Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 17)
Шорох ткани, он подошел ближе. Тень двинулась по комнате, скользнула по ногам, плечу, волосам. Щелчок пальцев и мерзкий звук, похожий на удар током по воздуху, я слегка вздрогнула от неожиданности.
— Я знаю, что ты не спишь. Пора вставать, Майя! Ты вся — хаос без фильтра и без тормозов.
Я издала звук. Стон? Бульканье? Нечто между. Собрав последние крупицы воли, я подтянула одеяло и завернулась в него плотно, до головы, как ролл в нори, даже нос спрятала. Дышать стало тяжелее, было жарко, и глупо, и безопасно ровно на одну секунду. Но, клянусь, я бы лучше задохнулась, чем снова смотреть ему в глаза.
— Ты что, пятилетняя? Серьезно?
Он рассмеялся низко, глухо и безрадостно, но с иронией.
— От меня еще никто не пытался спрятаться буквально под одеялом! Хотя… у тебя, похоже, талант на оригинальные решения.
— Это антидемоническая броня, — буркнула я в ткань. — Иди в жопу.
Я держалась за ткань так, будто это была последняя граница между мной и его реальностью.
— Ну нет! Сегодня важный день. — Его голос стал холоднее, деловитей. — Так что… моя девочка должна выглядеть презентабельно, привести себя в порядок и поживее!
Я чуть приоткрыла один глаз из-под складки, а потом прошептала тихо, но достаточно, чтобы он услышал:
— Иди ты на ***.
Тишина, а потом короткий, одобрительный смешок.
— Наказание, похоже, не пошло впрок. Хотя знаешь... — он отошел, но не ушел. — Я рад! Предпочитаю питомцев с характером, сломанные быстро надоедают.
Я сглотнула, в горле стоял вкус злобы или крови, или обиды, неважно. Я думала, он уйдет, серьезно. Хоть на минуту, хоть даст мне возможность умереть с достоинством слипшейся в этой проклятой футболке, с одним кедом на ноге и комом боли под ребрами. Но нет! Конечно же, нет! Я услышала его снова слишком близко:
— Ну что ж! Раз ты не можешь сама привести себя в порядок…
Шорох ткани, скрип подошв по полу, низкий, нарочито усталый вздох, как будто изучал, решал, с какой стороны подойти.
— Хозяин позаботится сам!
И быстрым движением он сдернул с меня одеяло, я плюхнулась лицом в матрас и резко дернулась, зажав края футболки у живота.
— Даже не думай.! Даже! Не! Думай! — Прохрипела я, голосом, который звучал, как угли, слипшиеся от жара.
Он медленно выпрямился, смакуя паузу.
— Расслабься, собачка! Мне не нужно трогать белье, чтобы ты почувствовала власть, я пришел привести тебя в порядок. Это разные вещи.
Рука опустилась к моему кеду, я чувствовала, как нога предательски дрожит, будто и у нее был протест, но сил меньше, чем у меня. Он развязал шнурок, снял кед, потом стянул носок.
— У тебя, между прочим, прекрасные лодыжки, — язвительно заметил он. — Жаль, что с мозгами не так же повезло.
— Отвали, — прошипела я, сжимая футболку так, что костяшки побелели.
Он присел рядом, ладонь легла на грязное, содранное, но все еще мое колено.
— Брюкам не жить, Майя. Они официально мертвы! Отпеваю их прямо сейчас.
— Не трожь! — я попыталась отползти, но поясница отозвалась острой вспышкой боли, напоминая, кто тут на самом деле хозяин положения.
Он даже не прикоснулся руками, просто щелкнул пальцами коротко, как приговор, и проклятые джинсы вместе с кедом и носком рассыпались золотистой пылью и исчезли, будто их никогда не было. Я осталась в одной длинной, растянутой футболке, трусах и с обжигающим чувством стыда, которое внезапно оказалось живее боли.
— Ублюдок! — сорвалось у меня прежде, чем я успела заткнуться.
— Хм. Это уже почти признание, — пробормотал он и легко поднял меня под коленями и под лопатками. — Ты же не хочешь опоздать на работу, правда?
— Поставь меня! Я ненавижу тебя! Ты просто… ты…
Слова захлебнулись, когда я уткнулась лбом в его плечо, пытаясь не застонать от боли.
Его костюм пах чертовски дорого и это бесило сильнее всего.
— Хватайся за футболку, сколько хочешь, но отпустишь, и я лично тебя переодену. С комментариями, очень красочными!
— Сдохни, — выдавила я.
— Уже было! Не впечатлило, — легко ответил он.
Он нес меня, как хрупкий груз, а я была как мина замедленного действия. Каждый его шаг отзывался во мне ноющей волной, ребра, спина, плечо — все горело. Мой лоб упирался в его воротник, и я держалась за ткань так крепко, что ногти впивались в кожу сквозь футболку.
— Осторожней, твою… — выдохнула я.
— Осторожно? Я вообще-то тебя спасаю! Или ты бы предпочла быть шваброй на полу еще пару дней?
— Лучше быть шваброй, чем… — язык замер. Проглотить «твоей» было проще, чем признать его.
— Чем любимицей дьявола? — подсказал он почти ласково. — Ты недалека от этого статуса.
— Лучше сдохну и буду сниться тебе в кошмарах, — буркнула я, когда он толкнул дверь.
— Надеюсь! Сюжет с тобой куда интереснее последних двух сотен лет, хотя…ты шумная.
Ванная встретила меня мягким золотистым светом, мраморными стенами с тонкими прожилками золота. Пол был как зеркальная вода, огромная ванна стояла в центре уже полная, пар клубился над поверхностью. Сладкий, тягучий аромат цветов и чего-то дорогого, усыпляющего медленно вползал в легкие. Я заерзала в его руках, чувствуя, как в животе просыпается тревога.
— Не бойся, сегодня не кислота.
Он опустился на колено и, почти чересчур бережно, начал спускать меня в воду. Когда теплые струи коснулись икр, я вздрогнула, когда бедер, вырвался сдавленный всхлип. А когда вода сомкнулась надо мной целиком, мир просто исчез. Жгучая боль, ломота, скрежет в костях растворились в одно мгновение, как будто их смыло изнутри.
Я судорожно втянула воздух, разжала пальцы впервые за все время. Футболка тут же облепила тело, стала тяжелой, предательски прозрачной. Я дернула ткань вниз, но пальцы подрагивали и скользили.
— Релакс, — усмехнулся он. — Если бы хотел тебя увидеть, давно бы увидел.
— Омерзительный... — выдохнула я.
— Удивительно, — протянул он. — Сколько ненависти можно вложить в пару слов! Это у тебя врожденное или ты тренируешься?
Я не ответила. Вода обволакивала, подталкивала, будто шептала:
И вдруг я почувствовала пальцы в моих волосах, его пальцы. Легкое касание затылка, прядь за прядью, второй рукой он черпал воду и выливал на макушку. Струи стекали по вискам, щекам, шее и вместе с ними уходило все, пыль, усталость, остатки паники.
— Ты что, совсем… — я дернулась, но тело ответило судорогой, и я вцепилась в край ванны.
Ладонь легла мне на плечо не грубо, но так, что ясно, сдвинешься, и он удержит.
— Не дергайся, сегодня наказаний не будет. Я мою тебе голову, потому что сама ты не справишься. Что там у тебя было, договор со свалкой?
— Я… я сама… — выдохнула я, и это прозвучало смешно даже мне.
— Ты едва держишься на плаву и вцепилась в футболку, будто в ней твоя душа. Майя, если бы гордость торговалась на бирже, ты бы уже входила в топ-10 Forbes.
— Заткнись, — буркнула я.
Он усмехнулся. Пальцы заскользили по коже головы уверенно, с пугающей точностью. Он будто читал карту боли и знал, куда нажать, чтобы выбить из меня остатки сопротивления. Пена пахла древесной прохладой и мятой, чужой уют, который хотелось ненавидеть. Я держалась за край ванны, пока руки не начали дрожать, потом отпустила.
— Хм, — пробормотал он, — а ведь почти мурлычешь.
Я не мурлыкала, просто… было слишком хорошо. Голова стала легкая, шея будто исчезла, плечи растаяли. Он плеснул воду, смыл, снова намылил и снова массаж. Как будто это было нормальным, как будто я должна ему это позволить…И тут мозг догнал, что я позволяю! И взвыл!
— Достаточно! — я попыталась вскочить, вода взлетела волной, я съехала в дальний край и прикрылась руками.
Футболка облепила тело, я сжалась, прижав колени к груди. Он смотрел на меня, чуть наклонив голову, взгляд не был жадный или холодный, он был изучающий, как у кошки, которая не спешит добивать мышь.
— Удивительно, — сказал тихо. — Когда тебя били, ты молчала, когда пытались сломать, рычала. А вот мыло и вода — и ты готова утонуть!
— Убирайся, — процедила я. — Просто… убирайся.