Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 35)

— Я просто наблюдаю. Например, как у тебя каждый раз дергается уголок рта, когда кто-то говорит тебе что-то хорошее, почти как у кота, когда его гладят против шерсти.

Он сделал вид, что ставит галочку в воздухе.

— «Пункт номер двадцать два: мягкость вызывает системную ошибку». Ценно, потенциальная уязвимость.

— Ты ведешь на меня досье?

— Конечно! С примечаниями на полях. Мой фаворит: «Лает громко, кусает редко, но если укусит, отпечаток на всю жизнь».

Я отвернулась первой, чтобы не сказать чего-то, за что потом буду корчиться от ожога на контрактной метке. Считываешь мои реакции? Отлично! Вот тебе новая — игнор!

Он громко, театрально вздохнул, почти со скукой.

— Ну что ж, сантименты окончены, можешь махать хвостом, псинка! У тебя перерыв.

Мое сердце снова сорвалось с места. Перерыв! А значит… Пора читать контракт!

Глава 11. Древний язык

Я воспользовалась разрешением на перерыв, как отмашкой, развернулась и почти сбежала в сторону мини-кухни, с кружкой в руке. Там все было как и в прошлый раз, мраморная столешница, кофемашина уровня космического корабля, набор кружек, холодильник, пара шкафчиков и… печенье.

То самое, которое я впервые попробовала вчера, сегодня видов было больше: с изюмом, с орехами, с какой-то загадочной солью, но мое сердце дрогнуло только при виде шоколадных, идеально хрустящих, с мягкими кусочками темного шоколада внутри. Наверное, впервые с момента моего заключения я по-настоящему чего-то хотела не из страха, не потому что «надо», а просто хотела.

Я налила себе кофе в тумблер, по ощущениям, он был крепким, как демон, пах резкостью и жаром, и обжигал губы не хуже проклятий, села за край стола без тарелки и без этикета, только с кружкой и печеньем. Иногда свобода все же начинается с кофе и сахара!

Я краем глаза косилась на Джейкоба, он не торопился, все так же сидел на диване, листал какой-то тонкий альбом, наверняка с душами, которых собирался забрать на ужин или на потом.

Я не хотела его торопить, это выглядело бы слишком. Слишком заинтересованно. нетерпеливо, жадно, слишком по-человечески. Поэтому я сделала еще глоток кофе и взяла еще одно печенье, шоколадное, всегда шоколадное.

— Надо будет убрать из кухни ореховое, — заметил он, не отрывая взгляда от страниц. — Ты все равно их игнорируешь, у них начинается комплекс неполноценности.

— Даже у печенья он может развиться, — пожала я плечами. — В отличие от некоторых.

— Это ты сейчас обо мне?

— Если бы ты был печенькой, я бы тебя съела, — хмыкнула я. — Медленно, с откусыванием головы.

Он наконец закрыл альбом нарочито медленно, как будто движение воздуха тоже было ему подчинено.

— Как мило, — усмехнулся. — Моя собачка мечтает меня съесть.

Он встал, прошел несколько шагов, остановился рядом, я сделала вид, что увлечена кофе, он сделал вид, что верит.

— Ты же ждешь, — тихо сказал он.

— Чего? — спросила я самым невинным голосом, какой смогла изобразить.

Он фыркнул.

— Можешь не извиваться, псинка! Я обещал — я держу слово, даже если его из меня выбили угрозами и одной-двумя симпатичными попытками самоубийства.

Он поднял руку и из воздуха в его пальцах возник мой контракт. Та же странная, черная бумага, та же резь из символов, выгравированных светом, и то же шипящее ощущение, будто документ не просто существует, а говорит или шепчет на языке, которому не место в людском мире.

Он протянул мне документ, и я взяла. Бумага была теплой, как будто дышала и жила. Я долго смотрела, вглядывалась, но все было бесполезно.

— Он не меняется, — сказала я разочарованно. — Я не могу его прочитать.

— Разумеется, — пожал плечами Джейкоб. — Я же говорил. Он не предназначен для человеческих глаз, тем более для таких упрямых.

Я сжала губы.

— Даже если бы я тогда на подписании захотела прочитать, я бы все равно не смогла!

— Конечно нет, — усмехнулся он. — Но, знаешь, занятно, ты даже не попыталась! Была занята другими вещами, как бы не расплакаться, как правильно держать перо… и как бы сбежать в окошко.

Я стиснула зубы. Контракт в руках едва уловимо пульсировал как будто издевался.

— Что это за язык?

— Древний. Можно сказать, демонический стандарт, любой демон его знает, даже младший.

Он наклонился ближе, почти касаясь взглядом.

— Хочешь, найду тебе кого-нибудь, кто прочтет. Хоть со спецэффектами! Можешь даже выбрать тембр.

Я подняла глаза, в эти игры я тоже играть умею, демон.

— Зачем искать? — пожала плечами я. — Прочитай ты.

— Я?

— Да. И научи меня.

Он замер на миг, на один единственный миг, и я поймала это тончайшее дрожание в его маске безразличия. Уголок рта дернулся, глаза сузились, как будто кто-то впервые за долгое время дал ему по-настоящему хороший повод не скучать.

— Ммм… Обучение древнему языку, — протянул он, проводя пальцем по подбородку, будто взвешивал не задачу, а меня. — Ты выбрала, пожалуй, самый сложный, бесполезный и упрямый способ. Все ради чего? Чтобы не зависеть от меня?

Он усмехнулся с теплотой.

— Ты так не хочешь, чтобы тебе помогали, верно, Майя? Ты хочешь сама! Всегда сама! — Он наклонился ближе. — Это… восхищает.

— Ты сейчас расплачешься? — хмыкнула я.

— Почти. От смеха.

Он выпрямился.

— Ты все равно не справишься, но я с интересом посмотрю!

Щелчок пальцами, и воздух дрогнул.

— Решено! Я сам тебя обучу, как ты и просила.

Я моргнула.

— Я не имела ввиду буквально научи ты, Джейкоб. Других… менее садистских кандидатов не предусмотрено?

— Никто не учит так страстно, как тот, кто хочет тебя сломать!

Я фыркнула, он хмыкнул, а потом вдруг замер, его взгляд на секунду стал другим, далеким и задумчивым, как будто в голове он писал не диалог, а целый сценарий.

— Знаешь, — произнес он, глядя на свои руки. — Я собирался подождать, хотел убедиться, что не заскучаю. Может, недельку, но Астер все-таки заслужил благодарность за свой совет уже сейчас.

— Что? Кто такой Астер?

— Неважно. Один… вежливый демон.

Он повернулся ко мне и скользнул взглядом, будто примерял.

— У тебя новое задание! Выбери тысячу контрактов душ на передачу, самых достойных, в знак признательности.

— Тысячу?! — выдохнула я. — За что?! Что он вообще сделал?

Джейкоб чуть прищурился, ледяной уголок его взгляда едва заметно потеплел.

— Буквально вернул меня к жизни, — сказал он.

И развернулся к дивану, а я осталась стоять на месте с печеньем в одной руке, с живым, шепчущим контрактом в другой, и с крошечной, вредной, но такой сладкой мыслью, что он согласился! Я все-таки продавила демона! Шаг один сделан!