Айя Дим – Волк в стеклянной башне (страница 14)

Я замерла на секунду, и он тут же меня перехватил.

— Руки убери!

— Ты вся — из рук. зубов, воплей! Анатомический феномен!

— Я вызову полицию!

— Конечно! Только у тебя ни телефона, ни документов, ни… свободы. И голос скоро сорвешь, а тебе еще перед боссом оправдываться, так что экономь.

— Сдохни!

— Не раньше, чем ты вернешься к боссу, монстр.

— Зачем ты ему помогаешь? Что, любишь ловить девочек?

— Нет. Я люблю не работать сверхурочно, а из-за тебя потерял выходной.

Я била его по спине, но сил больше не осталась, я реально колотила от души. Тело обмякло и я просто бранилась на чем свет стоит.

Он открыл заднюю дверцу черной машины и усадил меня внутрь, я, все же собрав остатки сил на последнем издыхании пнула его ногой в лицо, попала как надо! Но он даже не разозлился, просто стянул ремень, связал руки и ноги, несмотря на все мои сопротивления, закинул на сиденье и захлопнул дверь. Я попыталась быстро подняться, но бесполезно, он уже был за рулем, машина уже двинулась, резкий поворот и меня швырнуло в сторону.

— Ты урод… — выдохнула я.

— А ты подарок судьбы! Я бы тебя обернул в бумагу и подписал: «для вечно скучающего босса»!

— Как ты меня нашел?..

— Камеры, метро, запах, и, серьезно? Автобус? Даже не поезд?

— Прошу… дай сбежать! Один шанс…

Он покачал головой.

— О! Вот и стадия торга! Ты подписала, он получил, я просто доставляю. Без драмы!

Машина остановилась на светофоре, извернувшись черт пойми как, я ударила по кнопке, окно опустилось, а я заорала во всю силу:

— Помогите! Меня похищают!

Люди замерли, кто-то уже потянулся за телефоном. Женщина сделала шаг ко мне, но тут же остановилась, будто вспомнила, что у нее дети и ипотека.

Рой открыл окно со своей стороны, спокойно наклонился и громко сказал:

— Расслабьтесь, это съемка для ТикТока! Социальный эксперимент, знаете?

Он даже показал телефон, как пропуск в реальность. Кто-то хмыкнул, кто-то пожал плечами, большинство людей… просто отвернулись. Загорелся зеленый и толпа рассосалась, как вода, я все еще кричала, но теперь уже в пустоту.

— Ты удивишься, насколько легко миру плевать, — сказал он тихо, закрывая окна. — Все эти прохожие не герои, они фон.

— А ты знал?

— Знал.

— Ты тоже убегал?

— Да, когда-то… был другим.

— И?

— И меня поймали, но помощь пришла оттуда, откуда я и не ждал, так что теперь я ловлю. Это проще!

Машина въехала на парковку Kinner Holdings, он вышел, развязал мне руки и ноги, снова закинул на плечо. Я не сопротивлялась, потому что все... Потому что все!

Глава 5. Печать и пепел

Я думала, Рой опустит меня у двери, сбросит на ноги, может, толкнет в спину какой-нибудь фирменной колкостью: «Твоя доставка без упаковки, но с характером», но он даже не попытался, просто распахнул дверь в кабинет Джейкоба и вошел со мной на плече спокойно и деловито, как будто я не человек, а багаж. Я услышала короткий омерзительный хмык Джейкоба, разумеется!

Рой без особой церемонии сбросил меня на пол. Да, аккуратно, да, без издевательства, но этого хватило, я плюхнулась задом прямо в густой, мягкий ковер. А у главного ублюдка теперь, оказывается, есть ковер! Чертов ковер! Прекрасно!

Мое тело израненное кустами, перетянутое ремнём, выжженное страхом, отказывалось работать. Одна нога босая, порванная одежда, лицо потное и злое, я выглядела, как стихийное бедствие, и чувствовала себя еще хуже. Попыталась было подняться, но руки дрожали, ноги были ватные и все внутри ломалось.

— Доставка с опозданием, босс, — весело выдал Рой. Вот же раздражающий ублюдок!

— Ты ушел на сорок минут, — медленно произнес Джейкоб, даже не глядя на меня, был занят бумагами, как будто все это просто еще один вторник. — А ей было обещано двадцать.

— Метро, толпы, билетный автомат, — отозвался Рой. — Чертова бешеная лисица вместо обещанной собаки! Ты знаешь, как это работает, даже я один раз опоздал.

— Ты умер тогда, — отрезал Джейкоб.

Повисла неловкая пауза и он повернулся ко мне, на лице не было и следа злости, оно было спокойным и каким-то усталым, как будто я разочаровала, и это было хуже всего.

— Моя беглянка вернулась, — сказал он мягко.

Я сжала зубы:

— Я тебе не принадлежу!

— Ага, конечно, — он бросил на меня короткий оценивающий взгляд. — Ты подписала контракт, Майя. Ты — моя собственность, моя ответственность, мое отражение.

Он сделал паузу, будто подбирал слово, которое будет бить больнее.

— Сегодня ты испачкала зеркало.

Он медленно и спокойно поднялся, каждый его шаг по ковру был будто ударом по моим нервам. Я не двигалась, но тело дрожало, все во мне орало беги! Но я знала, что смысла нет, я уже в ловушке, из которой нет выхода.

— Ты думала, я тебя не найду? — спросил он будто интересовался, не забыла ли я зонтик.

— Я… надеялась, — вырвался у меня шепот и я тут же возненавидела себя за этот тон, за уязвимость.

— Хочешь знать, за что наказывают? — он наклонился, и в голосе не было ярости, только хищная тишина. — Не за побег, а за неуважение к соглашению, к намерению, ко мне.

Он провел рукой по воздуху лениво, как будто стряхнул пыль и подо мной ожил круг. Серебряные линии вспыхнули, тонкие, как жилы на старом пергаменте. Воздух стал вязким, тяжелым, внутри круга заблестело мое полное имя, каждая буква дрожала, будто вместе со мной. Я попыталась отползти, но не вышло, ковер держал меня мягко, но намертво, как болото, которое решило быть вежливым.

Рой был уже у стены, спокойный, как часть интерьера. Не зритель, охранник при казни.

— Контракт можно усилить, — произнес Джейкоб ровно, как для протокола. — Если носитель слишком вольно себя ведет.

— Ты… не имеешь права… — выдавила я.

— Имею, — ответил он тихо. — Ты дала его мне кровью, подписью, своим побегом.

Он вытянул руку, на его пальце уже свисала неестественно алая, светоносная, живая капля крови. Она упала в центр круга и вокруг меня начал нарастать высокий, металлический звук, почти звон, но не издаваемый ничем человеческим.

Он прошептал какие-то слова на языке, который не звучал, а резал. Каждое слово было как скальпель, вгрызающийся в то, что должно быть неприкасаемым. И тут проснулось мое клеймо на запястье, сначала серебряной вспышкой, потом стало багровым, потом стало гореть огнем. Это была не боль, а вторжение, как будто в душу вогнали раскаленную иглу и медленно провернули, вынимая смысл. Я вскрикнула, но звук умер в горле, тело конвульсивно дернулось, но не слушалось. Слезы не текли, сразу испарялись, на секунду мне показалось, что я перестаю быть человеком и становлюсь функцией в его контракте. И вдруг все резко оборвалось.

— Это было предупреждение, — сказал он почти нежно. — Повтори — и гореть будет не только рука.

Я лежала, дышала, или просто пыталась дышать. Пахло паленым, может, это был воздух, а может я.

Он отошел так спокойно, как будто только что сделал глоток кофе, а я чувствовала, как в ковер подо мной впитывалась не только боль, но и злость, и бессилие.

***

Рой нес меня молча, и на этот раз на руках. как гребаную принцессу. Побитую, воняющую страхом, с порванной одеждой и душой, протянутой через мясорубку. Принцессу из дерьмовой сказки, где замок — это ад, принц демон, а «счастливо до конца» давно сожгли заживо!

Он даже не давил, просто держал крепко, будто я ничего не весила, будто мое тело не дрожало в его руках, будто не замечал, как мои пальцы судорожно цеплялись за ворот его рубашки, хоть я и делала все, чтобы не вцепиться, не выдать себя, не просить ни грамма тепла. У входа в комнату он приостановился, сдвинул дверь плечом. Комната встретила нас мягким светом и мертвой тишиной. Чистая постель, холодный воздух, новые стены, которые еще не слышали криков.

Он опустил меня на кровать медленно и осторожно, с той самой деликатностью, от которой внутри все закипало. Я не сказала спасибо, скорее бы укусила.