Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 2)
А глаза… Не серые и не голубые, что-то между… Цвет — как лед на глубине, где нет ни света, ни дна, такие глаза смотрят сквозь тебя, будто проверяют:
— Она от Ланы Хейл, сэр, — произнес мой сопровождающий ровным, как отчет, голосом. — Майя Вест, фрилансер, UI-дизайн.
— Хейл? — Джейкоб поднял бровь, легкое движение, а ощущение, будто хлопнули дверью прямо по нервам. — Почему она не явилась сама?
Вопрос был адресован точно не мне. Я, судя по всему, декоративная деталь, сбой в худи, доставленный по ошибке, но язык у меня всегда жил отдельно от инстинкта самосохранения.
— Она заболела, — выдала я чуть громче, чем следовало. — Сопли, кашель, все по классике. Я просто замена на встречу. Быстро.
Он повернул голову и теперь посмотрел. Сначала на худи, потом на кеды, и только потом в глаза, и в этом взгляде полсекунды читалось:
— Замена, — повторил он, в голосе не было ни удивления, ни раздражения, только оценка. — Значит, она доверяет вам свои проекты?
— Значит, я умею работать, — ответила я.
— Или вы просто безотказны, — уголки его губ почти не шевелились, но насмешку я услышала отчетливо. — Безотказные люди удобны.
— Моя безотказность по абонементам не продается, — бросила я. — Только штучный товар.
В его взгляде вспыхнула короткая, хищная искра, но тут же погасла.
— И как часто вы входите в здания, не зная, чем это закончится? — спросил он ровно, лениво.
— Если бы я знала, каким будет прием, я бы не пришла, — честно откликнулась я. — Но я не из хрусталя, раз уж здесь, могу выполнить просьбу.
И, пока мой внутренний фильтр все еще спал:
— А вы часто так разговариваете с людьми, которые не обязаны на вас работать?
Тишина натянулась струной, он замер, чуть приподняв брови, будто я сказала нечто… необычное. Не хамское, именно необычное.
— А вы всегда врываетесь в чужой дом и начинаете диктовать правила? — Его голос был мягкий, но с таким краем, что на нем легко порезаться.
— Если меня туда тащат в воскресенье, то да, — пожала плечами я.
И вот тогда в его взгляде появилось не раздражение, интерес. Незначительный, но достаточно явный, чтобы я поняла, он меня запомнил.
Он отвернулся к сотруднику:
— Гостевая, — коротко бросил он. — И убедитесь, что мисс Вест никуда не уйдет. У нас строгий режим.
— А если я… — начала было я.
— …попробуете уйти, — перебил он, даже не глядя, — узнаете, насколько строгий.
И пошел дальше. Ни тебе «пожалуйста», ни «извините», как будто этот разговор просто короткий пункт в его расписании. А у меня осталось ощущение, что меня только что примерили… Как роль, как вещь, как вариант. И оно было куда холоднее, чем этот идеально вычищенный коридор!
Меня проводили в небольшую комнату, на матовом стекле двери которой было лаконично написано: GUEST WAITING. Дверь открыли, мне кивнули, и дверь закрыли без звука, без щелчка. Хотя почему-то я была уверена, что замок там точно был. Внутри все было стерильно до тошноты, белые стены, пол и потолок, будто я попала в капсулу для дезинфекции мозгов. Один стул, один стеклянный столик, воздух был мертвым, ни запаха, ни движения.
На столе лежали два журнала с названиями вроде «Контракт. Карьера. Карма.», и клянусь, буквы на обложке едва заметно шевелились. Может, это в глазах у меня все косило от усталости, а может от того, что у этого места просто была своя физика.
Я села, стул подо мной скрипнул тонко и нервно, как я сама. Сидение было холодным, неудобным, из породы «мы не хотим, чтобы вы расслаблялись».
— Отлично, — пробормотала я. — Убрали с глаз долой, потому что не вписалась в дресс-код? Или потому что у меня на лице написано «хочу лапшу, а не ваши контракты»?
Я попыталась дышать ровно, стараясь не слышать, как эта комната… шептала. Будто внутри стен было тихое, липкое жужжание. Не кондиционер, не электрика, а будто что-то живое, как рой микроскопических мух, спорящих, кто первым подлетит к твоему уху и шепнет, что тебе лучше умереть, чем остаться. И именно в этот момент, разумеется, мне становится жутко необходимо посетить туалет. Я встала, подошла к двери, дернула ручку, но ничего не произошло. Я дернула сильнее, но результата ноль, дверь не открылась.
— Вы что, серьезно? — выдохнула я и уже громче добавила: — Заперли меня?!
Я ударила ладонью по двери.
— Эй! Это вообще-то похищение, уроды!
А в ответ тишина. Ни ответа, ни эха, как будто даже звук здесь подчинялся внутреннему распорядку! Я дернула ручку снова, пнула дверь.
— Эй!
— Алло!
— Кто-нибудь!
— Я ухожу, если что!
Но ответа снова не последовало. Пока где-то в другом конце офиса, возможно, кто-то штамповал чью-то душу под печать, я швыряла ногу в дверь еще и еще раз. С каждым движением в груди поднимался жар, злость, горячая, как свежезалитый кипяток. Мне с детства говорили, что я вспыльчивая, с годами стало только хуже!
Какого черта?! Я не просила эту работу, я пришла помочь! Я дизайнер, а не заключенная! Я не сажусь, я не жду! Я не буду «хорошей девочкой»!
Я вцепилась в рюкзак и принялась рыться в нем, как в аварийном наборе выживания. Шпилька есть! Пилочка, само собой! Скоба для крепления планшета, идеально! Отец был слесарем, а в прошлом… Скажем так, человеком, который умел открывать все, что закрывается и материться так, будто это отдельный вид искусства. К его чести — он учил меня не только плохому, но и полезному!
Я присела у двери и прошептала замку:
— Ну что, детка! Папа всегда говорил, что хороший замок — это вызов, а вызовы я люблю!
В детстве мы с отцом вскрывали все, что попадалось под руку, от облезлых почтовых ящиков до сейфов у соседей, когда те потеряли ключ. «По приколу», как он выражался. Мама злилась, махала руками, но для меня это было нечто другое, я чувствовала себя шпионкой! Агентом под прикрытием, который всегда найдет путь наружу! Прошло много лет, но руки… руки помнили. Два оборота, тонкий щелчок и замок сдался.
— Пф! — выдохнула я, — Столько пафоса, а замки дерьмо! Явно для красоты, а не для дела!
— Ну вот, — прошептала я, тихо выскользнув в коридор. — Свобода, привет!
Рюкзак закинула обратно на плечи, планшет, шпилька, скоба, все по местам. Я не собираюсь устраивать побег, пока. Я просто выйду, найду ресепшн, скажу: «Спасибо, я передумала!». И уйду, желательно с достоинством фрилансера в худи и кедах, которые, возможно, когда-нибудь попадут в модный журнал в рубрику:
Коридор был пустым и слишком белым, свет слегка мерцал, будто лампы моргали, наблюдая за мной. Я пошла искать выход, но я же - я, разумеется, свернула не туда. Туалета нет, но неприятности — пожалуйста!
Налево коридор стал уже, темнее, как будто его строили не для людей и оттуда я услышала странный звук. Как будто приглушенный, прерывистый плач, словно кто-то молился и захлебывался собственным страхом.
Я замерла, по спине пробежал холодок, в голове мгновенно всплыл чек-лист:
На цыпочках я подкралась к двери, из-за которой доносился шум, дыхание застряло в горле. Дверь впереди была приоткрыта, я заглянула внутрь и увидела.
Первым в глаза бросился Джейкоб Киннер, под его ногами пол словно дышал, а в центре комнаты сиял круг, выведенный на полу резкими чужими символами, они пульсировали алым, как живые вены.
На полу сидел мужчина лет сорока, взъерошенный, с лицом, на котором перемешались паника, усталость и отчаянная вера. Он плакал, молился, кричал захлебываясь.
— Я не знал! — прохрипел он. — Прошу! Я не хотел нарушать условия!
Голос Джейкоба был леденяще спокойным, как вежливый нож, которым снимают кожу.
— Желания требуют платы. Ты знал, как знал и все условия.
— Я не могу больше… Моя душа…
— Именно, — в голосе не было ни капли жалости. — Больше не твоя.
Он поднял руку, щелкнул пальцами и мужчина… исчез. Не кричал, не упал, не умер, просто рассыпался в сухой пепел, который осел на круг, впитываясь в линии символов.
А глаза Джейкоба… В них не было ни гнева, ни удовольствия, только чистая, холодная и бездонная пустота. И я осознала, что смотрю не на человека и, возможно, только что увидела, чем заканчивается «сотрудничество» в этом месте. Я не вскрикнула, хотя внутренности больно сжались от нахлынувшего ужаса.
Я медленно и тихо попятилась назад, как будто сам воздух здесь мог донести мой звук. Шаг, еще один, еще и еще. Пальцы уцепились за угол стены, я развернулась и понеслась.
Коридор бил в глаза белизной, свет моргал, дыхание сбилось, лифт ощущался, как спасательный круг. Кнопка: PARKING, пыталась ткнуть в нее пальцем, но руки дрожали так, что я промахнулась, но панель все равно отозвалась мягким звоном.
Лифт начал спуск. Два этажа, один… Время растянулась в жгучую вязкую нить, у меня было чувство, будто за мной мчалась не охрана, а нечто, умеющее бегать быстрее страха.
Среди «Астонов», «Бентли» и прочих богов асфальта моя старая Mazda выглядела как я сама, поцарапанная, упрямая и вечно не на своем месте.