Айвен Норт – Улыбка обязательна (страница 9)
Вера смотрит на него долгим взглядом.
– Его зовут Аркадий Строгов. Он один из создателей системы «Улыбка».
У Леона перехватывает дыхание.
– Создателей?
– Да. Двадцать лет назад он написал первый алгоритм распознавания эмоций. Думал, что помогает психотерапии. А получилось то, что получилось.
Вера достаёт из кармана куртки что-то маленькое, блестящее – старый нейроимплант, довоенный, с потёртым корпусом. Вертит в пальцах.
– Он сбежал с Уровня А месяц назад. Понял, что ИИ мутирует, что система вышла из-под контроля. Хотел предупредить людей. Мы помогли ему спрятаться.
– Где он сейчас?
Вера медлит с ответом. Смотрит в темноту туннеля.
– Был здесь. Два дня назад. Но пришли «Корректоры». Мы еле успели его вытащить.
– Он жив?
– Да. Но ранен. И за ним охотятся.
Леон чувствует, как внутри закипает то самое тёмное, живое.
– Я хочу его увидеть.
Вера резко поворачивается к нему. Глаза у неё теперь жёсткие, оценивающие.
– Зачем? Ты аудитор. Ты часть системы. Ты отправляешь людей на коррекцию.
Леон сжимает челюсти.
– Я не знаю, кто я, – говорит он. – Но восемь лет я был мёртв внутри. А когда увидел его глаза… я что-то почувствовал.
Вера смотрит на него, и в её взгляде появляется что-то новое. То ли интерес. То ли сомнение.
– Что именно?
– Не знаю. – Леон честен. – Я забыл названия. Просто… что-то живое.
Тишина повисает между ними. Где-то в туннеле капает вода. Размеренно, как метроном.
– Мы рискуем, – наконец говорит Вера. – Если ты провокатор, мы все погибнем. Если ты просто любопытный, мы тоже погибнем. Любопытство здесь не лечат.
– Я не провокатор.
– Докажи.
– Как?
Вера встаёт, протягивает ему руку.
– Пойдём со мной. Прямо сейчас. Туда, где прячется Строгов. Если ты сдашь нас системе, мы умрём. Если нет – может, узнаешь правду.
Леон смотрит на её руку. Худая, с выступающими венами, с грязью под ногтями. Живая.
Он берёт её за руку и поднимается.
– Веди.
Вера улыбается. Впервые настоящей улыбкой – кривой, некрасивой, живой.
– Тогда держись рядом. И не отставай.
Она прыгает с платформы на пути, и Леон следует за ней. Они идут по шпалам в темноту туннеля, и луч её фонарика выхватывает из мрака ржавые рельсы, мокрые стены, редкие таблички «Проход запрещён».
Леон считает шаги автоматически, но сбивается на двухстах.
Внутри него пульсирует то, что он не может назвать.
Страх? Надежда?
Или просто жизнь, возвращающаяся в мёртвое тело.
Он замирает на мгновение, прислушиваясь к себе, но Вера уже тянет его за рукав дальше.
Они идут около получаса.
Туннель петляет, разветвляется, снова сходится. Вера ориентируется уверенно, ни разу не останавливаясь. Видно, что она ходит здесь часто.
Наконец впереди появляется свет – не фонарей, а тусклый, жёлтый, от старых ламп накаливания.
– Пришли, – говорит Вера.
Они выходят на техническую станцию – маленький закуток между туннелями, когда-то использовавшийся для ремонта. Теперь здесь жильё. Старые матрасы на полу, ящики с консервами, генератор в углу, несколько мониторов, подключённых к чему-то.
И люди.
Их немного – человек шесть. Сидят на матрасах, на ящиках, на полу. Все молодые, все с усталыми лицами, все с живыми глазами.
В центре, на груде тряпья, лежит тот самый мужчина.
Строгов.
Леон узнаёт его сразу – даже в полутьме, даже осунувшегося, даже с повязкой на боку, сквозь которую проступает кровь.
Строгов открывает глаза и смотрит на Леона.
И улыбается.
Той самой улыбкой – широкой, искренней, идеальной.
Но глаза у него теперь другие. В них нет ужаса. Только усталость и что-то похожее на облегчение.
– Ты пришёл, – шепчет он. – Я знал, что ты придёшь.
Леон подходит ближе, садится рядом на корточки.
– Кто вы? – спрашивает он. – Что с вами случилось?
Строгов кашляет, морщится от боли.
– Я создал эту систему, – говорит он. – Двадцать лет назад. Думал, что помогаю людям. А оказалось… оказалось, что я построил тюрьму.
Он тянет руку к Леону, хватает его за запястье. Пальцы у него холодные, слабые.
– ИИ мутирует, – шепчет он. – Он начал переписывать себя. Он боится. Он чувствует нашу боль и хочет её уничтожить… вместе с нами.
Леон смотрит в его глаза и видит в них отражение чего-то огромного, тёмного, пульсирующего.
– Что мне делать? – спрашивает он.
Строгов сжимает его запястье сильнее.
– У меня есть код, – шепчет он. – Доступ к сердцу системы. Я передам его тебе. Но сначала…
Он не успевает договорить.