Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 3)
— …просто сяду в машину, просто заведу, просто уеду, просто забуду, что вообще сюда пришла, — бормотала я себе под нос, как заклинание.
Еще два ряда и я дома… морально. Потому что физически я собиралась сначала нажать газ, потом газ в пол, потом газ в подвал, если понадобится.
Я крепко сжала ключи дрожащими руками, мысленно приговаривая:
— Сожгу эту переписку, одежду, возможно, даже телефон. И свою подругу! А потом съем целый сет суши без соуса, но с васаби. Много васаби! Чтобы мозг пекло!
Почти… почти дошла, уже можно было протянуть руку и… И тогда раздался голос прямо у уха.
— Интересный маршрут, суицид через дерзость. Не рекомендую.
У меня внутри все оборвалось. Я же одна! Должна быть одна! Я схватилась за ручку двери.
— Ты видела то, чего не должна была видеть.
Голос был холодный, близкий и спокойный. Мое сердце взлетело к горлу и вцепилось в него когтями, все внутри меня орало:
Я обернулась и он был там. Не подошел, не подкрался, а просто появился, словно вытек из тени между машинами. Свет парковки резал его профиль, вытягивая на бетон слишком длинную тень. В глазах его не было ни злости, ни удивления, только точная оценка, как у хирурга, решившего, что резать придется глубже.
— Любопытство, — сказал он, делая шаг ближе. — Это первый шаг к проблемам.
— А секретность, — выдохнула я, сжимая ручку двери. — Первый шаг к паранойе!
Тень от его фигуры скользила по моей машине, как метка, он чуть склонил голову.
— Ты ведь понимаешь, мисс Вест… — проговорил он мягко, почти шепотом. — Теперь ты отсюда не уедешь.
Глава 2. Контракт с дьяволом, почти буквально
ДЖЕЙКОБ
В этом мире желания пахнут одинаково: алчность железом, зависть гнилыми яблоками, страх холодной пылью. Я чувствую их раньше, чем люди успевают сформулировать мысль. Это как вонь, со временем перестаешь морщиться, но отвращение не уходит.
Я сидел в кресле у панорамного окна, высокая спинка, под ногами холодный обсидиан, за стеклом город шумел и притворялся, будто его жители творцы собственных судеб.
Передо мной блестела сетка сигналов активных контрактов. Кто-то нарушил условия, кто-то продавал сына за победу в суде, кто-то просто хотел, чтобы «было как раньше».
Все одинаковые. Все!
Щелкнул очередной договор: мужчина с улицы номер сорок восемь продал голос дочери, чтобы вернуть жену. Бессмысленно, предсказуемо, утомительно!
— Ты просто выгорел, — сказал не так давно Астер, демон высшего ранга, древний, как первая боль.
— Тебе нужно что-то для души. Заведи себе игрушку, или любовь, или собачку, если совсем заскучал.
Я усмехнулся тогда. Игрушку? Душу, которую можно растоптать? Спасибо, но я уже играл в это! Меня больше не заводит трепет, я давно вышел из возраста демона, которому интересно ломать ради крика. Даже финальный визг в конце сделки просто рутина. Я знал его вкус и тональность еще до того, как клиент поймет, что проиграл.
Такой была и эта душа сегодня утром. Контракт нарушен, условия ясны, я шел «штрафовать» без ярости и азарта, просто работа.
И тут — грязное пятно, она. На фоне идеально вычищенного коридора, как клякса кофе на чертежной бумаге, непроверенная, неутвержденная, неотобранная.
В Kinner Holdings люди не заходят случайно, система выстроена идеально. Даже здание — мое творение, живое, дышащее, незаметно подталкивающее к сделке. Оно тянет внутрь тех, кто готов, разворачивает желания, словно ружье на предохранителе, и достаточно одного слова, одного предложения.
Но она… пришла. И здание не смогло ее считать, не нашло рычага, пыталось, я чувствовал, но желаний, за которые можно ухватиться, там не было. Она не хотела остаться, не искала сделки или спасения, она хотела лишь одно — уйти и быстро. И, возможно, поесть. Судя по ее виду, дешевой, химической, пахнущей бедностью лапши. Вот и все, что удалось вытянуть! Может, она пробыла здесь недостаточно долго? Может, здание просто не успело подобрать ключ.
Я смотрел на нее и видел, передо мной не очередная добыча, а ошибка системы, я не люблю ошибки. Она выглядела как ошибка, вела себя как ошибка, ее желания одна сплошная ошибка! Раздражающая, лишняя галька в идеально отлаженном механизме. Голос слишком громкий, одежда слишком живая, глаза слишком… свободные. В ней не было нужды, не было запроса, не было того голода, на который легко нажать, и все же она вошла. И за несколько минут успела наплевать на правила и на мое прямое указание!
Я почувствовал ее за дверью, пока разбирался с тем идиотом, что нарушил контракт. Почувствовал, как ощущают мелкую щербинку на зубе, и я дал ей уйти потому что… Мне стало интересно. Интерес — чувство, о котором я почти забыл!
Я наблюдал, как лифт, мой лифт, послушно ведет ее вниз, как будто само здание решило подыграть. Я видел, как она мчится к своей убогой машине, как дрожат пальцы на ключах, как по телу проходит волна ужаса, и все равно внутри теплится надежда. И я вспомнил слова Астера:
Я выпрямился, стер лишние сигналы с панели и направился за своей новой…Игрушкой? Нет! Собакой!
В конце концов, меня давно так не жгло любопытство. Она все еще думает, что может убежать, а я… просто хочу посмотреть, что она сделает, когда поймет, что выхода нет.
***
Парковка пахла страхом, не тем, животным, тупым, который легко читать и еще легче использовать, другим. Страхом, смешанным с упрямством, как металл, который уже был в огне и не сломался.
Я вышел из тени машин и отметил, что она сжимала ручку своей жалкой Mazda так, будто это якорь. Глаза широко распахнуты, дыхание частое, но подбородок все равно был чуть задран. Собачка с лохматой шерстью, которая рычит даже тогда, когда лапы дрожат.
— Ты видела то, чего не должна была видеть, — я произнес спокойно.
Холод держал ее на месте лучше любых оков. А у меня внутри проскользнуло раздражение. Гостевую ей оставили незапертой? Едва ли. Значит, открыла сама? Рой потом услышит! Но вместе с раздражением вспыхнула неприятная теплая искра. Она нашла замок и вышла, мало кто решился бы, мало кто сумел бы.
Она ответила мне смело по ее меркам. Я услышал звон в голосе, там был не только страх, она злилась на меня, на место, на правила.
Я подошел ближе, ровно настолько, чтобы она почувствовала тень на коже. И в голове мелькнула простая мысль. Уйдет — потеряю, останется — придется приручать. А я, черт побери, давно не держал в руках поводок, который нужно тянуть с умом!
— Ты ведь понимаешь, мисс Вест… — сказал я медленно, почти как деловое предложение. — Теперь ты отсюда не уедешь.
Она дернулась не назад, в сторону. Правильная реакция! Не бег, а поиск пути. Моя собачка умеет искать пути, значит, скучно точно не будет!
***
— Ты ведь понимаешь, мисс Вест… — сказал он мягко, почти шепотом. — Теперь ты отсюда не уедешь.
Я дернулась в сторону и врезалась с размаху в стену из воздуха, меня отбросило назад так, будто меня пнули в грудь. Асфальт принял жестко, очки слетели, где-то в локте щелкнуло, а задница получила полный опыт «поцелуя» с землей.
Я подняла голову, разумеется он все еще был там! Обсидиановый псих собственной персоной, Джейкоб Киннер! И теперь он уже не играл в офисного бога, он светился! По-настоящему! Глаза были как синие огни в тоннеле, ведущем прямиком в ад. Он приближался медленно, беззвучно, как будто он не человек и даже не тень, а баг в самой реальности.
— Ну и что же дальше? — спросил он так, будто я не человек, а резюме с ошибками. — Какую дорожку выберешь?
Тело кричало мне: «Стой! Не двигайся!» Но мозг орал громче: «Баллончик, карман! Баллон, дура!!!» И рука сама нырнула в джинсы, нащупав крошечный флакон, я вырвала его наружу, бросилась вперед и брызнула прямо в лицо этому чертову… чему бы оно ни было!
— Приятно было познакомиться, козел! — выдохнула я, захлебываясь адреналином.
Он моргнул, даже не отшатнулся, просто, мать его, моргнул! И посмотрел на меня сквозь облако газа так, будто я побрызгала его водой из пульверизатора для растений. Но у меня уже был рывок, я метнулась в сторону, юркнула между машинами и понеслась. Бежала так, как бегают, когда если догонят, будет хуже, чем любой позор, любой провал, любой экзамен у преподавателя, который тебя ненавидит.
— Ты реально больная! — стучало в голове. — Ты правда решила, что чудовище свалится от перцового баллончика?!
Парковка была странная, окон ноль, но впереди была бетонная стена с узким проемом, вентиляционная пасть,через которую, в теории, должна гулять пыль и пауки. За ней виднелся дикий, лохматый куст с колючками, один из тех, которые нормальные люди обходят по широкой дуге. В другой ситуации я бы тоже обошла, но теперь? Теперь я смотрела на него, как на бассейн спасения, только с шипами и бесплатным пилингом.
— Если умру, похороните меня без почестей… — прохрипела я себе под нос.
Разбег, прыжок и я приземлилась прямо в куст, колючки мгновенно прорезали кожу, в нос ударил запах мокрой земли и чего-то явно сдохшего в этих ветках до меня. Одна колючка зацепила волосы, вторая впилась в рукав, но мне было плевать. Страх гнал так, что никакие колючки не были помехой. Я вывалилась с другой стороны, как неуклюжий котенок, и рванула дальше.