Айван Херб – Том Сойер в 21 веке (страница 7)
Музыкант покачал головой с раздражением:
– Очень даже возможно, что вернутся. И не одни, а с полицией.
Том усмехнулся, явно не воспринимая его слова всерьёз:
– Полиция? Они что, сами на себя заявление напишут?
Музыкант вздохнул и тихо, с горькой усмешкой пояснил:
– Они напишут на вас. Формально-то они ничего не делали, только разговаривали. А вот вы, получается, на них напали.
– А то, что они оскорбляли Бекки, это уже не считается? – резко бросил я, не сумев сдержать раздражения.
Музыкант вздохнул и тихо, с горькой усмешкой пояснил:
– Оскорбления тут мало кого волнуют. Полиция слишком вольно трактует понятие свободы слова.
Мы быстро свернули с площади и поспешили затеряться среди безжизненных переулков, окружённых сверкающими небоскрёбами. Вокруг было непривычно пустынно и гулко, только эти безразличные громадины равнодушно наблюдали за нами сверху вниз.
Том шёл молча, нахмурившись и глубоко засунув руки в карманы. Я видел, что его терзает какая-то тяжёлая мысль, и ничуть не удивился, когда он наконец поднял голову и раздражённо обратился к Музыканту:
– Я всё же не могу понять. Растолкуй мне: что я должен был делать? Просто стоять и смотреть, как этот урод пристаёт к Бекки?
Музыкант пожал плечами и негромко ответил, явно без желания продолжать этот разговор:
– Мог бы позвать полицию и ждать.
Том резко остановился и с недоверием уставился на него:
– И спокойно слушать, как они её оскорбляют? Да за это время они могли бы и ещё что-нибудь выкинуть!
Музыкант отвёл взгляд и тихо пробормотал:
– Многие так бы и поступили…
Бекки заметно вздрогнула и крепче обхватила себя руками за плечи, словно её вдруг пробрал холод. Том заметил это, нахмурился ещё сильнее и с досадой отвернулся, не говоря больше ни слова.
Неловкую паузу прервал мой живот, громко и жалобно заурчавший от голода.
– Ну хоть кто-то тут помнит, что не только великими битвами жив человек, – Том усмехнулся и, словно стряхивая с себя напряжение, хлопнул меня по плечу. – Нужно раздобыть еды, не ловить же нам крыс. Гек, давай посмотрим, что у нас с деньгами.
Он сунул руку в карман и достал несколько монет. Музыкант мельком взглянул на них и спросил с явным недоумением:
– Что это?
Том поднял брови и сразу перешёл в наступление:
– Что значит «что это»? Это доллары! Смотри – звонкие, тяжёлые, серебряные. Тут не ошибёшься.
Он уверенно провёл ногтем по ребру одной из монет и стукнул её о каменную стену, отчего раздался чистый, приятный звон.
– Слышишь? Самые что ни на есть настоящие.
Музыкант снова бросил взгляд на монеты, но теперь выглядел озадаченным:
– Ну… Это-то понятно, но они же старые.
Том фыркнул еще больше заводясь.
– Да ты что! Это самый новый доллар, который я держал в руках.
Музыкант, не выдержав, протянул руку:
– Дай-ка посмотреть.
Том вложил одну монету ему в ладонь. Музыкант повертел её в пальцах, присматриваясь внимательнее. На лице его медленно проступило удивление. Он перевёл взгляд на Тома и осторожно проговорил:
– Ну, как сказать… Этой штуке почти 180 лет.
Мы замерли, словно внезапно окунулись в ледяную воду. Том растерянно моргнул, потом пожал плечами, пытаясь сохранить видимость спокойствия:
– Как такое может быть?
Музыкант посмотрел на него ещё более удивлённо и медленно, чётко произнёс:
– Очень просто, если учесть, что сейчас на дворе 2025 год.
Том снова моргнул. Услышанное никак не укладывалось у него в голове:
– Какой?
– Две тысячи двадцать пятый, – повторил Музыкант с нажимом.
Я почувствовал, как земля качнулась под ногами, и инстинктивно переступил, пытаясь удержать равновесие. Бекки ошеломлённо уставилась на Музыканта, прижав пальцы к губам, будто боялась выкрикнуть что-то совершенно нелепое.
Том медленно потёр висок, явно пытаясь осмыслить услышанное. Наконец он вздохнул и произнёс себе под нос подчёркнуто спокойно:
– Ну… Это хотя бы объясняет некоторые странности… – Потом продолжил, обращаясь к Музыканту, сам не веря своим словам – Ты спрашивал, откуда мы. Думаю, теперь я знаю ответ. Мы из 1848 года, как бы невероятно это не звучало…
Через секунду Музыкант рассмеялся так искренне и легко, что мы даже не успели обидеться.
– Ладно, – сказал он, всё ещё улыбаясь. – Не ждите, что я прямо сейчас вам поверю. Но и спорить не стану. Каждый играет в те игры, которые ему по душе.
Он еще покрутил монету, задумчиво глядя, как она ловит свет, и добавил:
– Если эта монета настоящая… она стоит куда больше, чем просто доллар.
Том поднял голову, и в его глазах мелькнула живая искорка надежды и азарта:
– Значит, мы не просто бродяги.
Музыкант чуть усмехнулся, одарив нас ироничным взглядом:
– Ну… бродяги, конечно. Но, по крайней мере, обеспеченные.
Бекки, словно наконец придя в себя, немоного по-детскм спросила:
– И мы можем купить еды?
Музыкант кивнул, словно прикидывая в уме возникшие варианты:
– Возможно. Но есть предложение получше.
Том сразу встрепенулся и подался вперёд с искренним любопытством:
– Какое?
Музыкант махнул рукой в сторону ближайших улиц, уводящих нас в глубь незнакомого города:
– Пошли. Покажу вам истинный вкус уличной жизни.
Мы бодро шагали за Музыкантом по узким переулкам. Том шёл чуть впереди, вертя головой по сторонам с интересом исследователя. Бекки держалась чуть настороженно, но всё чаще поглядывала на витрины и вывески.
Наконец Музыкант остановился перед большим, потрёпанным баком, из-под крышки которого торчали края каких-то коробок и обёрток.
– Ну что, прибыли. Здесь мы найдём нам ужин.
Бекки растерянно уставилась на бак: