Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 21)

Доктор сел так, будто и кресло должно было считать это честью.

— Я хочу гарантию, — сказал он. — Что смогу работать еще двадцать лет без тремора, усталости и ошибок.

— Урок для тебя, Майя, — лениво заметил Джейкоб, будто говорил о погоде. — Они всегда приходят за «безошибочностью», никто не приходит за совестью.

— Вы часто обсуждаете клиентов в их присутствии? — сухо спросил Херл.

— Всегда, — ответил демон. — Это часть стиля ведения сделки, расслабляет атмосферу.

Я фыркнула:

— Ну да! Ничто так не расслабляет, как намек, что тебя только что раздели на рентгене!

Доктор не удостоил меня взглядом.

— Цена?

Джейкоб закрыл папку.

— Вы забудете всех, кого спасли. — Он сделал паузу. — Зато тех, кто умер на вашем столе, будете помнить отчетливо, всю жизнь. И, разумеется, ваша душа после смерти.

Я моргнула.

— Это же… изощренная пытка.

— Это честно, — поправил Джейкоб. — Дать ему руки, которые не дрожат, и оставить иллюзию, что он герой.

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Второй урок, Майя, иногда цена честнее, чем награда. И, между прочим, мягкий вариант тоже есть. Половина неудач сотрется, половина успехов останется, память станет терпимой, но десять лет практики.

— Нет, — сказал Херл спокойно. — Полностью.

Я уставилась на него:

— Вы серьезно хотите помнить только плохое?

Он посмотрел прямо на меня и в этом взгляде читалось не безумие, а усталость и жесткая, сухая решимость.

— Вина держит меня в форме, — сказал он. — Забери ее, и я перестану стараться.

Он взял ручку, пульсирующую, как живая вена, и подписал без колебаний. Контракт вспыхнул, в воздухе остался запах стерильного спирта и теплого металла. Когда дверь за ним закрылась, Джейкоб откинулся на спинку кресла.

— Запоминай, Майя. Иногда мы продаем не выгоду, мы оформляем заказ на их собственное саморазрушение. — Он посмотрел на меня. — И они еще благодарят!

Глава 7. Кофе-брейки и допросы

Я уже сбилась со счета, кажется, мы приняли десятого или тридцатого клиента за утро, и каждый следующий был хуже предыдущего! Все хотели забыть, стереть, уничтожить, сохранить, получить, кому-то подавай молодость, кому-то одиночество. Один хотел, чтобы любовница родила сына и тут же забыла, от кого он, а другой просто молча подписал контракт, даже не спросив цену, ценой, между прочим, были его душа и годы жизни, осталось ему всего ничего.

В какой-то момент у меня закружилась голова, не от магии, от людей. От их жадности, боли, бессмысленных желаний, от того, как легко они готовы платить за иллюзию даже собой. Я не выдержала, встала и уставилась в потолок, будто там воздух получше.

— Устала, псинка? — голос Джейкоба был, как всегда, насмешливо-ласковым.

— Я устала от человечества, — пробормотала я. — Но да, в целом, да.

Он кивнул, будто принял официальный отчет о состоянии сотрудников.

— Перерыв, заслуженный! Завари кофе, возьми печенье, но не трогай пирожные с клубникой, они для клиентов.

— А если трону? — я посмотрела на него с вызовом.

— Тогда у тебя будет перерыв на веки вечные, — он улыбнулся одними глазами. — Шучу, конечно, но суть ты поняла.

Проверять, насколько он шутит, я не стала и ушла на мини-кухню. Там все выглядело слишком идеально, будто тут работают не демоны, а дизайнеры интерьеров: глянцевая кофемашина, баночки с кофе, чай, палочки корицы. Я выбрала самый крепкий сорт, добавила молоко, нашла на подносе овсяное печенье, на всякий случай понюхала. Пахло… нормально и на вкус печенье оказалось даже ничего! Не химия, не клей, не яд, я удивилась и взяла еще одно, а потом и кусочек чизкейка, стоящего под стеклянным колпаком. Медленно откусила и, впервые за весь день, чуть не застонала от удовольствия.

— Все, влипла, — раздалось у самого уха. — Тебе уже нравится еда в аду.

Я чуть не подавилась.

— Не пугай так, — буркнула я. — Я думала, ты занят.

— Перерыв у тебя, значит, перерыв и у меня, без тебя не работаю. И… немного скучаю.

— Скучаешь?

— Скучаю. — Он кивнул и сделал глоток из чашки, которая, клянусь, появилась в его руках из ниоткуда. — Когда молчишь, удобно, но когда говоришь, интересней.

Я прищурилась.

— Ладно, дьявольский Ганди, тогда вопрос! Почему они подписывают ручкой, а я кровью и пером?

Он ухмыльнулся.

— Потому что ты не клиент. Ты — актив.

— Это комплимент?

— Это факт. Ты не пришла за услугой, ты изначально не должна была здесь быть, но теперь часть системы, моя собака. А любая собака должна быть на поводке, вот и поводок — контракт на крови.

Я побледнела, но промолчала, в голове было слишком много новых вопросов, и я уже знала, что ответы мне не понравятся.

— Почему я не могла прочитать свой контракт? — спросила я, вцепившись в чашку. — Там были каракули, а у остальных все в норме, буквы да слова.

— Потому что твой не предназначен для чтения, — поморщился он. — Он оформлен не в буквах, а в намерении, и это вовсе не каракули, а древний язык универсальный и неотвратимый.

— Ты это сейчас придумал?

— Нет, просто завуалировал. Так красивее звучит, — он сделал глоток кофе. — Люди любят завуалированную правду, кажется, что это глубже, а на деле просто слой мрака поверх лжи.

Я хмыкнула.

— А Кори? У него тоже контракт? Или он тут по любви?

Джейкоб холодно рассмеялся.

— О, Кори… Он подписал, да, но не такой, как у тебя, он не собака, а цепь. Можно сказать, он здесь по доброй воле и даже уйти может… почти.

— А Рой?

— Рой — демон, для таких, как он, контракты не на бумаге, они на шрамах, на долге, на крови в буквальном смысле.

Он не врал, даже не пытался уйти от ответа, просто рассказывал. И это было полезно, нельзя было этим не воспользоваться.

— А зеркало? — спросила я.

Он поднял взгляд, будто действительно заинтересовался.

— Что именно?

— Почему ты велел мне не прикасаться? Там кто-то есть?

Он усмехнулся.

— Скажем так… если долго вглядываться в отражение, оно может начать вглядываться в тебя.

— Ну охренеть, спасибо! Очень успокоил!

— Не за что, псинка!