Айвен Норт – Квантовая петля (страница 2)

– Там тебя руководство ищет. Срочно.

– У меня сорок восемь часов отдыха. Сказали же.

– Сказали. – Стас понизил голос. – Но это другое. Пришёл вызов с самого верха. Прямое распоряжение Совета.

Максим замер с чашкой у губ.

Совет Временного Контроля собирался только для критических миссий. Для тех, где на кону стояли миллионы жизней. Для тех, где ошибка пилота означала не просто провал операции, а нечто гораздо худшее – разрыв ткани реальности, парадокс, который невозможно исправить.

– Что случилось? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Не знаю. – Стас пожал плечами. – Мне не докладывают. Но они вызвали всех свободных пилотов. Ты, Вересаева, Громов. Сказали: через час быть в Зале Собраний.

Максим допил кофе одним глотком. Вкус вдруг стал металлическим.

– Через час так через час.

Он встал, чувствуя, как противно ноют колени – всегдашняя реакция на выход из петли. В душе он всё-таки успеет. И домой позвонит по дороге. Скажет Лене, что задерживается. Скажет Алисе, что привезёт ей тот самый конструктор, который она просила на прошлой неделе.

Но он ещё не знал, что конструктор ей уже не понадобится.

Зал Собраний находился на пять уровней ниже капсульного отсека. Максим спускался в лифте и чувствовал, как с каждым этажом воздух становится тяжелее – герметичные переборки, системы защиты от временных аномалий, свинцовые пластины в стенах. Здесь, в сердце «Хроноса-9», время текло иначе. Часы отставали на семнадцать секунд от официального времени Москвы – кто-то когда-то пошутил, что это плата за возможность прыгать через десятилетия.

В зале уже были люди. Максим узнал Анну Вересаеву – высокую блондинку с холодными глазами, лучшего пилота их поколения. Она сидела в кресле с прямой спиной и смотрела перед собой, не моргая. Рядом с ней переминался с ноги на ногу Илья Громов – молодой, нервный, с вечно взлохмаченными волосами. Илья был талантлив, но слишком эмоционален для этой работы. Максим иногда удивлялся, как его ещё не списали.

– Корсаков, – кивнула Анна.

– Вересаева. Громов. – Максим сел рядом. – Что известно?

– Ничего, – отозвался Илья. – Держат в неведении, как школьников. Сказали – ждать.

Они ждали. Минуту, две, пять. Максим думал об Алисе. Она сейчас в школе – или уже дома? Лена забирает её в три. Интересно, какой у неё сегодня был день? Может, они пекли печенье, как иногда делают по средам? Алиса любит возиться с тестом, вся перемазывается мукой, а потом гордо показывает папе кривые звёздочки и сердечки.

– Товарищи пилоты.

Голос заставил его вздрогнуть. В зал вошёл человек, которого Максим видел только на голограммах, – директор «Хроноса-9» Виктор Сергеевич Рокотов. Седой, подтянутый, с лицом, которое не выражало ничего, кроме абсолютной уверенности в своей правоте. За ним шли трое в штатском – члены Совета, судя по значкам на лацканах.

– Благодарю, что пришли так быстро, – продолжил Рокотов, занимая место во главе стола. – Ситуация требует немедленного вмешательства.

Он коснулся экрана перед собой, и над столом загорелась голограмма.

Максим знал эту станцию. Её знал каждый – «Эдем-5», крупнейший космический мегаполис на орбите Земли. Сто пятьдесят тысяч постоянных жителей, ещё двести тысяч временных – туристы, учёные, коммерсанты. Собственная экосистема, собственное правительство, собственная валюта. Жемчужина человеческой цивилизации, как любили говорить журналисты.

– Две недели назад, – голос Рокотова стал жёстче, – наша агентурная сеть зафиксировала активность группы «Наследники Земли».

Максим слышал о них. Радикальные экотеррористы, считающие, что человечество должно вернуться на планету и забыть о космосе. Обычно они ограничивались порчей оборудования и пропагандой. Но…

– Они заложили бомбу, – сказал Рокотов, и голограмма сменилась схемой станции. Красная точка пульсировала в самом центре «Эдема» – в районе главного реактора. – Термоядерное устройство. Мощность достаточна, чтобы уничтожить станцию полностью. Время активации – через семнадцать дней по нашему времени. В прошлом, куда вам предстоит отправиться, – через три недели.

В зале повисла тишина.

Триста пятьдесят тысяч человек. Максим вдруг отчётливо представил себе этих людей. Семья из трёх человек в кафе с видом на Землю. Влюблённые, которые кружатся в невесомости в парке развлечений. Учёный, склонившийся над микроскопом в лаборатории. Ребёнок, который держит за руку маму и показывает пальцем на проходящий мимо корабль.

Ребёнок.

– Кто лидер? – спросила Анна. Голос у неё был деловой, без тени эмоций.

– Бывший инженер станции по имени Дмитрий Волков. – Рокотов махнул рукой, и над столом появилось лицо – обычное, непримечательное, с усталыми глазами. – Уволен два года назад за нарушения техники безопасности. Обида переросла в ненависть. Собрал вокруг себя таких же обиженных.

– Мы знаем, где бомба? – спросил Максим.

– Приблизительно. – Рокотов увеличил схему. – Реакторный отсек, уровень семь. Но точное местоположение неизвестно. Бомба замаскирована, возможно, встроена в оборудование. Вам нужно будет внедриться, найти её и обезвредить до того, как Волков активирует детонатор.

Максим смотрел на голограмму и чувствовал, как внутри поднимается холодная волна – та самая, что всегда приходила перед сложным заданием. Смесь адреналина и страха, приправленная профессиональным интересом.

– Контейнеры? – спросил он.

– Подбираем. – Рокотов кивнул одному из своих помощников, и тот вывел на экран новые лица. – У нас есть три кандидата. Первый – техник-ремонтник, работает в том же секторе. Второй – мелкий контрабандист, крутится в тех кругах, где может пересечься с Волковым. Третий – охранник.

Максим изучал лица. Техник – слишком заметно, слишком много народу его знает. Охранник – жёсткий график, сложно будет маневрировать. Контрабандист…

– Этот, – сказал он, указав на второе фото. – Кто он?

– Артём Соколов, тридцать пять лет, – отчитался помощник. – Замешан в мелких махинациях, два раза привлекался за контрабанду запчастей. Имеет связи с криминальным миром станции. Идеальный вариант – он как раз ищет выход на серьёзных людей.

– Почему он?

Максим пожал плечами.

– Лицо. У него лицо человека, которому нечего терять. Такие легче идут на контакт с террористами.

Рокотов одобрительно кивнул.

– Хорошо. Корсаков, ты пойдёшь по этому профилю. Вересаева – техник, подстрахуешь на станции. Громов – охранник, будешь обеспечивать прикрытие. – Он посмотрел на всех троих. – Задание высшей важности. Триста пятьдесят тысяч жизней. Ошибок не прощу.

Максим кивнул. Внутри холодная волна превратилась в лёд.

– Сколько у нас времени на подготовку? – спросила Анна.

– Двадцать четыре часа. Потом прыжок. – Рокотов встал, давая понять, что аудиенция окончена. – Свободны. Детали получите у координаторов.

Они выходили из зала молча. В лифте, поднимаясь наверх, Илья вдруг спросил:

– Вы когда-нибудь думали, что будет, если мы ошибёмся?

– Не думал, – отрезала Анна.

– Думал, – сказал Максим. – Поэтому не ошибаюсь.

Он вышел из лифта первым и направился к выходу. В кармане вибрировал коммуникатор – Лена прислала сообщение: «Ужин в семь. Алиса сделала для тебя рисунок. Не опаздывай».

Максим улыбнулся и набрал ответ: «Постараюсь. Рисунок покажи».

Через секунду пришла фотография. Алиса стояла посреди комнаты, держа в руках лист бумаги, на котором разноцветными фломастерами была изображена космическая станция, папа в скафандре и маленькая девочка с огромными глазами. Внизу корявыми буквами: «Мой папа спасает мир».

Максим смотрел на рисунок и чувствовал, как лёд внутри тает.

Двадцать четыре часа. Потом прыжок. Потом – три недели в чужой шкуре, среди чужих людей, с одной мыслью: спасти.

Он ещё не знал, что спасение станет проклятием.

Дом находился в старом районе Москвы, который чудом уцелел после реконструкции двадцатых годов. Пятиэтажки из настоящего кирпича, дворы с деревьями, лавочки у подъездов – анахронизм, за который люди платили бешеные деньги. Максим иногда думал, что именно здесь, в этом островке прошлого, он держится за реальность.

Ключ повернулся в замке, дверь открылась, и на него обрушился запах. Запах дома – смесь Лениных духов, Алисиных красок и чего-то вкусного из кухни.

– Папа!

Маленький ураган врезался в ноги, обхватил колени и повис. Максим наклонился, подхватил дочь на руки и закружил, слушая её визгливый смех.

– Папа, ты представляешь, мы сегодня в школе рисовали космос, и я нарисовала тебя!

– Я видел, – сказал Максим, целуя её в макушку. Пахло шампунем и чуть-чуть – пластилином. – Красивый папа. Прямо как настоящий.

– Ты лучше, – серьёзно сказала Алиса и чмокнула его в щёку. – А мама сказала, что ты опять будешь работать и ужинать с нами не будешь?

– Буду. – Максим поставил дочь на пол и начал разуваться. – Сегодня буду.

Из кухни вышла Лена. У неё было то самое выражение лица – смесь радости и тревоги, которое появлялось всегда, когда он возвращался после задания. Она не знала, чем он занимается на самом деле, но догадывалась. Жёны пилотов всегда догадываются.