Айя Субботина – Запретная близость (страница 45)
— Ты не понимаешь, да? — Она смотрит на меня со снисходительной жалостью, причину которой я не понимаю. Но все равно хочется поскорее ее смыть. — Сергей… он же такой…
— При чем тут Сергей? — Я напрягаюсь.
— При том, что он… — Надя морщится и кривит губы, подбирая правильное слово. — Он у тебя плюшевый. Уютный и безопасный, милый. С надписью на лбу: «Не секс».
Я чувствую, как краска приливает к щекам. Мне хочется защитить мужа — я должна это сделать! — но слова застревают в горле. Потому что где-то в глубине души, в той темной комнате, где живет моя похоть, я все чаще думаю о нем… примерно то же самое.
— Сергей — прекрасный мужчина, — чеканю я, справившись с первой растерянностью. — Он меня любит, и у нас все прекрасно в постели, но я все равно не понимаю, почему должна обсуждать это с тобой.
— Да любит, любит, кто же спорит, — отмахивается Надя, совершенно не придавая значения моим словам. — на руках носит, пылинки сдувает, устраивает сюрпризы, да? Наверное, баб у него было… сколько? Около пяти?
— Две, — жестко поправляю ее снисходительную математику. — Включая меня. А он у меня — первый. Мы на твоей личной ступени сексуальной эволюции на уровне планктона или ниже?
— Боже, прости, Сола. Прости, пожалуйста. — Надя ставит стаканчик на подоконник, порывисто меня обнимает, не дав шанса избежать этого физического контакта. С трудом заставляю себя поднять руки и слегка, на секунду, прижать ладони к ее спине. К счастью, Надя тут же отстраняется. — Вы, конечно, большие молодцы. Это так романтично. Просто Руслан…
— Может, ты обсудишь это…
Хочу сказать «со специалистом», но подруга продолжает, даже не трудясь меня выслушать, не трудясь делать вид, что вообще слышит хоть кого-то, кроме своей обиды и острой потребности разделить переполняющую ее чашу яда.
— Руслан — зверь, Сола. Во всех смыслах этого слова, но в том — особенно. За всем этим фасадом серьезного мужика — ядерный реактор. Ему мало обычного секса.
Я предпринимаю еще одну попытку заставить ее замолчать, но она снова успешно забивает на мое «не хочу это слушать».
— Знаешь, как мы начинали? Думаешь, я его борщом приманила? — Она ядовито смеется. — Черта с два! Мы такое вытворяли… Клубы, закрытые вечеринки, разные… развлечения для очень взрослых. Он любит грязь. Любит, когда нет правил. Например…
Она делает взмах рукой.
Я в ответ отступаю, приказываю своему организму вырубить слух, но, конечно, это не работает.
— Руслан начал пускать слюни на мою подругу, — Надя посмеивается, явно вспоминая. — Смотрел на нее, как на хлебушек. Знаешь, этот взгляд мужика, который очень хочет выебать какую-то телку и уже подыскивает пути — его ни с чем не перепутать. И знаешь что? Я сама ее притащила и сама предложила потрахаться втроем. Чего не сделаешь ради любимого мужика.
Картинки, которые мое воображение рождает в ответ на ее слова, яркие и тошнотворные.
Представляю Руслана с другой. И с двумя — тоже запросто, он же такой… Он и с тремя бы справился. Представляю, как он смотрит на них так же, как смотрел на меня в клубе — как будто он один имеет право решать, с кем, когда и куда.
Ревность вспыхивает во мне как брошенная в бензин спичка, выжигает внутренности и остатки терпения.
Хватит.
С меня, блядь, хватит!
Я не хочу это слышать.
Я не хочу знать его прошлое.
Я… не хочу быть частью этой коллекции.
— Надя, это лишнее, — говорю холодно и жестко. — Хочешь обсудить интимную жизнь — обратись к сексологу. Я ничем не могу тебе помочь. И обсуждать содержимое вашей постели, уж прости, не хочу.
— А я хочу! — Смотрит на меня с укором. — Хочу обсудить это с кем-то… близким, а не с дураком в белом халате, который за деньги посоветует разнообразить половую жизнь вибратором! Я не могу поговорить об этом с матерью, потому что — как ты себе это представляешь? «Мам, как ты думаешь — моему мужу приятнее, когда ему сосет блондинка или брюнетка? А, нет, он любит, когда две сразу!» И с другими подругами я это тоже не могу обсудить, потому что все они спят и видят, когда я оступлюсь — и можно будет занять мое место! У меня есть только ты!
Это совершенно иррационально и лишено логики, но мне остро хочется выплюнуть ей в лицо, что пока она тут считает меня невзрачной молью и серой мышью, на которую Руслан не взглянет даже в голодный год — у нас с ним случилось…
Упрямо сжимаю челюсти и молчу.
Я просто последняя в очереди трофеев? Или уже предпоследняя?
— Руслану нужен адреналин, понимаешь? — Надя обхватывает себя руками и яростно трет плечи, оставляя на покрытой ровным салонным загаром коже, красные полосы от ногтей. — Он не может жить в покое, потому что ему нужен адреналин! Как только быт заедает и становится «нормально» — мой муж начинает искать новую дозу. Новую игрушку.
Это слово бьет меня наотмашь.
— Игрушку? — Зачем я переспрашиваю?
— Ну да. Какую-нибудь яркую, недоступную, с характером. Чтобы было не скучно, чтобы сломать, прогнуть. Ему неинтересно то, что уже лежит в тарелке. Ему нужно догнать, завалить, выпотрошить… а потом ему снова становится слишком пресно.
Она говорит это с такой уверенностью и знанием дела, что мне становится жутко.
— А потом он возвращается домой, — Надя усмехается, и в этой усмешке — вся горечь ее брака.
Она снова порывисто меня обнимает, на этот раз так, словно нуждается во мне как в опоре.
На кого бы опереться мне самой?
— Я знаю, что у него сейчас какая-то новая блажь. Может, молоденькая секретарша, может, какая-нибудь бизнес-леди, которая возомнила, что может его укротить. Я каждый раз говорю себе, что это ничего не значит, но мне всегда… так больно.
Чувствую, как она опускает лицо мне в волосы и начинает плакать.
И чем больше она плачет, чем сильнее я себя ненавижу.
Так сильно, как, кажется, не ненавидела даже в тот день, когда выяснилось, что мой муж и моя подруга меня не предавали и что в этом треугольнике, я — единственное грязное пятно.
С каждым повторением в моей голове, слова Нади звучат все убедительнее.
Я же сама что-то такое понимала, просто…
— Он сейчас уехал в Нико, — говорит Надежда. Включает телефон и громкую связь.
— Я лучше пойду, — слышать, как она будет разговаривать с ним, для меня просто невыносимо.
Но подруга делает резкий шаг наперерез, отсекая меня от выхода. Мы смотрим друг на друга почти что с агрессией, под аккомпанемент гудков в динамике. Руслан не отвечает.
— Вот, видишь, — Надежда кривит губы. Выглядит при этом так, словно ответила на самый сложный вопрос в викторине.
— Слушай, он может быть просто занят.
— Я тебя умоляю! Чем таким можно быть занятым, когда тебе звонит беременная жена, а?! Ну вот какие у тебя варианты?
Я вспоминаю, чем занимались мы с Русланом, когда она начала по очереди нам названивать.
Чувствую адски раскаленный прилив стыда к щекам.
Наверное, у меня и выражение лица соответствующее, потому что Надя подводит черту под своим приступом ревности коротким и безапелляционным: «Ну вот видишь!»
Она знает Руслана многие годы. Я знаю его… сколько? Месяц? И несколько пропитанных похотью и адреналином встреч.
Что я о нем знаю, кроме того, как он трахается и как решает вопросы с бандитами?
Ничего.
Может, она права? Может, для него это просто физкультура? Здесь — я, где-то там — кто-то другой.
А если я позволю себе слабость влюбиться? Разведу сопли, стану зависимой от его сообщений, не смогу держать паузы — что потом? Он пресытится и заскучает по своей крови, а я стану такой же подозрительной, как Надя, и буду так же названивать ему и беситься из-за того, что у него «много работы»?
Пытаюсь вспомнить, было ли такое, чтобы Сергей не брал трубку.
Да, конечно, было, но иногда, как исключение. Явно не на постоянной основе, как у Нади и Руслана.
Пока она снова и снова пытается дозвониться, у меня снова вибрирует телефон.
Надя смотрит на меня так, словно я обязана предоставить ей полный отчет о том, что там у меня, чтобы компенсировать безразличие мужа. Я просто бросаю его в сумку, лихорадочно соображая, как от нее отделаться. Ее истерика начинает передаваться мне по воздуху, заражает внутренности дурными мыслями. Заставляет думать, что что просто… ну кто? Свежее мясо для скучающего альфа-самца?
— Тебе пора, Надя, — говорю я, не придумав никакой более обтекаемой формулировки. Или потому, что она меня уже реально достала и я готова избавиться от нее любой ценой? Скорее второе. — У меня здесь еще много работы. Ты же не хочешь, чтобы я не вложилась в сроки?
— Ты чего? Обиделась за Сергея? — Она закатывает глаза. — Да ладно тебе, я же любя. Сережа — золото. Просто… ну ты понимаешь. Они с Русланом из разных весовых категорий.