Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 18)
Он вздохнул театрально, направился к дверям.
— Чуть не забыл. Белье у тебя тоже… скажем так, почило. Размер уточнишь?
— Вали! На хрен! — я запустила в него брызги.
— Уже, — кивнул он, оставив на краю ванны большое белое полотенце. — Не умри от стыда, Майя. Мне будет скучно!
И ушел. Я осталась в теплой воде, в пропитанной стыдом футболке и в тишине, от которой звенело в ушах. Метод кнута и пряника, старый как само зло, работал идеально! Но признавать это я не собиралась!
И я не знала, что хуже, желание сгореть от стыда или то, что где-то в глубине, под коркой сознания, шевельнулась предательская мысль, вернуться под его руки хоть на секунду.
В тот момент я ненавидела себя так, что решила проверить, а вдруг ванна достаточно глубокая для утопленницы. Нырнула, задержала дыхание, досчитала до двадцати и всплыла. Утопленник из меня вышел дерьмовый, беглец — еще хуже. Отличный послужной список!
***
Я выбралась из ванны, держась за край так, будто вылезала не из воды, а из болота. Все тело ныло уже не от боли, а от чего-то другого, как будто по коже прошелся не кнут, а горячий, липкий стыд, оставляющий ожоги глубже, чем синяки.
Босые ступни встали на холодный пол. Капли стекали по ногам, футболка облепила каждую линию тела, и все же я продолжала прижимать ее к себе, как щит.
На краю ванны лежало белоснежное, пушистое, как издевка полотенце. На маленьком черном ярлыке красовались вышитые инициалы: «J».
— Сволочь с вышивкой, — процедила я. — Даже полотенце подписал.
Завернулась, не выпуская из рук мокрую футболку, если бы могла, я бы ею его задушила! В своей комнате я застала тишину, лишь легкое колыхание тяжелых штор подсказывало, что кто-то здесь был или есть, или будет всегда. На постели я увидела аккуратно сложенный комплект одежды. Не платье, не юбка, а свежие, широкие джинсы, с легким потертым эффектом, но достаточно дорогие, чтобы их не продавали в масс-маркете. Простая белая рубашка с закатанными рукавами, мягкая, как шепот, черные кеды, черные носки и черное белье, новое, с бирками.
Сверху лежала записка:
Я скомкала бумажку в кулаке, потом разжала и вытерла о нее ноги.
Белье я проигнорировала, упрямо достала свое старое и выцветшее. Платком обмотала руку там, где пульсировала отметина, кожа была красной, воспаленной. Он залечил все остальное, мышцы легкие, кожа чистая, как будто синяков и не было, но метку оставил специально. Как добрый хозяин, который вычистит шерсть своему псу, но ошейник снимет только вместе с головой.
Я надела джинсы, как доспех, рубашку как вызов, не застегивая до конца, связала полы узлом. Так лучше! Волосы собрала шпильками с бусинами яркими, как мои мысли, и заколками-единорогами кислотных оттенков. На джинсы повесила широкий кожаный ремень в стиле метал, с потрепанными шипами, пусть только попробует возразить!
Очков у меня не прибавилось, зато в кармане старых шароваров обнаружила пачку печенек, вот и мой быстрый завтрак. Телефон остался на тумбочке мертвым кирпичом, сегодня в планах побегов пока не было. Воспоминания о том, как горит изнутри, были слишком свежи.
Я подошла к зеркалу.
— Держись, Майя, — прошептала я. — Сегодня ты снова работаешь с демонами. В прямом смысле, не обоссысь!
Мое отражение буквально подмигнуло и показало лайк, я ответила средним пальцем и вышла навстречу аду с ароматом кофе и остро отглаженных контрактов.
***
7 этаж, Отдел персональных контрактов. Тут мы уже бывали, отсюда же сверкали пятками. Кабинет был другой, не тот, где я вчера разгребала скрепки, тот находился наверху, а этот — что-то новенькое.
Когда я вошла в комнату, где, как я уже поняла, заключались сделки, то на секунду остолбенела. Это не выглядело как логово дьявола, скорее как штаб-квартира мира. Высокие своды, темное дерево, матовые экраны, где медленно двигались графики и строки, тяжелые кресла, как троны для тех, кто привык покупать чужие решения. Все пахло деньгами и властью, ну и кофе. Настоящей арабикой, а не той бурдой, что я пила дома.
Джейкоб уже сидел за огромным черным столом, перелистывая бумаги с видом человека, который знает, что подпишут все, что он скажет. Даже если это будет их собственное посмертие. Его кресло было слишком высоким, как будто оно само было создано, чтобы сидящий смотрел сверху вниз не только физически, но и морально.
Я остановилась на пороге. Вчера я была грязной, в одной кроссовке и с печатью боли на руке, сегодня я ассистент генерального хотя бы внешне.
— А вот и моя зверушка, — бросил он, не поднимая глаз. — Живая, одетая, даже не сбежала по пути из ванной. Прогресс!
— Я могу уйти с превеликим удовольствием, — сказала я, подходя ближе.
— Не вздумай, сегодня ты мне нужна.
Я приподняла бровь.
— Для чего? Чтобы сидела и украшала интерьер?
Он медленно поднял взгляд и чуть склонил голову.
— Чтобы смотрела, слушала и училась. Сегодня ты не украшение, ты — память. Чем больше увидишь, тем меньше иллюзий у тебя останется. Считай, у тебя сегодня практикум по демоническому бизнесу, чем скорее поймешь, как работает система, тем проще будет… куда бы я тебя потом ни поставил.
— О, так это подготовка к рабству повышенной квалификации?
— Называй, как хочешь, — усмехнулся он. — Лично мне просто любопытно, сколько ты выдержишь, не вцепившись мне в лицо.
— Я держусь исключительно из-за мебели.
— Мебели?
— Если я тебя ударю, ты рухнешь на этот стол. Он красивый, жалко портить.
Впервые он искренне усмехнулся, быстро, едва заметно, но по-настоящему.
— Ну давай, Мисс Носок на руке, не стесняйся! Твое место сегодня рядом на усиленном курсе «Как работают люди».
Я бросила взгляд на небольшое кресло справа от него. Выглядело удобным, но стояло неприятно близко.
— Мое место в дурдоме, а еще лучше в суде с тобой на скамье обвиняемых.
Он хмыкнул и постучал пальцами по столу:
— Очаровательно! Надеюсь, ты будешь столь же разговорчива, когда придет первый гость.
— «Гость»? — прищурилась я. — Это тут так клиентов называют? «Гости» ада?
— Звучит дружелюбнее, чем «носители душевого залога», — фыркнул он и кивнул на дверь. — Садись, Майя! Сейчас будет первая иллюзия.
***
Он щелкнул пальцами и дверь открылась. Вошел первый клиент, мужчина лет сорока в деловом костюме, с мокрым лбом, и взглядом человека, который уже понял, что сделает глупость, и все равно ее сделает.
— Мистер Корвин, — сказал Джейкоб, почти вежливо. — Добро пожаловать! Надеюсь, утро у вас прошло без раскаяния.
— Пока еще да, — хрипло ответил тот и покосился на меня. — А это у вас…
— Это мое наказание в человеческой форме, — перебил Джейкоб. — Не отвлекайтесь.
— Вот уж спасибо, — процедила я, скрестив руки на груди.
Корвин сел и почти сразу заговорил быстро, сбивчиво, как человек, который боится, что его перебьют:
— Все идеи мои! Двенадцать лет я тащил проекты, ночами сидел, собирал команды. Они просто берут и все! А вчера… — он нервно усмехнулся. — Вчера мой проект отдали Тому! Тому, который без шаблона таблицу не заполнит! Он даже не понял, что подписывает!
Джейкоб слушал молча, а потом заговорил, и это прозвучало не как диалог, а как медицинская диктовка:
— Запоминай, Майя. Мы всегда начинаем не с желания, мы начинаем с того, что человек уже считает украденным.
Он открыл папку.
— Мы предлагаем ускоренный карьерный рост, перераспределение влияния, вытеснение конкурентов, коррекцию репутации, — и добавил, повернувшись ко мне: — Чтобы он не просто выиграл, чтобы он
Корвин подался вперед.
— А цена?
— Стандартная, — спокойно. — Время, эмоциональный диапазон, нематериальные активы и все, что останется после. Детали в контракте.
Он подписал слишком быстро, даже особо не читая, просто пробежав глазами, будто искал, где поставить галочку. Бумага вспыхнула, воздух запах озоном и корицей. Корвин поднялся и ушел почти вприпрыжку, как победитель, который еще не понял, что выиграл веревку и мыло. А Джейкоб уже повернулся ко мне, как к ученице у доски: