Айван Херб – Том Сойер в 21 веке (страница 5)

Парень уже явно начал нервничать:

– Э-э, да я серьёзно, можешь хоть загуглить, если не веришь.

Том нахмурился, явно сбитый с толку.

– Гугли?! – ошарашенно повторил Том. – Это ещё что за дьявольская команда?

Парень помотал головой, не решаясь то ли смеяться, то ли бежать от нас подальше.

– Боже, окей… Ладно, пришелец, смотри внимательно.

Он вытащил из кармана маленькую гладкую коробочку и коснулся её пальцем. В тот же миг поверхность коробочки засветилась так ярко, что Бекки вскрикнула и отскочила на шаг.

Я тоже невольно отшатнулся, а Том застыл, разинув рот.

– Что за колдовство… – прошептал я, уставившись на светящуюся штуковину.

Парень, явно довольный нашим изумлением, снова коснулся её пальцем, и вдруг на поверхности появилось чёткое изображение: улицы, линии, надписи – и сверху большие, отчётливые буквы: «New York City».

– Чёрт возьми, Том! – прошептал я, хватая его за локоть. – Это что, карта?

– Да, приятель, карта, – кивнул парень. – Гугл-карты, чтобы точно знать, где находишься.

Том нервно сглотнул, но через секунду его глаза азартно загорелись:

– Гек, вот бы в жизни не поверил, что увижу такую штуку своими глазами! Это же ведьмин компас!

– Чего? – не понял я.

– Ведьмин компас! Ну, магический прибор, который ведёт тебя, куда захочешь, будто читает твои мысли!

Бекки осторожно наклонилась поближе, словно коробочка могла её укусить.

– Наш пастор говорил, что магии не существует и все это дремучие выдумки. Но сейчас я готова поверить во все, что угодно.

Тем временем парень с интересом нас разглядывал, подолгу задерживая взгляд на нашей одежде. В конце концов он по доброму улыбнулся:

– Окей, народ, классные у вас костюмы. И вы прям живёте своими ролями. Верю, как по Станиславскому!

Он быстро спрятал светящуюся штуку в карман, помахал нам рукой и поспешил прочь, оставив нас стоять посреди улицы в полной растерянности. Я уже был готов запаниковать, как вдруг до меня донёсся тихий звук – голос, который был похож на чистый ручей, пробивающийся сквозь камни.

Кто-то пел. Ясно, мелодично, и одновременно как-то очень грустно. В нём звучала непонятная тоска, и я даже не сразу смог бы сказать, мужской это голос или женский.

Я обвёл глазами улицу, стараясь разглядеть того, кто поёт. Музыкант сидел на мостовой у стены дома, одетый в мешковатую, потрёпанную одежду. Она была чистая, но я сразу понял, что этот человек не всегда знает, где проведет ночь.

Лицо почти полностью скрывал капюшон, из-под которого выбивались темно-русые, растрёпанные пряди волос. Он перебирал струны старенькой гитары так легко и плавно, словно та была продолжением его рук.

Мы медленно подошли ближе, стараясь не мешать. Прохожие почти не обращали внимания на музыканта – лишь иногда кто-то останавливался и бросал в раскрытый футляр монету или бумажку. Певец же, казалось, никого не замечал вокруг, словно находился в каком-то своём, далёком от всех мире. И именно это показалось мне странно знакомым и близким. Словно он тоже чувствовал себя чужим здесь.

Бекки осторожно коснулась моего плеча:

– Гек, ты так застыл, будто первый раз музыку слышишь.

Я пожал плечами, не зная, как объяснить ей, чем этот голос так зацепил меня.

– Не спрашивай почему, но мне кажется, этот парень нам поможет.

Я сделал шаг вперед и просто сказал:

– Ты здорово поёшь.

Музыкант усмехнулся, не поднимая головы:

– Тогда кидай монету в футляр, раз понравилось.

– Извини, – ответил я. – У нас всего несколько долларов. Мы только что прибыли и никого тут не знаем. И, если честно, нам нужна помощь.

Музыкант, наконец-то удостоил нас вниманием. Он оценивающе посмотрел на нас и через секунду спросил:

– Откуда прибыли, из прошлого?

Мы растерянно переглянулись, не понимая, шутит он или говорит всерьёз.

– Не хотите говорить, дело ваше. Ну, а ночевать-то вам есть где?

Том вопросительно взглянул на нас с Бекки.

– Ещё как-то не было времени подумать, – признался он.

Музыкант задумчиво почесал затылок, потом сгреб монеты в карман, легко поднялся на ноги и закинул гитару за спину.

– Можете пойти со мной. Я знаю место, где можно переночевать. Не лучший отель в городе, зато бесплатно и никто не гонит.

Бекки смотрела на Тома, ожидая от него решения.

– Ну что, – Том пожал плечами и улыбнулся, – раз других предложений нет, веди.

Мы двинулись следом, и я вдруг почувствовал, что тревога внутри меня отступила. В этом непонятном и чужом городе рядом появился кто-то реальный, живой, не похожий на равнодушных призраков, проходивших мимо. Кто-то, кто мог стать нашим проводником в этом новом мире.

– Как вас зовут-то? – спросил музыкант, шагая чуть впереди и не оглядываясь.

– Том, – бодро ответил Том.

– Бекки, – тихо ответила она, будто еще не решив, можно ли доверять незнакомцу.

– Гек, – коротко отозвался я, стараясь, чтобы голос прозвучал твердо. Моё имя сейчас казалось единственной вещью, в которой я был абсолютно уверен.

– А тебя-то как звать?

– Иногда кричат «эй, парень» или «эй, девчонка». Иногда просто «приятель». Зови, как хочешь.

Музыкант вел нас по лабиринту узких переулков, в которых мерцали тусклые фонари и яркие непонятные вывески. Вскоре переулки закончились, и мы оказались на широкой площади, окружённой сверкающими высотными зданиями, чьи окна горели сотнями холодных огней.

Площадь выглядела так, словно здесь недавно закончилась какая-то битва, после которой никто не собирался прибираться. Повсюду лежали разбросанные вещи: одеяла, потрёпанные пальто, старые сапоги. Люди располагались прямо на земле, на каменных скамьях, и даже внутри больших бумажных коробок, превращённых в подобие маленьких домов. Кто-то завернулся в газеты, свернувшись клубком, чтобы хоть как-то согреться в прохладном ночном воздухе.

Двое бродяг ожесточённо дёргали за ручку металлическую телегу, набитую до верха самым разным хламом. Из неё то и дело вываливались старые жестянки, мятые коробки и лоскуты тряпок, а сама телега невыносимо грохотала и звенела, будто собиралась развалиться.

– Отпусти, чёртов ворюга! – яростно шипел бородатый мужчина, изо всех сил тянувший телегу на себя. – Это моё добро, чтоб тебя!

– Сам ты вор! – огрызался второй, помоложе, но не менее грязный и злой. – Твоя телега у фонаря осталась! Руки убрал!

Они так яростно перетягивали друг у друга свою добычу, что шум стоял нестерпимый. От этого грохота проснулся кто-то в картонной коробке неподалёку и раздражённо заорал:

– Заткнитесь, уроды! Если сейчас же не угомонитесь, я встану и вломлю обоим!

Для меня этот шум и скандал были как отголоски давно забытого прошлого, в которое я надеялся никогда не вернуться. Том наблюдал за происходящим внимательно, но без особого удивления – уличные стычки не были для него в диковинку. А вот Бекки, смотрела на эту сцену с растущим ужасом, явно представляя, как ей предстоит провести ночь среди этих людей.

Мы медленно пошли дальше, осторожно пробираясь между лежащими повсюду вещами и людьми, стараясь отыскать место, где можно было бы хотя бы немного передохнуть. Вглядываясь в лица, я с удивлением отметил, что не все вокруг выглядели так, будто давно махнули на себя рукой. Среди всей этой нищеты и разрухи попадались люди аккуратные и ухоженные. Особенно выделялся один мужчина, сидевший чуть поодаль на небольшой каменной скамье. Он был уже немолод, явно за пятьдесят, и выглядел настолько элегантно, словно только что покинул банк или адвокатскую контору. Его тёмное пальто казалось безупречно чистым, ботинки блестели даже в тусклом свете фонарей, и я с трудом мог поверить, что такой солидный господин оказался среди тех, кто давно потерял всякую надежду.

Лицо мужчины освещала тонкая плоская коробка, излучавшая ровный, холодный свет. Он быстро и нервно стучал пальцами по этой коробке, словно пытался поймать что-то, что постоянно ускользало от него.

Том, явно разделяя моё удивление, внимательно разглядывал странного мужчину. Немного поколебавшись, он подошел к незнакомцу и обратился максимально уважительно:

– Простите, сэр, что беспокою вас, но не могу удержаться от вопроса: что вы делаете?

Мужчина не поднял глаз, продолжая быстро и раздражённо стучать по светящейся коробке, и ответил почти машинально:

– Работаю. Пожалуйста, не отвлекайте меня сейчас.