Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 6)

— Значит, я собака-проводник, которая не кусает хозяина.

— Лучше! Собака-компаньон, но с клыками я не спорю.

Я сделала вдох, сосчитала до пяти.

— Последний вопрос. Ты собираешься ломать меня?

— Нет, — он наклонил голову. — Сломанные вещи плохо служат, я предпочитаю обученные.

Я стала тянуть время, как только могла, нужно было найти выход.

— А если… если я подпишу, ты отпустишь когда-нибудь?

— Подпишешь — выживешь, а отпустить… это уже не в этой главе.

Я лихорадочно бегала глазами вокруг, выискивая хоть что-то, что могло бы спасти. В голове билось одно: выиграть время, выиграть время… думай, думай, как сбежать!

— А подпись обычная вообще подойдет?

Он покачал головой.

— Для договора нужна печать. Биологическая.

И прежде чем я успела спросить, что это вообще значит, он надрезал себе палец когтем, капля крови, густая, темная как смола, потянулась вниз.

— Выпьешь мою, а я — твою.

— Ты ненормальный!

— Я демон, — сказал он ровно. — И скоро ты сама поймешь, что это значит. Безумие у нас по умолчанию.

Я искала глазами выход, что угодно, окно, дверь, трещину в реальности, но ничего. Только он, только стол и эта капля, которая будто ждала меня.

— Один глоток, — произнес он мягко. — И ты свободна… подписывать.

— Я тебя ненавижу!

— Ненависть — прочная связь, держится дольше, чем симпатия.

Я задержала дыхание, как перед прыжком в ледяную воду, в голове мелькали мысли. Майя, просто доживи до завтра, остальное потом! Выбор: исчезнуть или стать чьей-то, дерьмовый выбор! Но один вариант гарантирует, что я останусь живой, а живой из капкана выбраться можно.

Я наклонилась и глотнула, капля была соленая, теплая и вязкая, с привкусом железа и чего-то древнего, запретного, как будто я проглотила чужую тайну и тут же пожалела. Сердце пропустило удар, а потом стало биться иначе, не моим ритмом. Голова пошла кругом, в воздухе ощущался слабый привкус озона, кожа будто слышала звук, которого нет.

Он взял мою руку аккуратно, почти ласково, как дрессировщик, который гладит зверя, прежде чем надеть ошейник. Тем же когтем, все так же без спешки, он поцарапал мне палец.

— Вот и отлично.

Капля моей крови выступила на коже, и он коснулся ее языком, меня передернуло от отвращения так, что захотелось вырвать руку, но почему-то не получилось. Его глаза были закрыты, и ни одной эмоции на лице, только отстраненный анализ, как будто он дегустировал вино или пробовал реакцию химиката.

— Годится, — произнес он наконец.

На черном листе вспыхнул бледный свет, я взяла перо, оно тянуло вниз, как будто в нем была сосредоточена вся гравитация этого чертового офиса.

Я посмотрела на него, а он на меня.

— Еще есть время сказать «нет», — прошептала я сама себе.

— Уже нет, — спокойно ответил он.

Подпись вышла сама, будто перо вело меня, а не наоборот, в тот же миг бумага вспыхнула серебром. Запястье обожгло так резко, что я едва не уронила перо. Я инстинктивно поднесла руку к глазам, на коже проступил узор, тонкие серебряные линии, будто живая цепь, обвивала запястье и сплеталась в браслет из кошмара, без инструкции по снятию. Он замерцал и погас, но тяжесть и присутствие осталось. Клеймо.

— Что это?.. — прошептала я.

— Символ, — ответил он. — Теперь ты моя.

Он не улыбался, не наслаждался моментом, просто наблюдал, как ученый, завершивший эксперимент и ждущий, когда подопытный осознает последствия.

И тогда… Стена кабинета открылась не как дверь, а как будто ткань реальности разошлась, как если бы ее подцепили ножом. Я не поняла, куда вел проход, но оттуда вышел мужчина. Высокий, бледный, русые волосы с легкой проседью у висков, острые черты, таким лицом удобно резать бумагу и чужую самооценку, строгий костюм без единой складки, черные туфли блестели, в руках был планшет. Он бросил на меня взгляд, в котором поровну: «О боже, опять новенькая!», «Сколько можно!», и секундная щепотка сочувствия, как вспышка.

— Welcome to the jungle, — сухо сказал он, как человек, который видел слишком много новеньких и все они заканчивали одинаково.

— Это Кори, — лениво представил мужчину Джейкоб. — Твой старший товарищ, братец по контрактному несчастью и мой личный водитель. Моя человеческая собственность… хотя сейчас просто наемный работник. Я даже плачу ему, представляешь?

— Какая щедрость, — пробормотала я.

— Знакомься, Кори. Это — моя верная собачка и твоя младшая сестренка, зовут Майя.

Кори промолчал, только чуть приподнял бровь, скользя по мне взглядом быстро, как эксперт по автокатастрофам, с легким «ух ты!» на финише.

Я машинально дернула капюшон, вид у меня и правда впечатляющий! Ссадины, дырки, листья в волосах, колючки, зацепившиеся за худи и, кажется, из рюкзака медленно что-то капало. Видимо, бутылка с водой все-таки лопнула, хорошо хоть планшет и телефон водостойкие…

Черт! Честно, я выглядела так, будто меня только что выплюнула преисподняя, а Джейкоб… у него, мать его, даже прядь не выбивалась из идеальной прически!

— Привет, крошка, — пробурчал Кори, задерживая взгляд на пятнах, но ничего не говоря. — Держись, скоро начнется цирк.

— О, прекрасно! Я всегда мечтала попасть в номер с дрессировкой!

Он бросил взгляд на Джейкоба:

— Ты снова подписал без инструктажа?

— Ты же знаешь, я люблю сюрпризы. — ответил тот с той самой ленивой улыбкой, от которой хочется проверить, целы ли карманы.

— Конечно! А я люблю разгребать последствия этих сюрпризов в семь утра, без кофе, с визжащими новенькими.

— Не волнуйся, эта — крепкая.

— Ага, до первого обморока.

— Нет времени на ерунду, Кори, — отрезал Джейкоб. — У Майи сегодня важный день. Ее жизнь меняется, и до вечера она должна перебраться в новый дом.

Он улыбнулся, и в этой улыбке почему-то было больше угрозы, чем в любом приказе:

— Слоган: под присмотром, но не душить.

Я стояла, вцепившись в лямки рюкзака так, что пальцы побелели. Ощущение было, будто меня запихнули в игру, на которую я не подписывалась, где нет кнопки «выйти», а проиграть, значит исчезнуть без следа.

— Уточни-ка, — прошипела я, — Что ты вкладывал в слово ассистент? И что за новый дом? Ты говорил жилье под присмотром... Мое жилье!

— Уточняю, — мягко, ласково сказал он, будто объяснял правила щенку. — Ты — моя собака, моя собственность, мой питомец. А собачка должна жить под боком хозяина, под присмотром.

Я подняла глаза.

— Отлично! Тогда приготовься, я буду писать тебе в тапки!

В уголке его губ дрогнула тень улыбки. И, кстати, насчет писать в тапки… это не была фигура речи. В туалет мне нужно было еще со времен взлома замка, страх вытеснил это чувство, но не навсегда, и закончить как бутылка в рюкзаке мне бы очень не хотелось.

— Так, раз разобрались с волокитой, к делу! В вашем аду есть отхожие места? — бросила я с вызовом. — Или ты предпочитаешь, чтобы собачки гадили тебе на пол?

Кори хмыкнул, прикрывая усмешку. Джейкоб удовлетворенно кивнул в его сторону, даже не утруждая себя ответом:

— Проводишь, по пути не потеряй.

Он сказал это так, будто я забытый в такси зонтик.

— Почему я? — Кори посмотрел на него. — Я что, единственный, кто водить умеет?

— Нет, просто ты единственный, кого я не съем за опоздание, — лениво отозвался тот.