Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 39)

— Хм. А я думала, ты специально нанимаешь для этого людей из отдела «охрана, доставка и моральное давление».

Он сделал шаг ближе, ровный, без спешки.

— Я нанимаю людей, чтобы не тратить свое время, но ты — дорогая игрушка. Мне нужно лично убедиться, что ты не сломаешься раньше времени. Или хуже того, не начнешь всех ломать сама.

— Трогательно, — протянула я. — Прямо семейная забота! Я бы прослезилась, если бы не знала, что ты наверняка держишь в кармане план «ликвидировать при побеге».

— Угадала, — спокойно кивнул он. — Он называется «Plan Bitch».

Я фыркнула:

— Надеюсь, хотя бы визуально оформлен стильно.

— Конечно! Переплет из человеческой кожи, стразы, позолота.

— В твоем стиле.

— Во всем мой стиль.

Он шел рядом, расслабленно, как будто мы действительно просто вышли прогуляться. Руки в карманах, шаги безмятежные, но глаза выдавали. Он не просто смотрел, он сканировал переулки, людей, витрины и, конечно, меня, будто искал, где у меня щель в броне.

Я сделала вид, что ничего не замечаю, шла ровно, плечи расправлены, спина прямая. На лице легкое раздражение, а в мыслях список необходимых фруктов и краткий инструктаж самой себе, как не выдать, что ты хочешь исчезнуть.

— Если хочешь сделать вид, что мы пара, можешь взять меня за руку, — ядовито заметила я, не глядя на него.

Он чуть склонил голову:

— Не хочу портить тебе репутацию, вдруг кто-то из бывших увидит. Представляешь, какой позор, ты с демоном в костюме, а не с тем типом, который звал тебя зайкой и забыл твой день рождения?

— Если ты хочешь подкатить, тебе надо сменить стилиста. Твой флер манипулятивного говнюка пахнет на квартал.

— Это не флер, дорогая, это естественный аромат власти.

— От него пахнет тухлым дурианом.

Он резко остановился, не шаг, не жест, а именно остановка точная, словно черта, проведенная линейкой. Его лицо осталось безупречно спокойным, губы изогнуты в ленивую усмешку, но в глазах вспыхнуло то самое пламя, которое обычно предшествует пожарам. Я поймала этот взгляд и поняла, что пнула, причем сильно.

— Только не говори, что на рынок ты собралась именно за этим… биологическим оружием!

Я повернулась к нему медленно, с самой наглой ухмылкой, какую могла изобразить:

— Вы снова угадали, Шерлок! Баллы за нюх и дедукцию.

Он поморщился так, будто я предложила ему перекусить в мусорном баке.

— Ты же понимаешь, что это худший фрукт во Вселенной?

— Ага, — я кивнула с невозмутимым видом. — И это делает его еще лучше! Сложный, вонючий, недооцененный, почти как ты, только вкуснее. И, в отличие от тебя, дуриан не пытается захватить мою душу.

Он вскинул бровь, но вместо обычного сарказма вдруг усмехнулся коротко, но хищно.

— О, нет, — сказал он. — Я совершенно точно захвачу твою душу! Просто сначала позволю тебе ее хорошо приправить.

— Какая щедрость! Только без специй, я аллергична на демоническое высокомерие!

— Это натуральный ингредиент, без консервантов.

— Ага. Без совести и без морали, сто процентов органик!

Он хмыкнул, но, похоже, спорить не стал, зато сделал театральный жест рукой, будто представлял меня публике:

— Итак! Мадам решила, что сегодня в меню дуриан?

— И побольше, — подтвердила я с азартом. — На все твои денежки! Устрою званый вечер с запахом апокалипсиса за твой счет.

Он с преувеличенной обреченностью вздохнул, будто подписывал смертный приговор самому себе:

— Ну что ж, будет дуриан. И если я упаду замертво от запаха, ты будешь виновата.

— Кто бы мог подумать, что его высочество можно прикончить таким дешевым способом! Жаль, раньше не знала, прихватила бы килограммчик на нашу первую встречу. Экономия времени, нервов и крика.

Он чуть прищурился, с тем самым взглядом, от которого у хрустальных бокалов начиналась мигрень:

— Как мило! Рад, что наша первая встреча для тебя такое теплое воспоминание.

— Конечно! А представь, каким приятным воспоминанием для меня станет день, когда ты скоропостижно откинешься? Это будет особенно памятным днем! Отмечу в календаре и буду праздновать каждый год.

— О, я уверен. Ты ведь даже табличку повесишь, да?

— Уже сочинила: «Здесь пал демон от удара экзотикой. Мир праху его, хоть и воняет».

Он издал тихий, мрачный смешок:

— Тогда хотя бы цветы купи, что-то… погребальное, но со вкусом.

Я пожала плечами:

— Без обещаний. Но могу заказать венок в форме твоего самолюбия, правда, он не влезет в магазин.

— Тебе определенно стоит писать эпитафии, у тебя талант убивать людей наповал еще до того, как они умирают.

— Спасибо! А ты очень вдохновляешь!

***

Мы вошли под арку ночного рынка, и мир сменил обертку. Яркие гирлянды свисали с навесов, как уставшие кометы после вечеринки. Воздух дрожал от запахов специй, жареного, рыбы, паленого сахара и влажной плитки. Торговцы наперебой зазывали прохожих, кто на манго, кто на сомнительные креветки, кто на поддельные часы и жвачку с привкусом радиации, а где-то сбоку, в тени киосков, как грозовое предупреждение был дуриан. Он был здесь и я шла к нему.

— Это на самом деле была не шутка? — протянул Джейкоб, словно я только что заявила, что собираюсь съесть дохлого голубя, прожаренного на капоте.

— Ты поражаешь своей проницательностью, — хладнокровно ответила я, беря в руки одного из колючих шипастиков. — А ты думал, я питаюсь сарказмом и слезами?

— Ну… — он чуть склонил голову, наблюдая, как я обнюхиваю дуриан. — Ты определенно этим заедаешь завтрак, но это… пахнет так, будто кто-то убил сыр, засунул в мусорку, накрыл дохлой кошкой и оставил мариноваться на солнце.

Я рассмеялась коротко и резко:

— А на вкус, как рай для тех, кто пережил ад, — заявила я, ловко перебрасывая плод в корзину.

Он поморщился так, будто я плюнула в эстетику мира.

— Очень поэтично! Ты это в брошюре нарколога прочла?

— Нет, это надпись на двери моего холодильника. Хочешь, можешь лайкнуть.

Я взяла второй дуриан, сладкий аромат с оттенком гниющего чеснока шел следом, как предвестие катастрофы.

Джейкоб с шумом отступил назад, как будто фрукт угрожал его костюму.

— Если я перестану ощущать реальность — это будет на твоей совести!

— Ты демон, что ты знаешь о совести? У тебя ее нет от слова совсем!

— Вот именно! Поэтому я страдаю без компенсации.

Я не удостоила его ответом, просто демонстративно медленно провела его карточкой, глядя на экран терминала с выражением абсолютного счастья, как будто перевела валюту из его самолюбия на счет моего удовольствия.

Продавец уже аккуратно рассек шипастую броню и ловко уложил золотистую мякоть в пакеты. Джейкоб даже не дернулся, просто взял их все, один за другим, словно в них были не фрукты, а свежевыжатые души клиентов.

— Можешь просто отдать пакеты мне, — буркнула я, наблюдая, как он старается не касаться ни пакета, ни воздуха вокруг дуриана.