Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 32)

Я покашляла в кулак, Джейкоб лениво приподнял бровь.

— Впечатлен, не то слово. Присаживайтесь. Что привело?

— Мне нужно, чтобы все, кто работает со мной, — Мартин сделал широкий жест рукой, будто дирижировал симфонией, — обожали меня безоговорочно и без тени сомнения. Я хочу, чтобы каждое мое слово воспринималось как откровение, чтобы чувствовали мою харизму, мою силу, чтобы я стал для них чем-то вроде бога.

Я моргнула раз, потом другой.

— Вы хотите культ? — не сдержалась я. — Или все-таки команду?

Он повернул ко мне голову, улыбка стала шире.

— Это синонимы! Разная упаковка, один и тот же результат. Я не прошу бессмертия, милочка, просто хочу, чтобы каждый понимал, что я — центр системы.

Ну хоть честно, — подумала я.

— Осталось только свечи прикупить и алтарь с твоим эго, — пробормотала вслух.

В глазах Джейкоба мелькнула искра развлечения, но он не остановил меня, не оборвал. Учитель доволен, когда ученица сама нащупывает диагноз.

— Вы получите свое влияние, — произнес он. — Все, кто будет работать с вами, начнут видеть в вас фигуру почти мистическую, их разум будет искать смысл даже там, где его нет.

— То, что надо! — Мартин хлопнул в ладони. — Вот это я понимаю, сервис уровня премиум!

— Однако, — Джейкоб чуть подался вперед, — за такую плату вы получите не только культ. Каждый человек, попадающий под ваше влияние, будет терять по крупице воли, и вы вместе с ними по капле. Вы не заметите этого сразу, но однажды проснетесь пустым. И тогда я заберу душу, то, что от нее останется.

Мартин пожал плечами, как будто речь шла о налогах на прибыль.

— Армия мне не нужна, я избирателен. Согласен!

Контракт вспыхнул бордовым светом, густым, как вино, тяжелый лист с бархатистой текстурой лег на стол. Джейкоб жестом предложил прочесть, Мартин даже не взглянул, взял перо и расписался размашисто, все с той же улыбкой «я главный в любой сделке».

Когда дверь за ним закрылась, я смотрела на нее так, будто могла сжечь взглядом, пальцы сжались вокруг пустой кружки.

Он ведь даже не понял, что подписал себе приговор, будет упиваться своим обаянием, пока не опустеет, как его собственные речи. Сколько вреда он успеет принести? Страшно подумать!

— Ты хоть иногда им отказываешь? — спросила я, не отрывая взгляда от двери. — Или просто… не умеешь?

— Я предлагаю, — отозвался Джейкоб, вернувшись к бумагам. — Они соглашаются или нет, все просто. И да, у меня всегда есть выбор, предлагать или нет.

Но я заметила, как он чуть задержал взгляд, слушал меня внимательнее, чем показывал. Мой взгляд упал на бумаги в его руках, н контракт. Символы на нем переливались, будто жили собственной жизнью и я поймала себя на мысли, а как это вообще устроено? Это магия, психология, технология?

Я не спросила, но он поднял голову сам.

— Хочешь, покажу? — произнес вдруг.

Я дернулась.

— Что?

В его глазах не было ни мягкости, ни насмешки, только холодная точность, как у хирурга перед надрезом.

— Контракты внутри. Хочешь увидеть? Подержать? Почитать? Ты же хочешь! Любопытство — вторая стадия социализации, — уголки его губ дрогнули. — Или ты все еще в фазе подавленного бунта?

Я сжала губы.

— А если я просто ищу слабые места?

— Тем интереснее, — тихо усмехнулся он. — Учись, ищи, пробуй, обманывай! Это делает тебя ценной, даже если сама пока не понимаешь для кого.

***

Я вздрогнула, когда тонкая папка скользнула по столу и остановилась прямо передо мной, он даже не взглянул в мою сторону.

— Это… — я коснулась обложки пальцами.

— Контракт Клосса, — пояснил он лениво. — Тот самый, от которого у тебя челюсть свело. Можешь посмотреть, только не слюни не пускай, он еще теплый.

— Очень смешно, — буркнула я и осторожно подцепила папку. Взяла так, будто она могла обжечь, но втайне немного этого и ждала.

Я ожидала чего угодно, демонического сияния, завитков чернил, меняющихся под пальцами, тихого шепота строк, но вместо этого… Бумага как бумага, буквы ровные, типографские, формулировки сухие, будто из методички по контрактному праву. Я перевернула первую страницу.

«Сторона первая — Клосс Мартин, далее «Клиент». Сторона вторая — Джейкоб Киннер, далее «Исполнитель». Условия: создание локального харизматического поля в радиусе рабочих взаимоотношений…»

— Серьезно? — я моргнула. — Это.. же просто договор, даже без красной печати и фанфар!

— Вот именно, — Джейкоб наконец поднял на меня глаза, в которых плескалась насмешка. — Так его видят они. Пара пунктов, пара фраз, все сухо и чинно, никаких букв, выжигающих сетчатку.

— Чтобы не спугнуть?

— Чтобы дать им возможность притвориться, что все не по-настоящему, чтобы потом могли сказать: «Я же не знал». Хотя знал каждый, просто хотел не верить.

Я медленно повертела бумаги в руках. Ни запаха серы, ни жара, ни дрожи, только тонкий аромат типографской краски и деловой стиль делириума.

— И ты подписываешь такие пачками каждый день?

— Иногда десять, иногда сотню, — легко сказал он. — Но суть одна, желание и расплата. Никаких скидок, если только очень заслужили.

Я пролистнула еще несколько страниц. Формулировки были тонкими, скользкими, почти юридически безупречными, и именно поэтому страшными, каждая строчка была как ловушка с идеально отполированными краями.

Где-то на фоне хлопала дверь, кто-то входил и выходил, но я не отрывала глаз от контракта, слова притягивали, как будто я читала не текст, а аккуратно разложенные грехи. Я дошла до конца и медленно вернула папку на стол, Джейкоб облокотился на руку.

— Ну как? Впечатлилась?

— Как налоговая, только из ада, — пробормотала я. — Холодно, интеллигентно и с последствиями.

Он усмехнулся. Я поколебалась, планировала спросить об этом еще с утра, искала момент, чтобы не выглядеть подозрительно, но сейчас пауза оказалась идеальной.

— А мой контракт тоже так можно посмотреть? — вырвалось у меня.

Он вскинул бровь.

— Это стоило бы сделать до подписания, ты не находишь?

— Извини, — фыркнула я. — Я тогда выбирала между смертью и администрированием. Или у тебя там сноски в стиле: «в случае, если клиент решит умереть в муках, это считается его добровольным выбором»?

— Почти, — ухмыльнулся он. — Но там гораздо интереснее, обещаю и… длиннее. С тобой я не экономил на пунктах, местами вышло даже поэтично.

— Приятно знать, что хоть кого-то вдохновила на литературный шедевр, — я скрестила руки, делая вид, что меня это не трогает.

— Если так хочешь, покажу во время перерыва. Примем еще пару клиентов, и если ты будешь хорошей девочкой...

Я смерила его взглядом.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — сказал он с той спокойной уверенностью, от которой мурашки по коже. — Сделаешь все как надо, и получишь персональное чтение адских условий, даже с закладками, если попросишь вежливо.

Я отвернулась, пряча слишком явный пульс в висках. Все внутри странно потеплело, будто он предложил не чтение контракта, а билет домой или свободу, пусть даже мнимую. Глупо и опасно, но я хотела увидеть, понять, во что именно вляпалась, что там он написал обо мне, что я вообще подписала.

Вслух же я язвительно заметила:

— Надеюсь, ты хотя бы обложку оформил с моим лицом, раз так вдохновился.

Он снова опустил взгляд в бумаги и почти лениво бросил:

— Почти. Там даже есть сноска: «особо шумная, плохо дрессируемая, склонна к укусам».

Я фыркнула и демонстративно сделала вид, что не жду никакого перерыва, хотя сердце, предатель, стучало так, будто только на этот кофе-брейк и надеялось.