Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 31)

— Я никого не собираюсь травить!

— Да вы и сами не знаете, что именно делаете, — бросила я. — И вот это самое страшное.

На краю губ Джейкоба мелькнула тонкая улыбка, почти одобрение.

Затем он вернулся к делу:

— Я возьму вашу душу. Взамен ваше устройство будет работать безупречно три года, а потом начнет сбоить и разрушится.

— Но… за три года я выведу новую версию! — глаза Ганса загорелись. — Я согласен!

Контракт вспыхнул на столе, глянцевая темная бумага, обычные символы, подпись нервным росчерком. Все быстро, ничего лишнего и мужчина исчез, будто его и не было.

Джейкоб переплел пальцы под подбородком.

— Ну? — спросил он спокойно, не глядя на меня. — Вдохновляет?

Я медленно выдохнула.

— Отчасти. По крайней мере, у меня теперь еще больше стимулов никогда не покупать никакую нейропластырь-версию под твоим спонсорством.

Он усмехнулся.

— Учишься быстро, псинка. А это только первый, сегодня будет насыщенно.

Он бросил быстрый взгляд на экран моего планшета.

— А ты, смотрю, трудишься в поте лица. Изучаешь, как работает наш сервис?

— Ты не поверишь, как внимательно я смотрю и слушаю, — я взяла планшет и чуть отвернула его, ненавижу, когда лезут в мои заметки. — Особенно если все это может пригодиться для… повышения производительности.

Он поднял глаза, прямой взгляд, будто насквозь.

— Или для побега?

— Для свободы, — ответила я, не моргнув. — Но не сегодня, сегодня я хорошая.

— Запишу в календарь, — лениво протянул Джейкоб, притворно делая пометку в своем планшете. — Среда: адские контракты, язвительная собака в фазе социализации.

Я скривилась.

— Добавь: «спасение твоей репутации от кофе без вкуса».

Он коротко усмехнулся, не отрываясь от экрана.

— Уже отметил и звездочку поставил. Особенно за «без вкуса».

Я закатила глаза, но уголки губ все же дрогнули. Определенно! Ему эти перебранки определенно нравятся, вот извращенец!

В этот момент дверь, та самая, в которой никогда не видно петель, дрогнула, словно от дыхания изнутри, и медленно распахнулась сама собой. Я затаила дыхание, второй клиент.

***

Вошла высокая женщина, точно выше меня. Волосы платиново-белые, идеально прямые, до ключиц, одна сторона головы выбрита до бледной кожи, другая гладкой волной прикрывает скулу, макияж словно с показа Balenciaga на темной стороне Луны: графичные стрелки, алые губы, кожа как полированный камень. Черный костюм с золотыми цепочками на лацканах, юбка с разрезом до бедра, каблуки не обувь, а оружие, но больше всего цеплял запах бездушной власти. Она вошла в кабинет так, будто это ее территория, а мы с Джейкобом всего лишь ассистенты, виновные в том, что кофе недостаточно хорош.

— Мадам Шиффер, — представил ее Джейкоб, не поднимая взгляда. — Адвокат, политические процессы, рейдерские захваты. Репутация — безжалостная.

— Не люблю это слово, — ее голос был низким, чувственным, но лишенным тепла. — Я предпочитаю эффектная.

Она обвела нас взглядом.

— Мне нужно преимущество, не навсегда, на пять лет. Я хочу доступ к мыслям свидетелей, судей, прокуроров. Все, что они думают, я должна слышать, но только во время заседаний.

Я дернулась. Что, простите?

— Вы хотите… читать мысли? — вырвалось у меня.

Джейкоб даже бровью не повел, ясно, проверяет, как я поведу себя. Шиффер метнула на меня тот самый взгляд, которым оценивают вещь, не человека. На секунду ее глаза задержались, будто искали дефект в ткани, и, кажется, уже вынесли вердикт, что вся партия брак.

— Слышать то, что промелькнет, но не будет озвучено, — усмехнулась она.

Я выдержала ее презрительный взгляд спокойно, мне не впервой.

— Суд — игра, — продолжила она. — Я хочу знать правила лучше остальных, быть на шаг, а лучше на десять впереди.

Слова сами сорвались:

— То есть вы хотите давить на людей и управлять ими. А как же чистота процесса? Человеческий фактор?

Она чуть склонила голову.

— Ты думаешь, я пришла сюда за моралью? Я пришла за инструментом!

И, полностью отсекая меня, повернулась к Джейкобу:

— Я не причиню вреда, мне просто нужно знать больше.

Джейкоб отложил бумаги, голос его стал задумчивым, почти мягким:

— Любопытный запрос, узкий и точный. За это я попрошу не так уж и много.

— Что именно?

— Душу. — Он сказал это легко, будто речь шла о подписке. — И еще одно условие, вы перестанете говорить совсем, на все пять лет.

Я чуть не поперхнулась. Эта женщина и молчать?!

Но Шиффер даже не дрогнула, только вскинула бровь.

— Согласна! У меня есть команда, они и так говорят за меня.

Контракт не вспыхнул, он появился тонкий, как ледяная пленка на луже. Она провела по нему ручкой, оставив блестящую, идеально прямую линию.

— Спасибо, — произнесла она в последний раз, затем развернулась, каблуки отбили по полу дробь, как аплодисменты самой себе.

Я смотрела ей вслед и не выдержала:

— И ты после этого еще смеешь утверждать, что я самая дерзкая в этом кабинете? Серьезно? Чем она тебе не угодила?

Джейкоб чуть склонил голову, рассматривая меня, будто это тоже был урок.

— Ты не самая дерзкая, — произнес он наконец. — Ты самая шумная, а она скучная карьеристка, дальше собственного носа не увидит.

— Ага! Просто скажи, что тебе меня не хватает, когда я сплю.

— Я бы сказал иначе, — он позволил себе тонкую усмешку. — С тобой даже тишина звучит с комментарием.

Я закатила глаза и допила кофе, пытаясь скрыть, что сердце бьется быстрее. Сегодня действительно будет насыщенно!

***

Дверь отворилась в третий раз, и в кабинет вплыл мужчина с видом человека, который уверен, что все остальные здесь лишь массовка в его персональной пьесе о величии.

Высокий, холеный до абсурда, костюм сидел идеально, но был настолько бездушно вылизан, что лучше подошел бы манекену, волосы зализаны так тщательно, будто их укладывал не стилист, а патологоанатом, аромат приторно-сладкий, удушливый будто духи взяли кредит на десять лет вперед.

И улыбка, та самая широкая, до ушей, липкая, как карамель, которую забыли на солнце. Улыбка, ради которой хочется ввести налог на самодовольство и санитарную проверку.

— Мартин Клосс, — объявил он, даже не взглянув на нас. — Бизнес-аналитик, корпоративный коуч, мотивационный спикер, автор курса «Будь победителем». Думаю, вы уже впечатлены.