Айвен Норт – Квантовая петля (страница 5)
Из зеркала на него смотрел Артём Соколов. Тридцать пять лет. Небритая физиономия с глубокими морщинами у рта. Тёмные круги под глазами – хроническое недосыпание и алкоголь. Шрам на левой брови – память о драке в порту пять лет назад. Татуировка на шее – якорь и надпись «Свобода», которую Соколов набил в пьяном угаре и теперь стеснялся.
Максим привык к этому за семь лет. Но каждый раз, когда он видел в зеркале чужое лицо, внутри что-то сжималось.
– Работа, – сказал он себе. – Просто работа.
Он оделся – дешёвый комбинезон, куртка с порванным рукавом, ботинки со стоптанными каблуками. Проверил карманы. В левом – горсть мелочи, смятая пачка сигарет, зажигалка. В правом – коммуникатор с треснутым экраном и пластиковая карточка, на которой оставалось сорок три кредита.
Сорок три кредита. На станции, где чашка кофе стоила двадцать, это означало, что Соколов был практически на мели. И это объясняло, почему он согласился на встречу, которая должна была состояться сегодня.
Максим вызвал в памяти данные миссии. Встреча с Кротовым, 10:00 по станционному времени, бар «У Тони» в четвёртом секторе. Кротов – мелкий жулик, который последние месяцы крутился вокруг «Наследников Земли». По данным разведки, он должен был вывести Соколова на Волкова – лидера террористов.
Оставалось два часа.
Максим посмотрел на свои новые руки. Чужие руки. Руки человека, который через три недели должен был либо проснуться с деньгами в банке, либо не проснуться вообще.
– Извини, Артём, – сказал он тихо. – Но у меня там дочь.
Он вышел из каюты в длинный коридор, освещённый тусклыми лампами дневного света.
Станция «Эдем-5» была чудом инженерной мысли. Огромное колесо диаметром три километра, медленно вращающееся вокруг центральной оси, создавало искусственную гравитацию на внешних уровнях. Внутренние уровни, ближе к оси, были зонами невесомости – там располагались склады, промышленные зоны и трущобы, где селились те, кто не мог платить за комфорт.
Четвёртый сектор, куда направлялся Максим, находился где-то посередине – достаточно далеко от туристических зон, чтобы быть дешёвым, но достаточно близко, чтобы не превратиться в полное гетто. Здесь жили рабочие, мелкие служащие, всяческий криминальный элемент и те, кто просто не вписался в гламурную жизнь верхних уровней.
Коридоры постепенно расширялись, превращаясь в галереи с магазинчиками, забегаловками и ларьками. Пахло жареной едой, дешёвыми духами и ещё чем-то кислым – то ли от неисправной вентиляции, то ли от самой станции, которая медленно старела вместе с её обитателями.
Максим шёл, вживаясь в тело. С каждым шагом он чувствовал себя всё более уверенно. Это было как настраивать музыкальный инструмент – постепенно, шаг за шагом, пока звук не станет чистым. Он учился двигаться как Соколов – чуть сутулясь, чуть шаркая ногами, с лёгкой раскачкой, которая выдавала человека, привыкшего к долгому стоянию на ногах.
– Эй, Сокол! – окликнул его кто-то сзади.
Максим обернулся. К нему подходил мужик лет сорока в промасленной робе – из тех, кто работает в машинном отделении. Лицо показалось смутно знакомым – память Соколова подсказала: Вадик, механик, должен пятьдесят кредитов с прошлого месяца.
– Здорово, – сказал Максим, копируя интонации Соколова.
– Ты чего такой кислый? – Вадик подошёл ближе, дохнул перегаром – с утра уже успел. – Башка трещит?
– Типа того.
– А я тебе говорил – не мешай бормотуху с синте-пивом. – Вадик хлопнул его по плечу. – Слышь, когда долг отдашь? Мне самому зажать.
– На днях, – пообещал Максим. – Жди.
Вадик посмотрел с сомнением, но спорить не стал – махнул рукой и пошёл дальше.
Максим двинулся к четвёртому сектору. Чем дальше, тем больше народу появлялось на галереях – начиналась утренняя смена. Рабочие в синих комбинезонах, официантки в униформах местных забегаловок, охранники с дубинками на поясах. Обычная жизнь обычной станции, где триста пятьдесят тысяч человек даже не подозревали, что через три недели всё может превратиться в пыль.
Бар «У Тони» находился в тупике, за которым начиналась промышленная зона. Место было не для туристов – тёмное, прокуренное, с липкими столами и стойкой, за которой стоял сам Тони – огромный лысый мужик с татуировками на руках и равнодушным взглядом.
Кротов уже был там. Сидел в углу, пил пиво и нервно крутил в пальцах зажигалку. Увидев Максима, он дёрнулся, но быстро взял себя в руки.
– Артём, садись, – сказал он, когда Максим подошёл. – Заказывай.
Максим сел напротив. Заказал кофе – Соколов предпочёл бы пиво, но Максиму нужна была ясная голова.
– Ну? – спросил он, когда официантка принесла заказ. – Что за дело?
Кротов оглянулся – жест чисто рефлекторный, в баре никого, кроме них, не было.
– Дело серьёзное, – сказал он вполголоса. – Крупняк. Если провернём – на всю жизнь хватит.
– Мне впаривают так каждый раз.
– В этот раз не впаривают. – Кротов наклонился ближе. – Ты слышал про «Наследников»?
Максим сделал вид, что задумался.
– Которые против станции воюют?
– Они самые. – Кротов понизил голос до шёпота. – У них работа есть. Им нужен человек, который может достать оборудование. Хорошее оборудование, с допусками. Ты в теме?
– В теме. – Максим отхлебнул кофе – паршивый, пережжённый. – А что именно надо?
– Не здесь, – Кротов покачал головой. – Потом. Если согласен, я сведу тебя с нужным человеком. Завтра.
Максим помолчал, делая вид, что раздумывает. Память Соколова подсказывала: Кротов – скользкий тип, может и подставить. Но Соколов был в отчаянном положении – сорок три кредита на карте не оставляли выбора.
– Риск какой? – спросил Максим.
– Обычный. – Кротов пожал плечами. – Ну, могут посадить. Или убить. Но если не поймают – озолотишься.
– Оптимист ты, Крот.
– Реалист. – Кротов допил пиво одним глотком. – Так что? Согласен?
Максим сделал паузу. Семь секунд – ровно столько, сколько нужно, чтобы не выглядеть слишком заинтересованным.
– Согласен, – сказал он наконец.
Кротов кивнул, достал из кармана смятый листок, протянул Максиму.
– Завтра, 20:00, склад 47 в промышленной зоне. Придёшь один. Если приведёшь хвост – убьют обоих.
Максим взял листок. На нём было написано только: «47/пром. 20:00».
– Я приду, – сказал он.
– Смотри. – Кротов встал, бросил на стол несколько мятых купюр. – Я за пиво заплатил. Ты за кофе сам.
И вышел, не оглядываясь.
Максим остался сидеть, допивая остывший кофе. Первый контакт состоялся. Теперь оставалось ждать.
Он смотрел на свои чужие руки и думал об Алисе. О том, что через три недели всё это закончится. Он вернётся домой, обнимет её, и они пойдут в парк. Обязательно пойдут.
Он ещё не знал, что парка не будет.
Оставшийся день Максим потратил на то, чтобы изучить территорию.
Он бродил по станции, запоминая коридоры, переходы, запасные выходы, расположение камер наблюдения. Память Соколова помогала – контрабандист знал «Эдем» как свои пять пальцев, все тёмные углы, все дыры в системе безопасности, всех ментов, которых стоило обходить стороной.
К вечеру Максим вернулся в каюту, лёг на скрипучую койку и закрыл глаза. Нужно было связаться с координатором – передать информацию о первой встрече.
Связь осуществлялась через имплант – крошечное устройство в затылке, которое работало на квантовой запутанности с базой в будущем. Максим сосредоточился, представил интерфейс, и перед внутренним взором загорелась голограмма.
Голограмма погасла. Максим открыл глаза и уставился в потолок с плесенью.