Азим Шахсаидов – Вечность помнит (страница 4)
Глава 1.3. Годы принятия
2485 год
– Пап, смотри, я научился!
Мальчик нёсся по коридору, размахивая листом бумаги. Пять лет прошло – и вот уже не «сабака», а вполне разборчивое «собака» крупными буквами. И рисунок. Кривой, но узнаваемый – рыжее лохматое чудовище с хвостом трубой.
Виктор взял лист, посмотрел. Улыбнулся.
– Красивая. А почему зелёная?
– Потому что я так хочу.
– Логично.
Сын засмеялся. Виктор взъерошил ему волосы – привычка, от которой тот уже начал отворачиваться, но сегодня позволил.
– Пап, а когда мы пойдём выбирать?
– В субботу.
– Честно?
– Честно.
Сын убежал. Виктор посмотрел на рисунок. Зелёная собака с большими ушами.
Он убрал лист в ящик стола. Туда же, где лежали другие рисунки. Кораблики, домики, мама с половником. И «сабака» пятилетней давности – первый, самый дорогой.
Вечером того же дня он подписывал новые бумаги. Цифры стали больше. Проценты – привычнее. Миллионы – просто цифры.
Рука не дрожала.
––
2490 год
– Пап, ты чего такой уставший?
Сын уже почти подросток. Длинный, нескладный, с ломающимся голосом и вечно грязными коленками. Сидел за столом, ел борщ, смотрел на отца.
– Работа. Много работы.
– А чего там?
– Оптимизация. Неважно.
– Это про колонии? Нам в школе рассказывали.
Виктор замер с ложкой у рта.
– Что рассказывали?
– Что они много потребляют. Что Земля их тянет. Что надо… – сын наморщил лоб, вспоминая, – оптимизировать.
– Понятно.
– А это правда?
– Что?
– Что они много потребляют?
Виктор смотрел на сына. Тот же нос, те же глаза. Только рисунки теперь другие – не собаки, а звездолёты.
– Правда. Ешь давай.
Сын кивнул и уткнулся в тарелку.
Виктор долго смотрел в окно. Там, за стеклом, горели огни города. Где-то там, далеко, были другие огни. Другие люди. Другие дети.
Которые тоже ели борщ. Наверное.
Или не ели. Потому что поставки сократили.
Он отложил ложку. Встал из-за стола.
– Ты куда? – спросила жена.
– Подпишу кое-что. Забыл.
В кабинете он долго сидел над бумагами. Те самые – квоты на следующий год. Цифры были привычными. Двенадцать процентов. Пятнадцать. Двадцать.
Он взял ручку.
Вспомнил сына. «Они много потребляют». Вспомнил рисунок зелёной собаки.
Поставил подпись.
Выключил свет и пошёл спать.
––
2495 год
Жена заболела.
Виктор узнал об этом случайно – увидел на столе направление на обследование, когда искал свои бумаги. Фамилия, имя, дата. Её.
– Почему не сказала?
– Не хотела волновать. – Она сидела на кухне, пила чай, смотрела в стену. – Всё будет хорошо.
– Ты не знаешь.
– Знаю.
Он сел напротив. Взял её руки в свои. Тёплые, сухие, с выступающими венами. Двадцать восемь лет вместе.
– Какое лекарство?
– Есть одно. Дорогое.
– Сколько?
Она назвала сумму. Виктор кивнул.
– Достанем.
– Виктор…
– Достанем.
Он достал.
Три недели беготни по инстанциям, звонки, просьбы, унижения. Впервые за двадцать лет работы в Совете он оказался по другую сторону стола. Там, где просят. Где ждут. Где надеются.
Чиновник, принимавший заявление, смотрел на него равнодушно.