Азк – Беглый в Гаване 4 (страница 35)

«Передача будет выполнена через сеть факультета финансов MIT. Пакет получит маркировку „Data set for volatility modelling — anonymous source.“ Доставка завтра, 08:00 EST.»

Пауза длилась несколько секунд, потом «Друг» выдал новый блок данных, почти шёпотом:

'Сопутствующий эффект: волатильность акций First Boston Corp. зафиксирована на уровне минус 12,7 %.

Операции, проведённые через защитные позиции, закрыты с прибылью в 23,4 миллиона долларов США в эквиваленте.

Уровень раскрытия — нулевой. Следов нашего участия не обнаружено.'

Филипп Иванович усмехнулся, глядя на голограмму, где красная линия рынка плавно выпрямлялась.

— Сто миллионов для них — катастрофа, — сказал он тихо. — Для нас — проверка инструментов.

«Друг» отозвался ровно:

«Подтверждаю. Финансовая операция завершена без следов. Средства распределены по страховым контурам фонда. Прирост резервов — плюс 0,8 %.»

Генерал затушил сигару.

— Вот видишь, Костя, — произнёс он, не глядя, — ошибки бывают разными. Для кого-то — конец карьеры, для кого-то — начало новой эры.

Я молчал, глядя в иллюминатор. Море было чёрным и спокойным, как цифра, из которой вычли шум. И где-то за горизонтом, в офисе на двадцатом этаже, человек по имени Финк впервые почувствовал, что весь его порядок можно разрушить одной невидимой строчкой кода.

Ночь опустилась на Гавану. В окнах отражались огни шоссе, а в небе, где-то над Атлантикой, уже летели две новые «Птички» — каждая не больше ладони, но несущая на борту историю, которая изменит жизнь человека за океаном.

Филипп Иванович закурил последнюю сигару, глядя на черноту моря.

— Сто миллионов — это не убыток, Костя. Это билет. Он только что оплатил своё будущее.

Я ничего не ответил. В ухе «Друг» тихо шептал, что то о втором нашем кандидате…

Гибралтарская ночь была чёрной, как отработка дизелей — плотной, тёплой, вязкой. У пролива всегда был особый запах: смесь соли, мазута и чего-то ещё — почти звериного, как будто скалы знали, что под ними проходит вся сила Британской короны.

В командном бункере военно-морской базы стоял полумрак: только настольные лампы, красный свет на пультах и ровное гудение кондиционеров. Несколько офицеров сгрудились над столом, где лежала карта Южной Атлантики. На карте светились три метки — Лондон, Гибралтар, и далёкие, почти призрачные Фолкленды.

Адмирал сэр Джулиан Осборн снял очки, положил их на стол и сухо сказал:

— Нам нужна лодка там, где сейчас нет ни одного нашего нормального боевого корабля, ледокол я в расчет не беру.(HMS Endurance (А171) Кпт. Николас Джон Баркер, 3600 тонн, 2 × 20-мм пушки, 2 противолодочных вертолета «Уосп», взвод морской пехоты.) И нужна еще вчера.

Капитан военно-морской разведки наклонился над картой:

— В реальности у нас только один выбор, сэр. «Spartan». Она ближе всех.

Осборн усмехнулся уголком рта:

— Ближе всех? Это милое преувеличение, майор. До Фолклендов от Гибралтара — почти шесть тысяч миль.

Один из офицеров уточнил:

— Пять тысяч девятьсот семьдесят шесть, если идти оптимальным маршрутом, сэр.

— Всё равно слишком чёртово далеко.

В углу тихо застрекотал телетайп, выплёвывая свежую сводку. Разведчик мельком глянул — и побледнел.

— Сэр… подтверждение. Аргентинцы нарастили активность в своих южных провинциях. Их флот приведён в повышенную готовность.

Осборн ударил ладонью по столу.

— Вот и всё. Игра началась. Готовьте «Spartan» к скорейшему выходу.

В углу снова застрекотал телетайп — коротко, резче, чем обычно. Бумажная лента выползла наружу, как тонкая белая змея. Дежурный офицер машинально сорвал её, посмотрел — и задержал дыхание.

— Сэр… ещё одно сообщение из Лондона. Приказ об отзыве снабженца.

Осборн взял листок, пробежал глазами и тихо выругался.

— Чёрт побери… вот теперь всё по-настоящему.

Он прочитал вслух:

— «RFA Fort Austin: Следовать в Порт-Стенли. Немедленно».

Штабной офицер поднял голову:

— Его же отозвали с учений только три дня назад…

— Именно. — Осборн постучал листком по столу. — Отозван 26-го, выход снгодня 29-го. Лондон больше не играет в манёвры. Они готовят снабжение заранее — а снабжение движется только тогда, когда решение о войне уже принято.

Он положил лист рядом с картой Фолклендов.

— Когда идёт «Fort Austin», это значит, что кто-то в кабинете министров уже нажал на кнопку.

Несколько офицеров переглянулись. Один тихо сказал:

— Сэр… но официально ничего не объявлено.

Осборн посмотрел на него с той жёсткостью, какая бывает только у людей, переживших больше одного кризиса:

— Объявляют войну для газет. А готовят — на складах и в трюмах.

И Fort Austin нам только что сказал: времени больше нет.

Он резко повернулся:

— Продолжайте подготовку. «Spartan» уходит. И снабженец тоже. И это уже не совпадение — это логистика.

Через несколько часов в бункер вошёл командир лодки, капитан-коммандер Джон Эванс — сухощавый, спокойный, с лицом человека, который знает, что такое две недели подо льдами Баренцева моря.

— Сэр, экипаж готов. Мы загрузились полностью. Запасы взяты на 90 суток автономности. Можем уходить хоть сейчас.

— Торпеды?

— Еще ранним утром, «Spartan» по прямому распоряжению Адмиралтейства зашел в доки Гибралтара, и начал производить срочную замену учебных торпед на боевые, сэр. Боеприпасы пришлось снимать с дизельной «Oracle», которая находилась в базе рядом. Торпедисты работали как черти: вручную перепроверяли головные обтекатели, клеммы, пиропатроны, перепрошивали блоки наведения. Через 17 часов лодка была вооружена полностью.

— Да-а… такой скорости британский флот не показывал со времён Суэцкого кризиса.

Осборн кивнул:

— Вы уходите сразу. Радиомолчание абсолютное. Мы не знаем, куда именно направится аргентинский флот. Но знаем, что вы должны быть там раньше всех наших.

— Через какое время вы будете в районе Фолклендов? — спросил один из штабных офицеров.

Эванс ответил без пафоса — как говорит человек, привыкший к холодным расчётам.

— Если идти экономичным ходом: двадцать один — двадцать три дня.

Если форсировать и плевать на шумы: пятнадцать.

— Пятнадцать нам и нужны, — сказал Осборн. — Вы уходите как призрак. Никто не должен знать, что вы в пути. Даже наши союзники.

Эванс молча кивнул.

Когда они поднялись на поверхность к причалу, ночь стала ещё тёмнее. Огни причала гасли один за другим — нарочно, чтобы никто со стороны не понял, что происходит.

Возле пирса лежала она — тёмная, гладкая, как вытянутая из воды тень. HMS Spartan. Лодка, которая в глазах британского флота давно уже считалась не кораблём, а инструментом. Или оружием. Или аргументом, когда слова заканчивались.

Эванс остановился на полсекунды, глядя на корпус. Потом тихо произнёс: