Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 15)
Он наклонился, посмотрел прямо в лицо просто проверяя, не сломалась ли, я моргнула.
— Жива, значит, — бросил Рой, спокойно, как диагноз.
Я посмотрела на него снизу вверх, зрачки узкие, губы пересохшие, голос как шорох:
— Заткнись. И сдохни в люке.
Он фыркнул.
— Буду иметь в виду, — и ушел, не оборачиваясь.
Дверь закрылась за ним с щелчком, не громко, но глухо, как крышка. Я осталась одна. Комната была тихой до звона, и эта тишина царапала сильнее, чем кусты. Рубашка прилипла к спине, под ногтями земля, на локтях ссадины. Я должна была бы плакать, но глаза оставались сухими, слезы сожгли вместе с клеймом. Комната пахла мной, страхом и беспомощностью. Время медленно текло, прошла минута, десять, час или вечность, я его не считала.
Все болело, все пульсировало, мысли были рваные, обугленные, без начала и конца.
В какой-то момент я заставила себя подняться, подползла к тумбочке, уцепилась за нее и поднялась, перед собой увидела зеркало. В нем отражалась я, бледная, с серыми губами и тлеющим следом на запястье. Я смотрела и думала только одно, это правда я?
И в этот момент отражение подмигнуло, я отшатнулась, сердце застучало в висках, на долю секунды мне показалось, что зеркало чуть дрожит. Я схватила первую, что попалась под руку подушку и со всей злостью бросила в зеркало. Она не долетела, просто упала рядом, как сдавшийся свидетель. Я тоже стала проваливаться вниз на постель, внутрь себя, в тьму без дна.
****
ДЖЕЙКОБ
Она теребила скрепку секунду или две, смотрела в стол. Я знал этот взгляд, видел его тысячу раз у мошенников, любовников, умирающих. Люди всегда одинаковы, когда собираются солгать.
— Мне нужно домой, — ее голос не дрогнул. — Пара вещей осталась… и кое-какие бумаги, не успела все забрать.
Очаровательно! Классика! Берем каплю правды и на ее основе стряпаем ложь!
— Ты хочешь домой?
Она кивнула. Я откинулся в кресле, сцепив пальцы. В такие моменты Финни обычно хихикал, сегодня он молчал, но я знал, что он наблюдает. Еще утром он шепнул мне, с оттенком раздраженного восхищения, что моя собачка полночи крутилась под одеялом, как будто планировала ограбление века, а перед выходом на работу сунула в карман деньги.
Хитрая. Глупо-хитрая, как все бегущие. Я мог бы остановить ее прямо сейчас, перечеркнуть намерения, сокрушить волю одним словом, одним взглядом. Но зачем?
— Хорошо, — кивнул я. — Я дам тебе двадцать минут. Не на доехать, на
Щелчок пальцев, и в дверях появился Кори.
— Сопроводи свою сестричку, — лениво сказал я. — Двадцать минут на воле. Посмотрим, как она их потратит.
Майя едва заметно дернулась, момент слабости. Я отметил его, записал. Таких моментов будет все меньше.
Когда они вышли, я поднялся, прошелся к окну, заложив руки за спину. Теперь только ждать, пятнадцать минут спустя телефон завибрировал. Имя — Кори.
— Уже побежала?
На том конце раздался тяжелый, нервный выдох.
— Разумеется, ты знал.
— Разумеется, — я усмехнулся. — Но, признаюсь, надеялся, что ты хотя бы попытаешься ее вразумить. Знаешь, как делают сопровождающие. Сдерживают, уговаривают, ловят и выгораживают.
— Я пытался, Джейкоб! Она засунула скрепку в дверь и выбежала, неслась, как бешеная лань через кусты, через перила. Я не догнал, серьезно! Просто не догнал! Ты что, ее усилил?
Мой взгляд скользнул к лежащему на столе контракту, от него еще шло слабое тепло. Почти исчезло, но не до конца.
— Улучшения, печать, кровь, уровень сделки… Но ты всегда можешь пересмотреть свой контракт, если хочешь апгрейд.
— Спасибо, не надо, — буркнул он.
— Скинь точку, где потерял.
Через секунду экран мигнул геометкой: угол 14-й улицы и парковки у старого молла.
— Принято! Отдыхай, дальше — не твоя зона ответственности.
— Ты же… не убьешь ее, Джейкоб? — после секундной паузы спросил Кори.
— Она здесь меньше суток, Кори. — я улыбнулся. — Откуда вдруг такая нежность?
— Джейкоб…
— Не убью, — сказал я ровно и отключился, улыбка на лице осталась.
Я определенно ее не убью. Одно то, что сухарь Кори к ней проникся, уже о многом говорит. Моя собачка совершает первый побег, а не прошло еще и суток с заключения контракта. Изумительно!
Я отложил телефон, глядя на мигающий геотег. «Через кусты и перила» — вспоминались слова Кори с оттенком раздражения. И скрепку стащила!
— Очаровательно, — пробормотал я.
В отражении экрана что-то едва заметно дрогнуло.
— Не перетяни, — лениво прошелестел голос. — Игрушки ломаются, а она мне даже понравилась… Веселая!
— Эта не сломается, не из хрупких, — ответил я спокойно.
Пальцы коснулись позолоченного клейма на поверхности стола, узор, встроенный в древесину, как живая печать. Я провел по нему тыльной стороной ладони и комната чуть дрогнула в ответ.
Рой появился, как всегда, почти беззвучно. Ни шагов, ни скрипа двери, только едва заметный холодок, будто тень проскользнула сквозь пространство на полсекунды раньше, чем тело. Он остановился в нескольких шагах от стола, глянув на меня с ленивым интересом, будто пришел не по приказу, а из вежливости.
— Звал? — голос был бархатный, с легким оттенком скуки.
— Координаты на экране, — я не поднялся из кресла. — Девушка, имя Майя, моя собака.
Он приподнял бровь, скользнул взглядом по точке на карте.
— Домашнее животное сбежало?
— Временно, — уточнил я. — Вернешь целой, без демонстративных повреждений. Время — двадцать минут.
— Это шутка?
— Нет, — я выдержал паузу. — Это упражнение. Проверка твоей точности и ее податливости.
— Мягко? — уточнил Рой, чуть склонив голову, будто прислушиваясь к чему-то за моей спиной.
— Мягко, — подтвердил я. — Несмотря ни на что. Воспитательные меры будут позже. Сейчас она просто… потерялась.
Он хмыкнул, сделал пару шагов к столу, чтобы взглянуть на координаты ближе.
— Беглянка с характером?
— Узнаешь. Но без рваных ушей, как бы ни было, — сказал я сухо.
Он кивнул и уже на полпути к двери бросил через плечо:
— Кто-то быстро привязался к новой игрушке.
Я не ответил, только чуть качнул головой.
Дверь закрылась, осталась тишина, тонкий аромат черного кофе и еле ощутимый зуд в пальцах. Скоро она вернется и тогда можно будет перейти к настоящей дрессировке!
Я вернулся к бумагам. Контракты, просрочки, жалобы, бюрократия — вот он, подлинный ад! Но я все чаще ловил себя на том, что читаю одно и думаю о другом, о том, как именно она будет сопротивляться, и где проходит граница между ее страхом и яростью.
Ковер я постелил заранее старый, из личной коллекции. Ткань впитывала печать, не искажая контур, центр комнаты был идеально очищен, ни лишних предметов, ни пылинки, ни посторонних аур. Контракт усиливается точнее, если вокруг тишина и пустота, что особенно важно когда по ту сторону не клиент, а эксперимент.
Когда дверь скрипнула, я уже сидел в кресле, перебирая пальцами остатки маркировочной пыли, и в воздухе тонко звенела готовность.