Айя Субботина – Запретная близость (страница 14)

Сейчас это пытка.

— Сереж, не надо, — шепчу я, стараясь не обидеть его порыв.

— Почему? — Его губы у меня за ухом, ладонь скользит под халат. — Я соскучился, Сола…

Я уже неделю динамлю его в постели.

Пальцы знакомо касаются моей голой кожи.

Но вместо приятного ощущения мурашек по коже, прошибает ледяной волной паники.

Я не могу.

Не могу позволить ему до себя дотронуться.

Не после него.

Потому что мое тело — осквернено. Потому что оно — улика.

Я резко отстраняюсь, выходя из его объятий.

— Я… неважно себя чувствую, — лгу, не оборачиваясь.

Зачем-то кашляю, хотя еще не успела придумать подходящий «диагноз». Смотрю на красиво сервированные блюда, лишь бы не смотреть на него.

— Что такое? — В голосе мужа мгновенно появляется тревога.

Он снова сокращает расстояние между нами, разворачивает меня к себе. Заставляет посмотреть в его обеспокоенные серые глаза, прикладывает ладонь к моему лбу — она прохладная и сухая, и она меня как будто клеймит.

— Температуры вроде бы нет. Голова болит?

— Немного, — киваю и, не выдержав, все-таки утыкаясь взглядом в пол. — И подташнивает. Наверное, съела что-то вчера.

Каждое слово лжи — как осколок стекла, который я выплевываю из себя вместе со вкусом крови.

— Так, — решительным тоном говорит муж, — ну-ка марш обратно в постель. Я сейчас принесу тебе чай и таблетку. И ты сегодня никуда не пойдешь. Отмени все встречи.

Я хочу ускользнуть, прикинуться трупом, стать настолько мерзкой, что он сам больше не захочет до меня дотрагиваться. Но Сергей успевает поймать мой локоть, остановить уже в дверях.

Нет, пожалуйста…

— Ты что — бросила пить таблетки? — спрашивает как будто и деликатно, но настойчиво.

— Нет, — мотаю головой.

На четвертом году брака, у меня случился первый выкидыш.

Два года назад — без причины замершая на пятом месяце беременность.

До сих пор не понимаю, как не сошла с ума.

Но после этого вопрос с детьми мы с Сергеем закрыли с пометкой «на неопределенный срок». Через полгода мне тридцать — я не могу сказать, что вопрос детей стоит для меня остро или что мне свет клином на этом сошелся. Я не сумасшедшая карьеристка и не повернутая на теме детей мужняя жена, но я рада, что Сергей никак не форсирует детскую тему и что мое желание пока закрыть ее на замок, он воспринял спокойно. Чего нельзя сказать о его матери — кажется, моя «обожаемая» свекровь уже начала ставить свечки за наш скорейший развод. Пару раз доходило даже до того, что она чуть ли не в открытую говорила о «дочерях своих подруг», которые точно лучше, чем бесплодная змея (это она про меня).

К счастью, Сергей абсолютно не против, чтобы я виделась с его матерью только по острой необходимости, и только посмеивается, когда после таких встреч я в открытую озвучиваю все, что думаю о его мамаше.

Наверное, вот так и должна выглядеть идеальная семья.

Я прикладываю пальцы к губам, ощущая там улыбку, и снова чувствую острый приступ отвращения к себе.

Мы были идеальной семьей.

От очередной попытки Сергея развернуть меня в сторону спальни и уложить в постель, уворачиваюсь и отхожу на пару шагов. Я сдурею, если останусь дома. Просто сойду с ума в месте, где каждая деталь напоминает о том, что цена моей измены — десять прекрасных счастливых лет с лучшим мужчиной на земле.

— У меня важная встреча, Серёж, — делаю трагическое лицо, но все-таки выкраиваю улыбку, чтобы показать, что все не так уж плохо.

— Сола, какая встреча может быть важнее твоего здоровья? — Он хмурится. — Позвони, перенеси. Никто не умрет.

— С женой твоего партнера, помнишь?

Он на секунду хмурится, вспоминая, а потом его лоб разглаживается, голова кивает — вспомнил.

— Наверное, да, отказываться теперь будет неудобно, — говорит муж, но все равно без нажима. Если я сейчас скажу, что передумала и хочу весь день проваляться в кровати, лелея головную боль — он и слова поперек не скажет. — Сола, только давай так, если вдруг тебе станет хоть немного хуже — сворачивай удочки и дуй домой. Я потом с Русом сам переговорю.

Я молча киваю пару раз, как заевшая игрушка, мысленно умоляя его, наконец, уйти: на работу, в офис, просто на улицу, куда угодно — лишь бы за дверь. Находиться рядом с ним мне уже просто физически больно. Каждое ласковое слово и забота, не делают легче, а полосуют меня вдоль и поперек, покрывая кожу невидимыми кровоточащими ранами.

Просто скажи ему — и ад закончится.

Это — единственно верное, честное решение.

То самое, которое хорошая правильная Сола посоветовала бы любой, изменившей мужу женщине.

Но самой себе я это сказать не могу. Пытаюсь — и у меня не получается.

Может быть, завтра?

— Сола? — голос мужа вытаскивает меня из ямы самокопаний. — Точно не хочешь остаться дома?

Я снова беззвучно мотаю головой, а потом с преувеличенной паникой бросаю взгляд на часы и говорю, что у меня совсем почти не осталось времени на сборы. Повод закрыться в ванной — бахнуть дверью так, что на полочках начинает дребезжать весь богатый арсенал моих уходовых средств.

Сергей из-за двери просит себя беречь.

Я, прислонившись к ней лбом со своей стороны, бормочу под нос покаянное: «Я так виновата, Серёжка… так страшно непростительно виновата…»

Но легче от этого, конечно, не становится.

Глава шестая: Сола

В десять утра я уже сижу за столиком в «Атмосфере».

Это одно из тех мест в нашем небольшом, слегка провинциальном городке без метро и трамваев, которое всегда забито до отказа, потому что отсюда красивый панорамный вид на реку, набережную и парковую часть города внизу. Чтобы занять столик у окна — нужно постараться, но пару лет назад, когда они только открывались, дизайнером этого места была я, так что теперь у меня здесь что-то вроде маленького «блата» — если не в час пик и брать столик на двоих, то мне всегда делают бронь.

С клиентами я предпочитаю встречаться здесь. Во-первых, это сразу как будто немного прибавляет веса моей персоне, во-вторых — здесь приятная расслабляющая атмосфера, неважно, идет ли за окном дождь, снег или жжет летний зной.

Обычно я всегда прихожу немного раньше, чтобы сделать пару красивых кадров или еще раз пересмотреть референсы перед работой. Но сегодня в голове абсолютный вакуум.

Я механически помешиваю ложечкой в чашке с латте, который давно остыл, и отчаянно пытаюсь натянуть на каменное лицо маску вежливого профессионализма. На лежащем на столе планшете открыта «доска» с моими первыми набросками по ее пожеланиям, которые заказчица прислала в мессенджер. О том, что будет сложно, понятно уже по этому — когда клиента шатает из «тут нежно и воздушно» в «здесь урбанистический стиль и каменная грубая кладка», значит, это классический, «любимый» всеми дизайнерами клиент «сам не знаю, что хочу, но ты знать обязан». Эта клиентка — именно такая. Честно говоря, я согласилась связаться с ней по двум причинам — потому что попросил Сергей и потому что мне нужна порция мозгоёбства, чтобы хоть ненадолго переключаться с самобичевания. Иначе я просто сойду с ума.

Задумавшись, мажу ладонью по лицу, замечаю мазок помады на пальце и, мысленно выругавшись, иду к зеркалу, чтобы привести себя в порядок и поправить одежду. Критически оцениваю свой вид — строгий брючный костюм цвета слоновой кости, шелковая блузка, застегнутая на все пуговицы. Никакого намека на вырез, никакой открытой кожи. В который раз напоминаю себе, что я — профи, успешный дизайнер интерьеров и жена лучшего в мире мужчины, а не та сука в порванном платье, которая отдавалась незнакомому мужику сначала на диване, где обычно трахают стриптизерш, а потом — в его машине.

Отдавалась чьему-то мужу, если быть точнее.

Я прикусываю нижнюю губу, сдирая зубами остатки люксового блеска. А потом, пока методично наношу новый, с точностью хирурга следуя по контуру, вспоминаю старый анекдот про падающего с колокольни звонаря. И в голове бьется: «Один раз — случайность, второй раз — совпадение, третий — привычка».

От третьего раза меня остановило только… что?

Точно не благоразумие и не совесть.

Выдыхаю, возвращая мысли в рабочее русло. Проговариваю в голове мантру собственного сочинения — о том, что клиент всегда прав, что я просто должна выполнять за деньги любой каприз и ставить интересы, и хотелки клиента превыше своего чувства прекрасного. И если клиенту хочется шелк по дереву и «домик в стиле Барби» — я делаю и не выпендриваюсь.

Входная дверь звякает колокольчиком, как раз когда возвращаюсь за стол и прячу блеск в сумку. Я поднимаю голову, готовя свою самую профессиональную и обезоруживающую улыбку.

И рассеянно жмурюсь, на секунду не веря своим глазам.

Надя? Моя Надин?!

Я узнаю ее мгновенно, хотя мы не виделись… боже, да кучу, просто кучу лет! Она изменилась, конечно, и повзрослела. Даже подростком выглядела очень женственной, когда на мне толком ничего, кроме кожи, так и не наросло, но сейчас стала просто… красоткой: роскошные светлые волосы (всегда немного завидовала их густоте и особенному натуральному пшеничному оттенку) лежат на плечах волнами почти до самой спины, на плечи небрежно накинуто дорогое кашемировое пальто, в руках — сумочка известного бренда.

Я все это тоже могу себе позволить, но… куда мне Гуччи и Прада, если большую часть времени я ношусь с ноутбуком и планшетом, и горой всего, что можно вместить только в удобный, но совершенно не женственный портфель? И туфли — на удобной плоской подошве, потому что часто приходится заниматься дизайном там, где еще даже базовые ремонтные работы не закончены и под ногами хрустит абсолютно все, что вообще может хрустеть.