Айвен Норт – Квантовая петля (страница 3)

– Привет, – сказала она просто.

– Привет.

Они поцеловались – коротко, по-семейному. Максим чувствовал, как Лена задержала дыхание на секунду дольше обычного. Проверяла? Искала в нём признаки того, что он снова был не здесь?

– Рисунок видела? – спросила она, отстраняясь.

– Да. Повесим на стену?

– Уже повесили. В гостиной, над твоим креслом.

Алиса схватила его за руку и потащила в комнату. Рисунок действительно висел над креслом – в рамочке, которую они купили специально для таких случаев. Коллекция Алисиных шедевров росла с каждым месяцем.

– Смотри, это ты летишь спасать станцию, а это я машу тебе с Земли, а это мама плачет, потому что волнуется, – тараторила Алиса, тыча пальцем в разноцветные каракули.

– Мама волнуется? – Максим обернулся к Лене, стоявшей в дверях.

– Я не волнуюсь, – сказала Лена. – Я просто переживаю.

Он улыбнулся. Это была их старая шутка.

– А это кто? – спросил он, показывая на странное существо в углу рисунка.

– Это наш робот, – объяснила Алиса. – Только у нас его ещё нет. Но когда-нибудь будет. Я его уже придумала.

– Как назвала?

– Бублик. Он круглый и весёлый.

Максим рассмеялся. Алиса умела рассмешить его, даже когда внутри всё сжималось от предстоящей миссии.

– Идёмте ужинать, – позвала Лена. – А то всё остынет.

За ужином говорили о пустяках. Алиса рассказывала о школе, о подружке Кате, с которой они поссорились, а потом помирились, о том, что учительница по рисованию сказала, что у неё талант. Лена жаловалась на начальника, который опять повесил на неё чужую работу. Максим слушал, кивал, подкладывал себе еду и чувствовал, как внутри разливается тепло.

Это было то, ради чего он возвращался. То, ради чего нырял в чужие тела, жил чужой жизнью, видел чужую смерть. Ради этого стола, этих голосов, этого смеха.

– Пап, а ты завтра дома? – спросила Алиса, когда десерт – её любимое яблочное пюре – был съеден.

Максим помедлил с ответом. Лена перестала жевать и посмотрела на него.

– Завтра, наверное, нет, – сказал он наконец. – Работа.

– Опять? – В голосе Алисы послышалась обида. – Ты всегда работаешь.

– Такой у тебя папа, – Максим потрепал её по голове. – Спасатель.

– Спасатель должен спасать, а не сидеть на работе, – резонно заметила Алиса. – Ты когда последний раз кого-то спасал?

– Сегодня, – сказал Максим, и это была правда. – Спас одного дяденьку.

– От чего?

– От одиночества.

Алиса задумалась. Ей было семь, и она уже понимала, что папа говорит не всё.

– Ладно, – сказала она великодушно. – Тогда спасай. Но когда вернёшься, мы пойдём в парк. Обещаешь?

– Обещаю.

Он поцеловал её на ночь, укрыл одеялом, почитал сказку – старую, про принцессу и дракона, которую Алиса любила с трёх лет. Она засыпала быстро – вырубалась за пять минут, как солдатик. Максим сидел рядом, смотрел на её лицо, на разметавшиеся по подушке волосы, на руку, которая всё ещё сжимала плюшевого зайца, и думал о том, что готов умереть за этот момент.

В гостиной его ждала Лена. Она сидела в кресле с чашкой чая и смотрела на него, когда он вошёл.

– Опять что-то серьёзное? – спросила она без предисловий.

– Да.

– Насколько?

Максим сел напротив. Взял её руку – тёплую, с тонкими пальцами, которые так любила Алиса.

– Если я не справлюсь, погибнут люди. Много людей.

Лена закрыла глаза. На секунду. Потом открыла.

– Ты справишься. Ты всегда справляешься.

– Не всегда.

– Для меня – всегда.

Они помолчали. За окном шумел город – редкие машины, далёкий гул маглевов, чей-то смех. Обычный вечер обычного города.

– Когда? – спросила Лена.

– Завтра утром. На пару недель.

– Опять не позвонишь?

– Не смогу. Ты же знаешь.

Она знала. Она всегда знала больше, чем говорила. Максим иногда думал, что Лена догадывается о его настоящей работе. Или, по крайней мере, подозревает. Но они никогда не говорили об этом прямо. Слишком страшно было произнести вслух.

– Береги себя, – сказала Лена.

– Постараюсь.

Она встала, подошла к нему, села на подлокотник кресла и обняла. Максим уткнулся лицом ей в живот, вдыхая знакомый запах. Ваниль, корица, домашний уют.

– Я тебя люблю, – сказал он в ткань халата.

– Я знаю. – Она гладила его по голове, как ребёнка. – Я тоже.

Они просидели так до полуночи, почти не разговаривая. Просто быть рядом. Просто чувствовать тепло друг друга. Просто запоминать.

Потом была ночь – короткая, тревожная, с пробуждениями каждые два часа. Лена спала, отвернувшись к стене. Максим лежал на спине, смотрел в потолок и думал о завтрашнем дне. О бомбе. О террористах. О трёхстах пятидесяти тысячах человек, которые даже не подозревают, что их жизнь висит на волоске.

И об Алисе. О её смехе. О её рисунках. О том, как она говорит «папа».

Под утро он провалился в сон без сновидений.

Утро было серым и тихим. Максим встал раньше всех, сварил кофе, приготовил завтрак. Когда Лена вышла на кухню, он уже был одет и готов к выходу.

– Не будила Алису? – спросила она.

– Нет. Пусть спит.

– Она расстроится.

– Я знаю. – Максим допил кофе и поставил чашку в мойку. – Передай ей, что я вернусь быстро. И что мы обязательно пойдём в парк.

– Передам.

Они стояли в прихожей, глядя друг на друга. Максим вдруг понял, что не может уйти просто так. Что-то держало его, тянуло назад, в спальню, к дочери.

– Что? – спросила Лена, заметив его колебания.