые интервалы шум и искажая фазу так, чтобы связь то вдруг «садилась», то чудесно восстанавливалась.
«Сейчас у него появится ещё один красный крестик в журнале, — комментировал „Друг“, когда очередная радиограмма Зденека шла с обрывами. — Длина пакета уменьшена, часть фраз потеряна. Если он не дурак, он начнёт жаловаться своим „наверх“ на качество линии.»
Так и вышло. Уже вечером Эль-Текнико принёс распечатку с одной из наших точек прослушки.
— Смотрите, — сказал он, раскладывая листы. — Это мой любимый бар «Несчастный кабель». Он пишет оттуда в наш адрес — формально.
В тексте, выглядевшем как обычная служебная записка, «Зденек» жаловался на «деградацию старых линий», на «невозможность надёжно обеспечивать связь с товарищами на континенте», просил «рассмотреть варианты дублирования через новые мощности».
— Вот он, — сказал Рене, который снова материализовался рядом как штатный дух аналитики. — Запрос на резерв. Теперь нам нужно сделать вид, что добрый волшебник услышал его молитву.
«Предлагаю следующий ход, — сказал „Друг“ мне и генералу. — Через наше появление в качестве „технической группы по модернизации“ можно формально обосновать введение дополнительного канала. Старый кабель остаётся „для всех“, новый — для „особо важных сообщений“, которым, по нашему же совету, будет пользоваться и „Зденек“.»
«И весь новый канал будет просматриваться тобой? — уточнил генерал.»
«На сто процентов, — ответил „Друг“. — Я создаю инфраструктуру, Помощник — внешний контур контроля. Вход, выход, маршрутизация — всё будет через нас.»
— Тогда действуем, — сказал генерал. — Официально — это программа борьбы с износом сетей связи. Неофициально — наша ловушка для куратора «Зденека».
Официальная часть операции началась с совещания, которое выглядело как типичная кубинская производственная планёрка. Конференц-зал, портреты Че и Камило Сьенфуэгоса на стене, графики аварийности линий за последние годы. Представитель министерства связи с печальным лицом, рассказывающий, как, после падения цен на сахар и сокращения советской помощи, кубинцы вынуждены латать оборудование деталями, снятыми с радиостанций времён Батисты.
Эль-Текнико выступал там как главный эксперт по «инновационным решениям в условиях дефицита». Я сидел сбоку, в белом халате, как врач, которого зачем-то привели на совещание связистов.
— Мы можем, — говорил Эль-Текнико, показывая указкой на схему Гаваны, — внедрить пилотный проект: использовать часть магистральных каналов под «усиленную линию», с новыми муфтами, новым контролем, с резервированием через радиорелейные и тропосферные каналы военных. Это даст стабильный канал для очень ограниченного круга задач.
Представитель сверху уныло отвечал:
— У нас нет денег на новые муфты, товарищ инженер.
— А мы их не просим, — спокойно сказал Эль-Текнико. — У нас есть союзники, которые готовы предоставить оборудование в рамках сотрудничества. — И поглядел в сторону генерала.