Айя Субботина – Запретная близость (страница 48)
Я на минуту возвращаюсь в тот злополучный день, представляю, что было бы, если бы не порола горячку, дождалась мужа из командировки и устроила встречу втроем с холодной головой.
Тогда Руслана в моей жизни не было бы.
Совсем.
Было бы, как раньше — тихо, спокойно, как в штиль.
Когда официант подходит к столу, Даша командует всем взять новые коктейли — к тем, что уже и так на столе, не считая текилы и выложенных на куске матового стекла ломтиков посыпанного солью лайма. Я заказываю что-то крепкое, сразу двойное, надеясь, что алкоголь немного притупит чувства.
А еще — что я перестану думать о том, что прямо сейчас руки Руслана могут лапать другую женщину. Трогать ее между ног так, как он трогал меня, как умеет только он.
И действительно — спустя какое-то время алкоголь начинает действовать: мир становится чуть мягче, острые углы сглаживаются, буквы сообщения для мужа «Все хорошо, мы веселимся» расплываются и плывут, словно пляшущие человечки. Разговор за столом течет сам по себе, перескакивая с работы на шмотки, с путешествий на мужиков. Классика девичника.
—...нет, ну вы представляете? — возмущается Катя, крутя в руках трубочку от коктейля. — Я ему говорю: «Давай попробуем что-то новое». А он мне: «Зачем? У нас и так все хорошо». Хорошо, блин?! Это когда раз в неделю по субботам и в одной позе? Серьезно?!
Девочки смеются. Я натянуто улыбаюсь, теребя край салфетки.
— Мужики вообще ленивые стали, — подхватывает Марина. — Им бы поесть, поспать и чтобы их не трогали. Мой вообще считает, что вибратор — это личное оскорбление его достоинства. Типа, а тебе что, мало, малыш?!
— Ой, не говори, — машет рукой Даша. — У меня та же фигня была с бывшим. Комплексы на комплексах. А новый... — Она загадочно улыбается, понижая голос, и мы все инстинктивно наклоняемся ближе. — Девочки, он мне вчера такое предложил... В общем… наручники. И ошейник.
— И ты согласилась? — округляет глаза Света. — Это же фу.
— Сама ты «фу», — кривится Дашка. — Слушайте, это такой кайф! Когда ты не контролируешь ситуацию. Когда тебя просто... берут. Знаете, когда можно отключить голову и быть просто телом? Это сразу все обостряет.
Могу сказать одно — ничего такого про свою милую веселую подругу Дашу я и близко не знала. Но все эти разговоры про интимное и личное в постели, которые обязательно сопровождают все посиделки с коктейлями, меня страшно смущают. А сегодня почему-то еще и раздражают, хотя ханжой меня назвать трудно. В том плане, что я не считаю правильным указывать другим людям, как им жить, с кем спать и как это делать.
Я присасываюсь к трубочке, делаю большой глоток, снова некстати вспоминая слова Нади про их с Русланом «период свиданий». Наверное, ей за этим столом было бы чем поделиться.
Меня эти мысли разъедают изнутри, как серная кислота.
— А я боюсь, — признается Света, хотя из нас четверых выглядит самой раскованной — платье, из которого выглядывает белье от малейшего движения, красивая грудь без намека на дополнительную поддержку, из-за которой наш официант чуть не уронил поднос с коктейлями. Правду говорят, что внешность обманчива. — Это грязно. И унизительно.
О, Сергей бы с тобой согласился!
Я не хочу думать об этом, но мысленно все равно комментирую.
— Грязно — это когда скучно! — парирует Даша. — А когда искры летят — это огонь! Сола, скажи?
— Что? — Неуютно ёрзаю на сиденье, потому что на меня вдруг смотрят сразу четыре пары глаз. Я Дашку просто придушить готова — мы же не первый год дружим, она знает, как я не люблю обсуждать то, что происходит у меня в доме. — Отстань, а?
— Ты у нас эксперт по идеальным бракам — десять лет, просто как неразлучники!
Озвучивание моего семейного стажа заставляет девушек громко улюлюкать и хлопать. Я вроде бы озвучивала его раньше, но мы так редко собираемся таким составом, что вполне могло забыться.
Я раздраженно дергаю плечом, впервые в жизни не чувствуя гордости за этих «целых десять лет». Потому что все это испачкано одним тайным романом с очень, очень тяжелыми отягощающими обстоятельствами.
— Если тебя интересуют наручники, то у меня в доме ничего такого нет, — пытаюсь свести разговор на «нет». В мире масса тем для разговоров — почему нужно говорить именно о таком?
— Между прочим, в университете она такой скромницей не была, — многозначительно «играет» бровями Даша.
Ничего такого в университете я не делала.
Пару раз курила с ней перед экзаменами на втором курсе, потому что очень нервничала. Мать потом откуда-то узнала — устроила мне такой разнос, как будто случился конец света.
Разок с группой выпила — кто-то принес молодое домашнее вино, и меня с половины стакана страшно развезло.
Но мне тогда точно было больше восемнадцати, и все эти вещи большинство моих подруг попробовали гораздо, гораздо раньше. А надо мной украдкой посмеивались, что даже на мое восемнадцатилетие мать потребовала явиться домой строго в десять и каждые полчаса звонила и требовала фотоотчет.
— В чем залог долгого счастливого брака, Соломия? — Дашка корчит голос диктора и сует мне под нос телефон а ля «микрофон». — Какие эксперименты вы посоветуете зрителям нашего канала как самые эффективные?
Мое горло пересыхает до состояния пустыни Сахары.
Боже, да что они ко мне привязались?
Я делаю большой глоток коктейля, чтобы выиграть время, и в надежде, что переменчивая как ветер Дашка просто устанет ждать и прицепится с этим вопросом к кому-то другому. Если ей так интересно — можно пройти по залу и поспрашивать всех желающих. Но она продолжает нетерпеливо всматриваться в мое лицо.
В памяти, как назло, всплывает тот вечер, примерно в середине нашего «срока», когда у нас уже была своя квартира и не было страха, что в любой момент ввалится любящая приходить без предупреждения хозяйка квартиры (да, однажды она нас застала во время секса, но никакие увещевания так не делать, ее не пристыдили и не остановили). Помню, что мы с Сергеем решили смеха ради посмотреть пресловутые «Оттенки». Кроме того, что фильм оказался дурацким, я поймала себя на мысли, что в нашей сексуальной жизни все так… спокойно. Наполовину в шутку, наполовину всерьез, спросила, а не думал ли он о чем-то таком. Не о плетках, конечно, а о разнообразии. Мы были долго женаты, и мне казалось, что такие вещи обсуждать с мужем совсем не стыдно.
Меня даже сейчас передергивает от выражения лица Сергея в ту минуту, когда он услышал вопрос. Чего там только не было — недоумение, отвращение, брезгливость.
Так на меня даже его мать никогда не смотрела — словно я не женщина, а машина, которая вдруг попросила дергать рычаг коробки передач с разнообразием.
Странно, но с тех пор я впервые об этом вспомнила.
Просто было так противно от себя самой, что… хотелось поскорее перестать думать о себе как о неприличной женщине и поскорее забыть этот порыв как страшный сон.
— У нас... — Я подбираю слова, чувствуя, как горечь оседает на языке. — У нас все хорошо.
— Ну ты серьезно сейчас? — киснет Дашка, и вслед за ней — все остальные. — Хорошо — это когда на пенсии. А пока молодые, надо отжигать! А со своим мужиком надо так, чтобы не спрашивал, перегнул, нагнул и не «тебе удобно, муси-пуси?», а отжарил так, чтобы соседи вышли покурить!
Я из последних сил закатываю глаза, очень надеясь, что в эту минуту на моем лице то самое выражение «Ой, да ну ладно!»
Но мой рот наполняется слюной от воспоминаний о той ночи, когда я познакомилась с Русланом.
О том, как он кусал меня за шею.
Как не спрашивал, а просто… взял.
Каким приказным был его тон: «Задери. Чертову. Юбку».
Вспоминаю, как расшвырнул все с моего стола, как усадил туда мою голую задницу.
Вспоминаю звук ударов его тела о мое.
Пока я отчаянно пытаюсь выплыть из этих воспоминаний, Света морщит нос и говорит, что «если мужчина ведет себя вот так — значит, он тебя не уважает».
— Боже, — закатывает глаза Марина, — ты еще скажи, что это — арбузерство! Насилие — это когда тебя борщи заставляют варить, а ты устала и еле на ногах стоишь. И когда копейки считаешь, выбирая купить красивые новые туфли и ходить в них заодно всю зиму или лучше взять пуховик на распродаже. А когда трахают по любви — это кайфушки.
— Особенно если потом еще и заботушка, чаек в кровать приносит, — воркует Дашка уже о чем-то из личного опыта.
«А потом я тебя повезу есть самые вкусные ребрышки в этом городе!» — всплывают в голове слова Руслана.
Я прикладываю к щекам прохладную ладонь, чтобы немного остудить внутренний пожар.
— Мне нужно выпить, — говорю я, как будто себе под нос, но во внезапной паузе в болтовне за столом, мои слова звучат неожиданно громко. Даже в грохоте клубных битов.
Я залпом допиваю свой коктейль. Горько-сладкая жидкость обжигает горло, но от этого ноющая тупая боль внизу живота становится еще нестерпимее. Так болит пустота.
Это так абсурдно, что я его заблокировала, но продолжаю то и дело проверять телефон в надежде, что он напишет. Сижу здесь в пайетках и исхожу на желчь, как последняя дура, ревнуя чужого мужа.
Господи.
Как там говорил Шерлок? «Не думай, ты понижаешь IQ всей улицы».
— Сола, ты чего такая кислая? — Дашка толкает меня в плечо и начинает «пританцовывать» плечами. — Ну-ка, взбодрись! У меня День Рождения, а не поминки! Пошли танцевать!