Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 5)
Он усмехнулся так, будто я спросила, есть ли у акулы абонемент в бассейн.
— Бессрочно. — лениво протянул он. — Ты — ассистентка, почетная должность верного пса. Полный соцпакет, полный доступ мне, минимальный всем остальным. Расписания мои, отпуск… если я решу, что он повышает твою продуктивность. Личной жизни нет, зато есть медицинская страховка… почти.
— Почти звучит обнадеживающе.
— Все зависит от послушности.
— А если я сломаю лапу? — бросила я, чтобы выиграть пару секунд. — Есть больничный?
— Есть я, — ответил он. — Гораздо надежнее.
— Спорно. Жилье?
— Под моим присмотром.
— Если я решу уволиться?
— Не решишь.
— Зарплата?
— Будешь жить, есть, спать, учиться и не умирать, иногда даже получать деньги.
— Великолепный оффер! Рекрутеры плачут от зависти! Ладно! Кто ты такой? И не надо банальностей вроде «властитель преисподней». Хочу конкретику: ранг, возраст, чем питаешься, какие ограничения. У тебя вообще начальство есть?
Он едва заметно приподнял бровь.
— Джейкоб Киннер, к вашим услугам, мисс Вест. Высший демон, мой домен — обязательства, сделки, желания, обернутые в юридический язык. Возраст… — он ненадолго задумался. — Старше этого города и моложе первой лжи.
— Лирично. Еда?
— Ничего криминального! Младенцев и людей не ем, питаюсь, если можно так выразиться, энергией с контрактов. Души не поглощаю, я их перенаправляю.
— Прекрасно. А что ты не можешь?
— Не воскрешаю по-настоящему, не меняю прошлое, не нарушаю условия действующего договора и, — его взгляд похолодел, — Не терплю нарушений моих правил на моей территории.
— Территория — это твоя стеклянная коробка или шире?
— Шире, гораздо шире, но тебе понадобится карта. Позже.
— Начальство?
— Есть партнеры, есть равные. Иногда мы называем друг друга именами, иногда говорим ножами.
Я сглотнула.
— А что будет, если ты нарушишь правила?
— Я не нарушаю, я переписываю.
Я старалась не моргнуть.
— Шантаж, угрозы и устрашение. Да ты просто HR мечты!
— Спасибо, — он чуть кивнул. — Но, в отличие от обычного шантажа, мое предложение тебе выгодно.
— Мне? — я почти фыркнула. — Я знаю тебя час, и за это время ты дважды испортил мне жизнь!
— Исправил, — поправил он. — Ты думаешь, твоя жизнь до этого была твоей?
Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Она точно не была твоей!
— Пока что, — его голос стал мягче. — Но без контракта она перестанет быть твоей очень быстро.
— И где тут, спрашивается, выбор? Исчезнуть или…
— Или подписать контракт.
Я посмотрела на пустую гладь стола, и он вдруг оказался ближе, на нем появился черный, как выжженная земля, лист, а рядом черное перо на вид тяжелое, как груз приговора. Я нервно втянула воздух, если он хотел страха, он его получил, но сдаваться не собиралась. Шмыгнула носом, глянула опять на черный лист, символы на нем шевелились, будто в них завелись черви.
— Мое. Что с моим? — выдала я быстро, чтобы не дать себе развалиться. — Душа, тело, свобода передвижения, право слова… Проговариваем вслух, чтобы потом не было «Ой, это в мелком шрифте»!
— Душа остается у тебя, пока ты сама ее не продашь, этот контракт не об этой собственности. Он дает мне право на твое время, доступы, услуги и тело в рамках работы и твоей безопасности.
Я скривилась так, будто он только что сказал, что любит есть суп вилкой.
— Доступ к телу? Серьезно?! Это твой корпоративный эвфемизм для секретарши с дополнительными обязанностями?!
Он даже не шелохнулся.
— Не льсти себе, мисс Вест. Я могу найти партнерш и получше, и попривлекательнее, и поумнее. Мне нужна собака, а не постельная игрушка.
— Фу! Какая честь, — бросила я с таким видом, будто собиралась вытереть руки о воздух.
Он слегка склонил голову, и в уголке губ появилась хищная, тягучая улыбка.
— Впрочем… если сама решишь развлечься, не стану отказывать.
— О да, конечно! — Я театрально поднесла руку к груди. — Мечта любой женщины, записаться в очередь к демону, который считает ее дворнягой!
— И все же многие записываются, — ответил он так буднично, что мерзость этих слов ощущалась почти физически.
Я тяжело вздохнула, прогоняя отвращение, слипшееся со страхом, словно оно оставило налет на языке. Надо мыслить здраво… насколько это вообще возможно в ситуации, когда перед тобой
— Ты сказал «в рамках» — это чьи рамки?
— Мои. Но я люблю четкие линии, тебе это понравится.
— Свобода передвижения?
— Ограниченная зона, расширяемая за заслуги.
— Право слова?
— Говоришь все, что считаешь нужным, буквально. Но не врешь мне и не разглашаешь служебное, нарушишь — накажу.
— Сильно?
— Сильно.
— Безопасность?
— Твоя — моя зона ответственности, значит, ты под присмотром.
Я прищурилась:
— И зачем я? В мире полно добровольцев, которые подпишут все, что блестит.
— Потому что ты ошибка, — спокойно сказал он, как будто это комплимент. — Галька в шестеренках. Такие либо мешают, либо двигают механизм дальше, чем он сам рассчитывал, я хочу проверить, к какой породе ты относишься.
Я фыркнула, но внутри стало холодно, слишком уж обыденно он это произнес.
— Если я соглашусь, как выглядит мое завтра? Конкретно.
— Жилье под присмотром, доступ к обучению, работа со мной в башне, охрана от чужих интересов и поводок, который ты почувствуешь каждый раз, когда решишь сыграть в самостоятельность.