Айя Субботина – Запретная близость (страница 44)

Последние пару часов телефон вибрирует СМС-ками — не часто, но штук пять уже насчитала. Жужжит каждые двадцать минут.

Я запретила себе проверять, кто это, но ноющий низ живота подсказывает, что это Руслан.

Последнее его сообщение было вчера утром — короткое, в его стиле: «Нам придется поговорить рано или поздно». Перед этим написал, что уехал из города, но, если что-то вдруг случится — чтобы сразу звонила ему.

Я не отвечаю. По-хорошему, все это нужно удалить, пока оно не превратило мой телефон в источник разрушительной, настроенной персонально на меня радиации. Но… не получается. Мне как будто нужен этот цифровой след, чтобы убедить себя, что я могу все контролировать: не отвечать на его сообщения, вычеркнуть вот так, по-взрослому, без дурацких блокировок и «взаимного удаления из подписок».

Смотрю канал одной психологини и пытаюсь анализировать, почему меня повело от Руслана. Она грамотная, острая на язык и не церемонится в выражениях, называя любовниц «сливными бачками» и «использованными презервативами». Я убеждаю себя, что мне нужна эта грязь, что когда она заполнит меня по «горлышко», я очнусь, оглянусь и смогу вернуться на правильный путь.

Я — взрослая женщина, профессионал и жена хорошего мужа. Невозможно перечеркнуть десять лет хорошим сексом, особенно когда он отягощен нашими с Русланом «особенными обстоятельствами».

Я замеряю нишу под камин и повторяю как мантру, что еще не поздно отмотать назад, но руки предательски дрожат, и рулетка сворачивается обратно, больно ударяя по пальцам металлическим щелчком.

Снаружи слышится шорох колес по гравию и довольно нервный визг тормозов.

Очень характерная манера езды, Надина.

Ее черная «Тойота» застывает посреди двора криво, наискось.

Она сама появляется в дверях через минуту — в красивом шелковом платье на микроскопических бретелях, которое едва держит совершенно не стесненную лифчиком грудь.

Я до сих пор не понимаю, что с ней не так.

В смысле — почему эта роскошная женщина «не так» для Руслана? Я проигрываю ей ровно по всем статьям, начиная от размера груди и заканчивая явно менее горячим темпераментом.

Судя по взгляду, который появляется, как только Надя снимает солнцезащитные очки — она сегодня взвинчена до предела. Смотрит на меня так, что я на всякий случай мысленно скрещиваю пальцы — наш последний разговор по телефону был минут через пять после того, как в меня кончил ее муж, и мне до сих пор кажется, что она почувствовала это даже через мобильную связь.

Надя идет ко мне, цокая каблуками по бетонной стяжке. Решительно и агрессивно.

Господи боже, она все знает?!

Я чувствую липкость, которая стекает от затылка в копчик.

Ну давай, Сола, быстро соображай, что ты ей скажешь? «Это не то, что ты думаешь?»

— Это какой-то пиздец, — говорит Надя, становясь достаточно близко, чтобы я рассмотрела под слоем блеска свежие ранки от укусов на губах. Она как раз делает еще одну — яростно стаскивает карамельный глянец вместе с кожей.

Я не задаю вопросов и молча жду продолжения.

— У меня проблемы с мозгами! Моими собственными! — Подруга истерично смеется и вскидывает руки, начиная расхаживать от окна и обратно. — Напомни мне в следующий раз не связываться с хакерами, которые просят полную предоплату вперед.

— Хакеры? — Я моргаю. С одной стороны — становится немного легче от того, что она не по мою душу (надолго ли?). С другой — что она, блин, несет, какие хакеры? Зачем?! — Так, погоди.

Я беру ее под локоть, потому что на очередном вираже она путается в ногах и чуть не падает. В ее положении это может кончиться катастрофой.

Подвожу ее к окну, наливаю из своего термоса немного обычного зеленого чая.

Надя пьет жадно, потом виснет на мне кулем и сбивчиво рассказывает, в чем дело.

Она хотела получить удаленный доступ к телефону мужа — видеть его геолокацию, читать сообщения, видеть журнал входящих и исходящих вызовов. Нашла в интернете какой-то «суперпроверенный сайт» с кучей положительных отзывов, списалась, получила гарантии и заверения, что все это можно сделать, даже не имея прямого доступа к телефону, на который нужно установить программу-шпион. Ей навешали на уши, что все клиенты платят наперед, потому что работа деликатная. Она вывалила пятьсот баксов — и примерно в ту же минуту залетела в черный список.

Первое, что мне приходит на ум — ну как можно в наше время быть такой наивной и верить, что все эти нанотехнологии существуют за пределами шпионских боевиков? Потом напоминаю себе, что не у всех же мужья — айтишники, и что раз этот бизнес процветает, значит, желающих поверить в сказку предостаточно.

Потом смотрю на нее — и вижу перед собой доведенную до отчаяния женщину.

Мою подругу.

Которая в шаге от того, чтобы сделать очередную глупость.

— У тебя случайно нет знакомых, которые оказывают такие услуги? — Надя достает телефон, пытается впихнуть мне его в руки. В ее глазах появляется лихорадочный блеск новой сумасшедшей идеи. — Слушай, твой муж — он же… вроде бы компьютерами занимается? Я заплачу, сколько нужно! У меня есть счет в банке, и я буду держать язык за зубами, и…

— Надь, то, что ты просишь — невозможно. — Я осторожно отодвигаю ее руку с телефоном.

— Я же сказала, что цена не имеет значения и держать язык за зубами я умею, Сола. Понимаю, что вопрос деликатный и наши мужья… — Она снова кусает губу, хмурится — и вдруг снова улыбается, как будто сходу нашла новое решение. — Твой муж наверняка знает тех, кто может помочь. Пусть даст мне контакты — и все, его совесть перед Русланом будет абсолютно чиста.

На мгновение представляю, как бы распутался наш клубок, если бы такие программы существовали — вот Сергей помогает жене друга, а вот Сергей узнает, что причина слежки — его собственная жена.

Меня передергивает от отвращения к самой себе.

— Это невозможно потому, что просто невозможно. — Стараюсь говорить спокойно, чтобы не спровоцировать очередной эмоциональный всплеск. Я его просто не выдержу. Понимаю, что в ее положении такое поведение нормально, но мое «положение» и так еле на ладан дышит. — Это обман, Надь. Таких технологий не существует.

— Ты просто не хочешь подставлять мужа, — как будто не слышит.

— Кроме того, даже если бы такие программы существовали — использовать их абсолютно незаконно. Это перебор. И нарушение личных границ.

Мои слова производят эффект разорвавшейся бомбы.

— Границы?! — взвизгивает подруга. — Какие к черту границы, Сола? Я жена! Я имею право знать, где шляется мой муж, пока я пытаюсь… спасать наш брак и не сойти с ума от токсикоза!

Честно говоря, никаких проявлений токсикоза я у нее не видела, и Надя никогда на них не жаловалась. Правда, в последнее время мы реже видимся, и все ее разговоры сводятся только к тому, как у них с Русланом все хорошо в постели.

Как это стыкуется с ее желанием правдами и неправдами следить за мужем?

Я отодвигаю этот вопрос в сторону, напоминая себе, что чужая семья — потемки.

В моей собственной, как оказалось, тоже не так чисто за красивой ширмой.

Я наливаю ей еще чая — она пьет его жадными глотками и все время поправляет то прическу, то часы, то идеально сидящее платье. А потом начинает плакать — беззвучно, дергая плечами и скалясь в бессильной истерике теряющей контроль женщины.

— Я нашла темный волос на его рубашке, — говорит очень глухо, глядя не на меня, а в окно. И слава богу — это откровение глаза в глаза я бы точно не выдержала. — Приходит поздно. От него пахнет другой бабой. Такой… знаешь, особенный запах мужика, которого натрахала чужая пизда.

Я рефлекторно втягиваю губы в рот.

Слышать такое о себе… малоприятно, мягко говоря.

— Говорит, что у него много работы, что переговоры. Переговоры с блядью о том, как навешать лапши мне на уши? Или, может, она уже примеряет его фамилию? На прошлой неделе приехал около двух ночи — и сразу в душ. Странно, правда?

Я молчу, но червяк сомнения прогрызает в моем напускном пофигизме здоровенную дыру ревности. Тупой и беспощадной. Мы с ним занимались сексом всего несколько раз, и точно — не в такое время.

— Прекрати себя накручивать, — говорю больше себе, чем ей.

Не хочу заражаться ее истеричной подозрительностью. В который раз напоминаю себе, что ревновать любовника, у которого есть как минимум законная сексуально привлекательная жена — высшая степень глупости. Тем более наивно верить в то, что я — его единственный «неучтенный доход».

— Ты говоришь как все. — К чему этот ее упрек — я не знаю, но на всякий случай не уточняю.

— У них с Сергеем сейчас действительно много работы, — продолжаю пытаться ее успокоить. Зачем? Может, потому что в глубине души боюсь, что рано или поздно подозрение натолкнет ее на мой след? — А еще иногда мужчинам нужно личное пространство — посидеть с друзьями в баре, поговорить на свои мужские темы.

— Пространство… — Надежда повторяет это слово с издевкой, поднимает голову. Тушь размазалась по ее лицу, сделав похожей на панду. — Ему нужны бабы, Сола. Много. Разных. Баб. Не обремененных моралью и комплексами.

Хватит, прекрати. Я ничего не хочу знать!

Она разворачивается ко мне корпусом, опирается бедрами на подоконник. Выражение ее лица становится циничным, как будто она собирается пересказать историю своего самого страшного детского позора, которым уже переболела и над которым первой готова посмеяться.