Айя Субботина – Запретная близость (страница 46)
Я не знаю, как на это реагировать. Не знаю, нужно ли вообще что-то говорить.
Надежда снова надевает очки, пряча взгляд. Все это время она продолжает пытаться дозвониться до Руслана. Меня это
— Ну не злись, Солочка, — подруга делает умоляющее выражение лица. — Хочешь искренний совет? Держись за своего Серёжу как можно сильнее — тихий, спокойный, домашний.
«Никому, кроме тебя, неинтересный», — мысленно продолжаю то, что она все-таки не рискует договорить. Но это настолько очевидно, что я практически не сомневаюсь, что угадала.
— Наберешь меня, когда закончишь с камином? — Надя цокает каблуками до двери, продолжая прижимать к уху проклятый телефон. — Уже не терпится посмотреть.
Дверь хлопает, оставляя меня одну в тишине, которая теперь наполнена не пылью, а ядовитым туманом ее слов.
«Игрушка». «Скучно». «Перебесится». «Вернется».
Вижу в окно, как ее машина выезжает за ворота.
Стою так еще минут пять, пытаясь избавиться от назойливых гудков в голове.
Сумка на подоконнике мозолит глаза. Я знаю, что там как минимум несколько сообщений от Руслана. О чем? Что он хочет увидеться? Чтобы… что?
Я чувствую себя круглой идиоткой. Не знаю, что делать. Теряю ориентиры.
С Сергеем у нас всегда все было гладко — с первого дня. Мы познакомились в клубе (господи, какая ирония!), где, как потом выяснилось, в тот день оба были вообще впервые. Протанцевали друг с другом весь вечер, потом он провел меня домой и напоролся на караулящую меня возле забора маму — сначала она отчитала меня при нем, как будто мне не девятнадцать, а девять, потом устроила ему допрос с пристрастием, кто такой и что у него на уме. Он тогда очень серьезно сказал, что собирается на мне жениться. Я покраснела, мама поцокала, но пригласила его на чай с яблочным пирогом на следующий день
А на следующий день сказала, что мальчик хороший, воспитанный и нечего мне шляться и выбирать, если вон — моя судьба сама меня нашла.
Мы встречались, ходили в кино, в кафе, он забирал меня из университета, отпрашивал у родителей, если собирался забрать на все выходные куда-то за город.
У нас не было никаких штормов, выяснений отношений, никаких «серых пятен» и драмы.
Когда он сделал мне предложение, это ни для кого не стало неожиданностью.
Мы всегда просто… были рядом, все.
Я никого до него не любила, я не знала, что это такое.
Руслан обрушился на меня, как ураган — сразу сильно, мощно, абсолютно незнакомо.
Эмоций к нему так много, что я просто… не знаю, что с ними делать и как переваривать.
А Надины откровения просто размазывают по стенке.
Я не хочу читать его сообщения, но рука тянется к телефону.
Я шмыгаю носом, проталкивая в горло вдох.
Кусаю губу до крови, глотая соль и металлический вкус того, что сейчас чувствую.
Не могу отделаться от ощущения, что Надя все еще тут — смотрит на меня с осуждением и всепониманием во взгляде: «Ну что, подруга, как думаешь, насколько ему тебя хватит?»
Упавшее прямо в этот момент моей личной трагедии сообщение от мужа, заставляет скукожиться от тупой боли в груди. Сергей прислал фото красиво перевязанного лентами сета роллов и двух бутылочек крафтового клюквенного морса из «Ежа». «
Вина трансформируется в огромный кусок льда и падает на дно желудка, поднимая волну тошноты.
Когда я снова захожу в переписку с Русланом, пальцы словно деревянные.
Не сгибаются.
Не слушаются.
Как будто мое тело решило объявить бойкот моим мозгам, отказываясь выполнять команды.
Но я все равно беру себя в руки и медленно, по букве, пишу то, что давно нужно было сказать.
Перечитываю. Господи. Всего пять слов, против сотен тех, которые гоняю в голове.
Палец дважды упрямо промахивается по клавише отправки.
Получается только с третьего раза, в унисон с моим сдавленным всхлипом.
Я знаю, что поступаю правильно. С чудовищным опозданием, но хотя бы так.
На сообщении сначала появляется одна галочка — доставлено.
Через минуту — две.
И через секунду — телефон взрывается входящим.
Я сбрасываю.
Блокирую номер.
Минута, две. Как дура смотрю на черный экран, до сих пор не веря, что… все?
Из моего тела как будто вытаскивают все несущие балки.
Ноги не держат, да я особо и не сопротивляюсь, когда сползаю на грязный пол в его недостроенном доме и реву.
Без единого звука, роняя слезы в дрожащие ладони.
«Правильные вещи» ощущаются так, словно я только что вырезала себе сердце.
Глава семнадцатая: Сола
— Ничего себе… — слышу голос мужа за спиной. — Просто даже не знаю, как тебя в таком виде одну отпускать.
Через секунду его отражение появляется в зеркале за моей спиной.
Ладони ложатся на плечи, легонько сжимая.
Я стараюсь не смотреть, потому что это кажется каким-то кощунством, пока моя голова слишком хорошо помнит точно так же стоящую позади другую мужскую фигуру — массивную, крепкую, какую-то монолитную.
— А тебе на сколько? — Сергей понижает голос до шепота и «бодает» меня головой в висок, чтобы отклонила голову и дала его губам доступ к моей шее. — Я вдруг почувствовал себя самым неудовлетворенным мужчиной на свете.
Я сглатываю.
Пытаюсь просто не шевелиться, замерев, как перед лицом смертельной опасности, как будто если сделаю хоть какое-то движение — оно обязательно будет разоблачительным.
Сергей целует ключицу в широком вырезе моего платья. Сегодня оно короткое, цвета марсала, все усыпанное пайетками, из-за чего переливается, буквально от каждого движения. Мне не очень нравится, но у меня всего несколько подходящих для клуба платьев, и одно из них я спрятала в коробку из-под обуви на самую высокую полку в гардеробе. Потому что это
— Ты у меня самая красивая женщина на земле, — шепчет Сергей, продвигаясь поцелуями вверх по шее, до уха.
Я до онемения пальцев сжимаю в руках расческу.
Пытаюсь вспомнить те эмоции, которые были между нами еще совсем недавно, но теперь ощущаются как будто из другой жизни. Он не делает ничего такого, чего не делал раньше. Не делает ничего неприятного — Сергей нежен, заботлив, внимателен. За много лет брака он ни разу не просил у меня ничего такого, ни разу не оставлял на коже укусы, ни разу не…
Ничего.