Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 41)

— Именно. Со спонсорством твоей компании Адопрадукт… или как вы там это называете? Только ты со мной не ужинаешь.

Он прищурился и ухмыльнулся, в голосе не было ни тени шутки, лишь мягкая, хищная непреложность, с какой произносят не просьбы, а приговоры:

— Еще как ужинаю, милая! Ты заставила Господина таскать вонючую бомбу, которая протекает даже сквозь пластик и ты совершенно точно не оставишь меня сегодня без вина и горячего ужина.

— Не уверена, что ты это заслужил.

— Тогда сделай вид, что это компенсация или способ избежать наказания.

— О, я вся дрожу.

— И правильно. Я очень, очень строго отношусь к нарушениям.

Он сказал это почти шутливо, но в глазах мелькнуло что-то слишком внимательное, как будто на миг он вспомнил, что между нами есть нечто большее, чем дуриан и взаимные укусы словами.

— Уверена, у тебя есть целый отдел, отвечающий за строгость, — фыркнула я.

— Был. Уволил, слишком мягкие.

— Потрясающе! Остался только ты?

— Увы, — он наклонился ближе, и его голос стал почти ласковым. — Я теперь лично контролирую поставки, бухгалтерию… и настроение твоего вечера. Мы определенно выглядели бы отлично на рекламной обложке.

— «Домашний уют и легкая угроза смертью за побег»?

— Нет.

— «Он хотел ужин, она — свободы. Кто победит?»

— Глубже.

— Не надейся!

Он рассмеялся низко, с тем сдержанным жаром, от которого внутри что-то предательски стянулось. Я закатила глаза, сделала шаг вперед, спрятав это в движении. Он не отставал, повел тележку за мной с видом, будто это не корзина с вином и сыром, а триумфальная колесница.

Мы шли не вместе, рядом, и именно это «рядом» было самым опасным. Потому что все вокруг, сыр, бокалы, даже его проклятая ухмылка, начинало казаться подозрительно почти нормальным.

Глава 13. Ужин с дьяволом

Я повернула ключ в замке, толкнула дверь и первым ворвался дуриан, во всех смыслах. Он промаршировал в пакете впереди как генерал наступающего дурного вкуса, за ним Джейкоб, неся остальные пакеты с видом триумфатора, а пакет с дурианом, как дохлую кошку.

— О, ты так грациозно входишь, как будто это твой дом, — язвительно заметила я, не оборачиваясь.

— Так это и есть мой дом, дорогая, — отозвался он, без стеснения ставя пакеты на кухонный стол. — Мой и твой. Или ты забыла про прелестную дверцу между нашими комнатами?

Я бросила на него убийственный взгляд.

— Это не дом — это вынужденное соседство с примесью наблюдательного ада!

— Прекрасное описание брака, кстати.

Он обошел комнату, будто проверяя, все ли на месте, его пальцы скользнули по спинке дивана, он окинул взглядом полки и с одобрением кивнул в сторону холодильника, как будто собирался в нем жить.

— Где Финни? — спросила я, разгружая овощи.

— Все еще в пьяном изгнании, — невозмутимо сообщил Джейкоб. — Сидит у Роя в состоянии, скажем так, сомнительной трезвости. И у нас с ним договор, как только я прихожу, он исчезает. Вечер без зеркальных эксцессов.

Я кивнула, невольно оглядываясь на свое отражение. Зеркала, на удивление, вели себя прилично, просто стекло, просто я.

— Слишком нормально, — пробормотала я.

— Ну да, почти как дома, — сказал он, включая свет над плитой. — Идеальные условия, чтобы начать готовить.

— Готовить?

— Крылышки, картошка. Ты ведь не думала кормить меня только запахом дуриана?

Я прищурилась.

— Ты вообще когда-нибудь ел человеческую еду?

— Милая, я могу есть все, — он потянулся к пакету с курицей. — Особенно если кто-то готовит, и особенно, если этот кто-то моя мятежная контрактница.

Я вздохнула, закатала рукава и подошла к мойке.

— Только не стой у меня над душой, демон.

— Я не над душой, а рядом с телом, огромная разница!

— Ты будешь комментировать весь процесс?

— Обязательно! Контракт это предусматривает.

Я начала готовить, размораживать, резать, приправлять. Он крутился рядом, с видом неторопливого судьи на конкурсе поваров. То подаст ложку, то покритикует угол нарезки картошки, то нарежет сам, то заглянет через плечо, делая вид, что проверяет уровень соли.

— Ты ведешь себя, как будто мы... — я не закончила.

— Женаты? — подсказал он, поднося бокалы к раковине и ополаскивая их.

— Я хотела сказать, как будто мы не собираемся выцарапывать друг другу глаза, но, видимо, в твоем мире это одно и то же.

Он усмехнулся.

— Ну... если честно, мне даже нравится. Уют в аду вещь недооцененная.

***

Через сорок минут кухня наполнилась ароматом. Крылышки с золотистой корочкой, хрустящий картофель и острое чесночное послевкусие, все, как я люблю.

Я поставила на стол новые бокалы, те самые, что он выбрал. Кристально чистые, блестящие, слишком изысканные для меня, но идеальные в интерьере моей новой тюрьмы-пентхауса. Разложила по тарелкам курицу и картошку, нарезала сыр.

— Присаживайся, — сказала я, указывая на стул.

— Ты не собираешься есть в кровати? — с притворным ужасом спросил он.

— Хотела, но ты выбрал хрусталь, теперь придется изображать цивилизацию.

Он расплылся в довольной ухмылке и уселся, с видом победителя.

— Я добьюсь от тебя многого, если продолжу инвестировать в сервировку.

— Дави на бокалы, не на мозги.

Мы сели за стол, вино разлито, я взяла крылышко, осторожно обмакнула в соус и краем глаза наблюдала за ним. Он тоже ел.

— Ты правда... — я прищурилась. — Ты ешь!

— Против ожиданий, да?

— Ну… да.

Он сделал медленный глоток, поставил бокал, облизал пальцы слишком показательно, чтобы это выглядело случайностью.

— Знаешь, хоть у твоей еды и уровень остроты, как у экзорцизма, она вполне ничего. У нее есть характер, даже вкус.

— Потрясающе! Демон с рецепторами! Я в шоке! Значит, вы можете есть? — я отложила вилку. — А пить и спать?

— Можем, — кивнул он. — Просто не обязаны. Демоны не нуждаются в этом, но удовольствие — это всегда выбор.