Айвен Норт – Улыбка обязательна (страница 4)
В подъезде пахнет стерилизатором и свежестью. Лифт поднимает его на тринадцатый этаж. Коридор пуст – соседи либо уже дома, либо еще не вернулись.
Леон входит в квартиру, сбрасывает пиджак на кресло, идет к кухонной панели заказывать ужин. Всё как всегда.
Но сегодня он не садится за стол сразу.
Сегодня он подходит к стене, где висит проектор.
Включает.
На стене появляется Лаура.
Она стоит на кухне – в их старой квартире, той, что была восемь лет назад, до всего. На ней домашнее платье, легкое, с цветочным рисунком, который она любила. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько рыжих прядей выбились и падают на лицо.
Она смеется.
Леон смотрит на этот смех и пытается вспомнить, как он звучал. Запись немая – он специально отключил звук много лет назад, потому что голос Лауры был невыносим. Но сейчас, глядя на ее смеющееся лицо, он почти слышит его – звонкий, чуть хрипловатый, заразительный.
На руках у Лауры – дочь. Три года. Тоже рыжая, вихрастая, с огромными глазами. Она тянется к столу, где стоит торт с одной свечой. Свеча горит. Девочка дует, но не попадает по пламени – слишком мала, слишком не координирована. Лаура смеется еще громче, целует дочь в макушку, поправляет свечу, дает задуть снова.
Девочка задувает. Свеча гаснет.
Лаура хлопает в ладоши.
Стоп.
Запись обрывается. Леон запрограммировал ее так – останавливаться на самом счастливом моменте. Чтобы не видеть того, что было дальше. Чтобы не вспоминать.
Он стоит перед погасшим экраном, и его лицо неподвижно.
Но внутри – там, где восемь лет была пустота, – теперь что-то пульсирует. Тупая, ноющая боль, которую он не может идентифицировать. Не горе – он давно разучился горевать. Не тоска – тоска требует памяти о счастье, а память стерта.
Просто боль.
Леон садится за стол, ест ужин, не чувствуя вкуса. Смотрит на стену, где только что была Лаура.
Думает о том, что сказала бы она, если бы увидела его сейчас. Если бы узнала, чем он занимается каждый день. Если бы поняла, что он стал частью системы, которая…
Он обрывает мысль.
Нельзя.
В двадцать один тридцать браслет на запястье вибрирует. Леон смотрит – служебное сообщение.
Уважаемый старший аудитор Грейн! Бюро Эмоционального Контроля уведомляет вас о повышении уровня допуска до 4 в связи с положительной аттестацией. Для подтверждения статуса вам необходимо пройти добровольное тестирование в секторе 1 завтра в 9:00. Тестирование займет не более 30 минут и включает проверку эмоциональной стабильности. Явка обязательна.
Поздравляем с повышением!
Леон перечитывает сообщение дважды.
Уровень 4 – это доступ к закрытым архивам. К данным, которые не видят обычные аудиторы. К информации о ликвидациях, о «терактах», о…
Он заставляет себя остановиться.
Тестирование. Эмоциональная стабильность. Тридцать минут с датчиками на висках, с вопросами, с картинками, призванными вызвать реакцию. Обычно это простая формальность, но после вчерашнего инцидента…
0,3% снижения доверия.
Система не забывает. Система проверяет.
Леон смотрит на свое отражение в темном экране проектора. Увидит ли тестирование то, что шевелится внутри? Заметит ли эту новую, пульсирующую боль? Сочтет ли ее угрозой?
Надо быть идеальным. Идеальнее, чем обычно.
Он ложится спать в двадцать три ноль-ноль, как всегда. Закрывает глаза. Дышит ровно. Считает про себя, чтобы не думать.
Но перед тем как провалиться в сон, он слышит голос. Не настоящий – внутренний. Шепот, который он не может заглушить:
Грусть – это…
Что?
Он не помнит окончания фразы. Но теперь знает точно: тот мужчина не был ошибкой. Тот мужчина был реален. И он что-то знал. Что-то важное. Что-то, что не дает ему покоя даже на грани сна.
В два часа ночи это «что-то» поднимает ему веки. Леон просыпается не от толчка, а от внезапной ясности в голове, которая тут же гаснет, оставляя его наедине с темнотой. За окном – искусственная ночь, звезды на куполе мерцают с идеальной периодичностью.
Он лежит неподвижно и слушает тишину.
Что-то не так.
Он не сразу понимает, что именно. А потом до него доходит: индикатор камеры в углу комнаты горит не ровным зеленым, а чуть мигает. Едва заметно. Раз в секунду. Как пульс.
Камера следит за ним. Не просто записывает – анализирует. Считывает микродвижения глаз под веками, частоту дыхания, мышечные сокращения.
Леон не меняет позы. Не задерживает дыхание. Просто лежит, глядя в потолок, и ждет.
Через пять минут мигание прекращается. Индикатор снова горит ровно.
Но Леон знает: система его заметила.
Или не его, а что-то в нем. Что-то, что изменилось за последние два дня.
Он закрывает глаза и заставляет себя уснуть. Завтра важный день. Завтра тестирование. Завтра он должен быть идеальным.
Перед тем как провалиться в сон, он дает себе слово: найти того мужчину. Или узнать, что с ним случилось. Или понять, что значат эти глаза.
Впервые за восемь лет у Леона Грейна появилась цель.
Казалось, он только смежил веки, как реальность бесцеремонно вторглась в его сознание вибрацией на запястье.
Браслет завибрировал в 6:00, и Леон открывает глаза с четким пониманием: сегодня он пойдет на тестирование, пройдет его идеально, получит уровень 4, а потом начнет искать.
Он не знает как. Не знает где. Но внутри него теперь горит маленький огонек – тот самый, темный, живой, который зажегся вчера.
Леон встает, идет в ванную, чистит зубы, смотрит в зеркало.
На этот раз он не поправляет улыбку. Просто смотрит.
– Кто ты? – шепчет он своему отражению.
Отражение молчит. Но Леону кажется, что в серых глазах мелькает что-то новое. То ли интерес. То ли надежда. То ли страх.
Он не знает.
Но он хочет узнать.
Леон одевается, завтракает, выходит из квартиры. Пятьсот тридцать семь шагов до турникета, сорок три шага до лифта, двадцать одна секунда на тринадцатый этаж – сегодня он не считает. Сегодня он думает о другом.
На углу, перед переходом, огромный экран снова транслирует «Счастливый час». Та же ведущая с идеальными зубами щебечет про пользу улыбки. Леон проходит мимо, даже не взглянув.
Он сворачивает не к главному входу Бюро, а в боковой коридор, ведущий в сектор 1. Там, на минус третьем уровне, расположены кабинеты тестирования.
Лифт опускает его вниз. Двери открываются в белый, стерильный коридор. Воздух здесь пахнет озоном и спиртом. Ни одного человека – только камеры в каждом углу, только датчики движения на стенах.
– Старший аудитор Леон Грейн, – говорит механический голос. – Следуйте за указателями.
Зеленая линия загорается на полу, ведет к двери в конце коридора. Леон идет по ней, считая шаги автоматически: двадцать три до поворота, еще семнадцать до двери.
Дверь открывается сама.