Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 22)
Я закатила глаза, обдумывая ответы, в голове роились новые вопросы, и вдруг меня будто окатило ледяной водой.
— Ты сказал… — я медленно прокручивала в памяти его слова. — Что я не должна была здесь быть.
— Верно, — коротко ответил он, внимательно наблюдая за мной.
— Значит ли это, — голос предательски дрогнул, — что любой, кто сюда попадает, попадает не случайно?
Уголок его губ приподнялся.
— Ты просто прелесть! Ты схватываешь быстрее, чем я рассчитывал, потом дам тебе косточку! Да, случайностей тут не бывает.
Я нервно сглотнула, пропустив мимо ушей его колкости, воздух словно стал гуще.
— Тогда… — я выдавила. — Тогда это значит…
Я резко отвернулась, будто это могло остановить мысль, но не остановило. Внутри вспыхнуло и стыдом, и яростью одновременно. Это было неправильно, глупо, несправедливо, и точно не должно было случиться со мной! Никогда!
— Лана ведь ближе ко всему этому, да? — имя сорвалось само.
К контрактам, к темным схемам, к желаниям. На моем месте должна была быть она! Она умнее, амбициознее, всегда лезет туда, куда не просят, она бы не кривила носом, заинтересовалась бы, она… подошла бы!
Джейкоб не ответил сразу, лишь чуть склонил голову набок, разглядывая меня, как диковинную находку.
— Но здесь я. Почему? — слова стали резкими. — Ты… ошибся?
— Я не человек, — ответил он спокойно. — Я не ошибаюсь.
— Тогда почему я?
— А ты бы хотела, чтобы на твоем месте была она? — усмехнулся он.
Я застыла.
— Это твое заветное желание, Майя? — тихо продолжил он. — Попросить меня забрать ее вместо тебя?
Удар был точным. Потому что где-то глубоко, под злостью, под моралью, под стыдом, мысль была:
Я хотела жизнь обратно, хотела к Феликсу, хотела лапшу на ужин и утро без демонов, хотела забыть все это, как страшный сон. Цена, которую он мог бы запросить за шанс снова быть свободной, разве это много? Если я просто скажу, забери Лану, и он отпустит? Она ведь даже может будет довольна, он ведь ей нравится...
Я закусила губу, глуша рой ненужных мыслей и спокойно признавая истину. Я была отвратительная подруга, но я не походила на них, его клиентов. Я не готова отдать ему ни волос, ни ноготь, ни свой, ни чужой. Из упрямства, злости, из принципа или потому что дура, или все сразу. Мне не нужно решение на блюдечке с голубой каемочкой и выведенной сбоку буквой J. Я в это вляпалась, мне и выбираться своими силами, как всегда.
Я медленно выдохнула и подняла на него взгляд.
— И что, если бы я попросила, — спокойно и с вызовом спросила я, глядя прямо ему в глаза. — Ты бы исполнил, Джейкоб?
Он замер на мгновение, но я заметила. Он ожидал другого, уже видел мое желание «Свобода любой ценой», и вдруг его не стало. Он был уверен, что я скажу «да», уже приготовил ответ и вдруг — пусто.
Он сделал шаг ближе, слишком близко, наклонился, заглянул прямо в глаза, его голос стал тихим и глубоким.
— Нет, Майя, — прошептал он.
Я в ужасе отшатнулась от такого поворота событий и врезалась спиной в столешницу, а он продолжил, и говорил чертовски искренне для черта.
— Мисс Хейл никогда бы не заняла твое место, собачка, — продолжил он тихо. — Ее подбирали на роль сотрудника или клиента, как пойдет. Я бы сам решил, на месте, когда проводил бы с ней собеседование. Поверь, ее ждала бы совершенно другая участь, не факт, что легче, но точно другая.
Я смотрела на него с нескрываемым сомнением, он мог говорить что угодно и вполне мог самозабвенно врать. Он это увидел.
— Представь ее здесь, — сказал он, устало вздохнув. — В вестибюле, в этом здании. Она выглядела бы лишней? Бельмом на глазу? Вряд ли! Она бы села, ждала и не пикнула, а ты…
Он чуть выпрямился.
— Ты явилась и была так катастрофически не к месту, что у меня буквально чесались руки! Нарушила правила, сбежала, дралась, орала, тряслась от страха, и не заткнулась ни разу! И когда я сказал: «Подпишешь или умрешь», ты подписала своей рукой и своей кровью.
— Говоришь так, будто у меня был выбор!
— Я дал тебе выбор, и ты выбрала.
Он подошел ближе, тень легла на меня.
— Может, ты и была случайностью, Майя, но очень недолго. Теперь ты там, где я хочу тебя видеть и никакая другая собака меня не устроит. Свободы тебе не видать.
— Тебе памятник поставить за такую честь? — процедила я сквозь зубы. — Или пятки поцеловать?
— Зачем пятки, — лениво улыбнулся Джейкоб, — можешь просто лизнуть щеку любимого хозяина.
Я отвернулась и сжала чашку кофе так, что костяшки пальцев побелели, будто она могла защитить меня от него и от собственных мыслей. Адреналин уже отступал, но сердце колотилось не от страха, от перегрузки. В голове роились вопросы, толпились, бились о череп, требуя вырваться. Он был мне отвратителен, но чтобы сбежать, нужно понимать, в какую яму ты попал и пока он готов отвечать, нужно было спрашивать.
Я подняла на него взгляд и, выдохнув в один глоток, выпалила:
— У меня еще миллионы вопросов.
— Что ж, ради моей любознательной собачонки можно и увеличить время перерыва, — он неторопливо отошел и опустился на диван в углу мини-кухни, откинувшись на спинку, как человек, которому принадлежит все время мира. — Я готов.
— Значит, контракты, души, алчные люди, все это… — я поморщилась. — А ты играешь в Творца?
Я нахмурилась, вглядываясь в его спокойное, самодовольное лицо.
— В Творца? — фыркнул он. — Я бы не стал себя оскорблять таким сравнением, я хотя бы честен в своих интересах.
— Тогда объясни, почему у одних ты забираешь души, а у других просто… печеньки?
Джейкоб усмехнулся.
— Все зависит от сделки, — он сцепил пальцы на животе. — У каждого своя цена. Кто-то отдает душу, кто-то воспоминание, кто-то первого ребенка или, скажем, правую руку, или способность снова влюбиться. Каждый контракт — индивидуален.
— И ты сам решаешь, что у кого забрать?
— Я слушаю, изучаю и принимаю решение.
— Подожди! Люди же не знают, чего хотят, они мечутся, злятся, плачут, а ты говоришь, слушать их?
Он чуть склонил голову, уголки губ дрогнули.
— А ты, Майя, людей и правда не любишь. Иногда я думаю, что ты переплюнешь многих из нас, а уж язык у тебя острее клинка, ни фильтров, ни тормозов, что на уме, то и на языке. Порой я не уверен, человек ли ты вообще.
— А я иногда уверена, что ты просто таракан в дорогом костюме, — пожала я плечами и глотнула кофе. — Но тараканы хотя бы экосистеме чем-то полезны.
Он поднял чашку, глядя на меня поверх ободка с ленивым интересом.
— К твоему вопросу. Я не суд, я исполнение, они дают — они получают. Да, не всегда то, что хотят, но всегда то, на что согласились.
— А ты можешь… менять условия уже заключенного контракта?
— Это возможно.
— То есть любой контракт можно переписать?
— Только если я этого захочу.
— А разорвать? — я подняла на него взгляд. — Есть способ?
Он поставил чашку на подлокотник дивана и чуть наклонился вперед, в голосе появился холодный металл:
— Не испытывай судьбу, собачка, я чую подвох.
Вот черт!
— Ну хотя бы скажи, возможно ли это? — упрямо продолжила я. — Сам же разрешил задавать вопросы!