Айвен Норт – Улыбка обязательна (страница 1)

Айвен Норт

Улыбка обязательна

ПРОЛОГ

.

ИНДЕКС 100%

Стекло не пропускает тепло.

Леон Грейн сидит в своём кресле уже четвёртый час, и спина начинает неметь – единственное напоминание о том, что у него всё ещё есть тело. Экран перед ним разделён на шестьдесят четыре квадрата. В каждом – лицо. Лица двигаются, моргают, говорят, жуют, зевают, смеются. Леон не слышит их голосов – только видит.

Шестьдесят четыре жизни. Шестьдесят четыре улыбки – или их отсутствие.

Слева на дополнительном мониторе пульсирует зелёная шкала – его собственный Индекс Счастья: 82%. Идеально. Не слишком высоко, чтобы не привлекать внимания, не слишком низко, чтобы не вызывать вопросов. Восемь лет он держит этот показатель с точностью аптекарских весов. Восемь лет его лицо не выдаёт ничего, кроме спокойной, профессиональной доброжелательности.

– Объект 447, – произносит он в гарнитуру, и голос звучит ровно, как метроном. – Левая половина рта поднимается на три миллиметра выше правой. Асимметрия сохраняется на протяжении четырёх секунд. Индекс объекта – 68%. Подтверждаю вердикт.

Система мигает зелёным: «Вердикт принят. Объект 447 направлен в Центр Коррекции Настроения».

Леон не смотрит на лицо объекта 447 – молодой женщины с рыжими волосами и веснушками, которая, кажется, просто пыталась улыбнуться искренне, но забыла потренироваться перед зеркалом. Он уже видел тысячи таких. Их отправляют, перепрошивают, возвращают. Они выходят с идеальными, симметричными улыбками и пустыми глазами. Им нравится работа, им нравится погода, им нравится всё.

Экран обновляется. Шестьдесят четыре новых лица.

Восемь лет.

Леон позволяет себе моргнуть – один раз, медленно. Это единственная роскошь, которую он может себе позволить в рабочее время. За стеклом его кабинета пульсирует открытое пространство Бюро Эмоционального Контроля: сотни аудиторов в таких же серых костюмах, склонившихся над такими же экранами. Воздух пахнет стерилизатором и дешёвым кофе. Никто не разговаривает – только шелест клавиш и редкое жужжание серверов.

– Объект 448, – начинает Леон, но останавливается.

Что-то не так.

Он смотрит на квадрат в третьем ряду, четвёртый слева. Мужчина. Лет шестидесяти, измождённое лицо, осунувшиеся скулы, одет в дешёвую куртку курьера – судя по маркировке, из Серой зоны. Система окрашивает его зелёным и выводит надпись: «Индекс Счастья: 100% – Эталон».

Мужчина улыбается.

Широко. Искренне. Идеально.

Зубы ровные, губы растянуты именно настолько, насколько нужно, мышцы щёк сокращаются с математической точностью. Если бы Леон увидел эту улыбку на тренировочном модуле, он поставил бы высший балл.

Но глаза.

Глаза мужчины смотрят не в камеру. Взгляд устремлен куда-то вбок, вверх, мечется по углам кадра, как загнанный зверь. Зрачки расширены так, что радужка превратилась в тонкий ободок. Под глазами – синие тени, каких не бывает у счастливых людей. В углу рта – едва заметная дрожь, которую система не видит, потому что её алгоритмы считают микродвижения, но не интерпретируют контекст.

Система видит мышцы. Леон видит глаза.

– Объект 448, – повторяет он, и его голос впервые за долгое время даёт микроскопический сбой – на долю тона выше. – Аномалия.

Он ждёт. Система молчит. Для неё нет аномалии. Объект 448 – эталон. Таких показывают в рекламе Центров Коррекции: «Посмотрите, как счастлив наш клиент!»

Леон увеличивает кадр. Мужчина теперь занимает весь экран. Крупным планом – эти глаза. В них плещется что-то тёмное, древнее, то, чего не должно быть в Метрополисе-1 уже двадцать лет.

Страх.

Настоящий, животный страх.

Леон чувствует, как его рука ложится на клавиатуру. Пальцы набирают код доступа к ручной проверке – жест, который он не совершал никогда за восемь лет работы. Система предупреждающе мигает жёлтым: «Нестандартное действие. Требуется подтверждение».

– Подтверждаю, – шепчет Леон.

Он ставит пометку: «Ложноположительная реакция – требует ручной проверки».

Экран мигает, принимая запрос. Изображение мужчины исчезает, уступая место следующему объекту. Леон смотрит на пустой квадрат и понимает, что его Индекс Счастья только что упал на три пункта.

Он заставляет себя улыбнуться – той самой служебной улыбкой, которую отрабатывал годами, – и возвращается к работе.

Объект 449: подросток, индекс 91% – улыбка в норме.

Объект 450: пожилая женщина, индекс 79% – лёгкое напряжение лба, повесить маячок.

Объект 451: мужчина средних лет, индекс 63% – слёзы, срочная отправка.

Шестьдесят четыре лица. Сто двадцать восемь лиц. Двести пятьдесят шесть.

Леон работает до конца смены, не позволяя себе больше ни одного нестандартного действия.

Когда экран гаснет, возвещая окончание рабочего дня, он ещё несколько минут сидит неподвижно. За стеклом открытое пространство пустеет – аудиторы покидают рабочие места, унося на лицах идеальные улыбки, которые станут чуть более расслабленными, как только они выйдут из зоны видимости камер.

Кроме него. Леон выходит последним.

В лифте он смотрит на своё отражение в полированной стали. Сорок три года. Серые глаза. Ровные брови. Ни одной морщины, хотя он не обращался в Центры Омоложения. Просто восемь лет без единой искренней эмоции – кожа не знает, как складываться в гримасы.

Лифт доставляет его на уровень В.

Вечерний Метрополис-1 встречает его стерильным светом. Искусственное небо над головой показывает закат – оранжевый, розовый, чуть тронутый пурпуром, всегда один и тот же, всегда безупречно красивый. Идеальные газоны вдоль пешеходных дорожек. Люди в идеальных костюмах идут с идеальной скоростью – никто не бежит, никто не опаздывает, никто не толкается.

На углу рекламный щит транслирует улыбающуюся семью: мать, отец, двое детей. Текст: «Индекс 100% – это легко! Центр Коррекции ждёт вас!» Дети на экране смеются – звонко, синхронно, как дрессированные дельфины.

Леон идёт к своему дому. Ноги несут его автоматически – он мог бы пройти этот маршрут с закрытыми глазами. Пятьсот тридцать семь шагов от турникета до подъезда. Сорок три шага от подъезда до лифта. Двадцать одна секунда на тринадцатый этаж.

Квартира встречает его тишиной и стерильным воздухом.

Леон сбрасывает пиджак на кресло – единственный беспорядок, который он себе позволяет. Идёт к кухонной панели, заказывает ужин: стандартный набор блюд, стандартный баланс белков и жиров. Панель жужжит, разогревая контейнер.

Он садится за стол и смотрит на стену.

Там висит проектор. Старая модель, ещё с тех времён, когда проекторы были просто проекторами, а не частью системы. Леон включает его – движение пальца, которое он повторяет каждый вечер вот уже восемь лет.

На стене появляется изображение.

Женщина смеётся. У неё рыжие волосы – настоящие, некрашеные, непослушные. Она держит на руках девочку лет трёх, с такими же рыжими вихрами. Девочка тянется к экрану, пытаясь поймать свечу на виртуальном торте. Свеча не даётся. Девочка смеётся – заливисто, некрасиво, по-настоящему.

Лаура.

Дочь.

Леон смотрит на них неподвижным взглядом. Восемь лет он включает эту запись каждый вечер. Восемь лет его лицо не меняется.

Но сегодня что-то идёт не так.

Сегодня, глядя на смех Лауры, он видит перед собой другие глаза – глаза того мужчины с экрана. Расширенные зрачки, затравленный взгляд, идеальная улыбка на губах и абсолютный ужас глубоко внутри.

– Кто ты? – шепчет Леон в пустоту квартиры.

Запись на стене заканчивается. Экран гаснет.

В наступившей темноте Леон сидит неподвижно, и впервые за долгое время его рука дрожит.

На запястье мягко вибрирует браслет – приложение Индекса Счастья сообщает: «Ваш показатель снизился до 79%. Рекомендуется отдых и позитивные аффирмации».

Леон смотрит на цифры. 79% – опасная близость к порогу, за которым начинаются вопросы.

Он заставляет себя улыбнуться. Отработанным движением расслабляет мышцы лица. Дышит ровно.

Индекс ползёт вверх: 80%… 81%… 82%.

Идеально.

Но в голове всё ещё стоят те глаза.