Айван Херб – Том Сойер в 21 веке (страница 4)

Мы осторожно перешли в соседний зал, надеясь увидеть наконец что-нибудь знакомое и понятное. Но не успел я сделать и двух шагов, как неуклюже налетел на деревянный прилавок. Я отскочил назад и тут же поднял глаза на круглолицего мужчину в белом фартуке, который широко улыбался, протягивая мне аппетитную булку, щедро присыпанную мукой.

– Простите, сэр, я случайно, – пробормотал я, чувствуя, как горят уши от неловкости.

Но мужчина не ответил и даже не пошевелился. Я растерянно уставился на него и только тогда понял, что это был вовсе не живой человек. Это был манекен.

– Да уж, Гек, – нервно усмехнулся Том, – похоже, он на тебя не обиделся.

Бекки подошла чуть ближе, осторожно рассматривая фигуру.

– Они такие… как будто сейчас заговорят, – прошептала она, и голос её чуть дрогнул.

Я с нарастающим беспокойством огляделся по сторонам. Вокруг нас застыли сцены из нашей собственной жизни, будто кто-то собрал всех знакомых людей и навечно заморозил их прямо посреди привычных дел. Вон джентльмен в монокле и цилиндре, важно разговаривающий с дамой под кружевным зонтиком, чуть дальше двое мальчишек замерли с удочками на плече, словно прямо сейчас сбежали с уроков и шли на речку.

Рядом застыл газетчик, босые ноги которого были перемазаны уличной грязью, а лицо и руки казались такими живыми, что я ожидал услышать его громкий голос, зазывающий купить свежий номер. Я подошёл поближе и внимательнее его рассмотрел:

«14 июня 1845 года», – прочитал я дату на газете.

– Эта газета трёхлетней давности, – растерянно пробормотал я.

– Видать, с тех пор ничего интересного не случилось, – неуверенно усмехнулся Том, но улыбка быстро сползла с его лица.

Я осторожно двинулся дальше. У стены была установлена целая группа индейских типи, возле которых стояли воины в боевой раскраске и с перьями в волосах. Один из них, высокий и суровый, пристально смотрел вдаль, сжимая в руках копьё, словно собирался отправиться на охоту прямо сейчас.

Я наклонился к небольшой табличке, прикреплённой у его ног, и прочитал вслух:

– «Быт и культура индейских племён XIX века. Последние вольные охотники Дикого Запада».

По моей спине пробежал неприятный холодок. Мы будто попали внутрь собственной жизни, застывшей и выставленной напоказ.

– Том, а вдруг, это действительно проклятие, и мы теперь часть этой выставки?

Том дёрнулся, как лошадь от шороха змеи, открыл рот, но не сказал ни слова. Он растерянно переводил взгляд с фигуры индейца на газетчика и обратно, словно ожидал, что кто-то из них сейчас оживёт и начнёт говорить с нами.

Холодный, гадкий страх медленно пополз у меня по спине, заставляя сжиматься всё внутри. Но в этот момент прямо над головой кто-то настойчиво ударил в металлический гонг: «дин-донг-данг».

Мы вздрогнули и резко посмотрели вверх. Но, прежде чем мы успели понять, откуда прозвенел этот странный звук, зал наполнил ровный, совершенно лишённый жизни голос:

– Внимание! Музей закрывается через пятнадцать минут. Просьба ко всем посетителям покинуть здание.

Меня буквально пригвоздило к полу. Этот голос не принадлежал человеку, в этом я был уверен. Он звучал пусто и холодно, будто кто-то произносил заранее заученные слова.

Бекки схватила Тома за руку, и сжала её так сильно, что он почти вскрикнул от боли. Её глаза расширились от ужаса.

– Том… Гек… – прошептала она дрожащим голосом. – Кто… кто сейчас это сказал?

Том метнулся взглядом по сторонам, пытаясь сориентироваться, и хрипло произнёс:

– Пожалуй, пора убираться отсюда. Кто-нибудь помнит, откуда мы пришли?

Мыслей, куда идти, не было никаких. Музей казался запутанным лабиринтом, и я почти смирился с тем, что нам суждено плутать здесь вечно.

– Смотрите! Что это? – Бекки указала рукой в дальний конец зала.

Там, словно путеводная звезда, обещая спасение, неярко светилась зелёная надпись EXIT. Мы поспешили на свет, стараясь не смотреть в глаза пугающе живым фигурам, и молча молясь, чтобы дверь вывела нас обратно в знакомый мир.

Глава 2

Если честно, я никогда не любил слишком чистые вещи. Ну, знаете, те, что выглядят так, будто ими никто никогда не пользовался. Мне всегда казалось, что немного грязи только украшает: земля под ногтями, пыль на сапогах, заплатки на одежде – это и есть настоящая жизнь.

Но сейчас, шагнув из музея наружу, я сразу ощутил разницу. Воздух казался легче, чище, словно в нём чего-то не хватало. Я вдохнул ещё раз, пытаясь понять, чего именно, и вдруг понял: не пахло ни дымом, ни пылью, ни даже навозом. Пахло совсем иначе, почти никак.

Я огляделся и мгновенно почувствовал, как по спине побежали мурашки. Это был не тот город, в котором мы оказались вчера. И дело было не только в воздухе.

Бекки съежилась и прижалась вплотную к Тому, лицо её выражало полную растерянность.

– Том… Где мы вообще? – её голос почти сорвался на шёпот.

Я поднял голову. Здания вокруг были выше, чем я когда-либо видел. Они уходили вверх, гладкие и ровные, будто гигантские зеркала, поставленные на ребро. Многие окна уже горели тем же ровным светом, что и потолок в музее. Ни привычных вывесок с облупившимися буквами, ни клеток с курами на балконах, ни даже простых карет и лошадей.

Зато вдоль улицы, прямо перед нами, проносились повозки. Вернее, что-то похожее на повозки, только странные, гладкие и тёмные, сделанные из стекла и металла. У них не было лошадей. Они не скрипели, не стучали колёсами по мостовой, а просто катились сами по себе тихо, почти бесшумно. Я непроизвольно шагнул назад, ощущая, как внутри всё холодеет от ужаса.

Опустив взгляд на мостовую, я осторожно потрогал её ногой. Гладкий серый камень, никаких следов грязи или даже простой уличной пыли. Только кое-где валялись какие-то странные бумажные коробки и стаканы – крепкие и добротные на вид. Было удивительно, что их просто так бросили на землю. Но даже этот мусор казался слишком аккуратным.

– Том, – прошептал я, стараясь справиться с дрожью в голосе, – может мы вышли через неправильную дверь? Давай вернемся в музей и попробуем еще поискать?

Том молча покачал головой и напряжённо застыл. Он выглядел как никогда испуганным.

– Гек, очевидно, мы попали в переделку, каких еще не видывали. Место, хоть и странное, но какие-то люди вон ходят. Давай поймаем кого-нибудь и спросим, что это за место и дальше решим, что делать.

Том решительно шагнул к прохожему – мужчине в короткой куртке и узких, словно детских, штанах. В ушах у него торчали странные белые затычки, и он двигался вперёд так быстро, словно за ним гнались пчёлы.

– Эй, сэр! – громко позвал Том, поднимая руку. – Мы тут немного заблудились…

Мужчина даже не повернул голову, просто шагнул в сторону и обогнул Тома.

– Эй, да стой же ты! – Том замахал руками перед его лицом. – Ты глухой или слепой?!

Ноль внимания. Мужчина продолжал идти дальше, будто Том был пустым местом.

– Он даже не моргнул! – ошеломлённо прошептал Том, отступая назад и поворачиваясь к нам. – С ним точно что-то не так.

Бекки тихо всхлипнула и испуганно прошептала:

– Гек был прав. Это точно проклятие. Вдруг мы стали призраками?

Я вздрогнул и медленно опустил взгляд на свои ладони. Мне отчаянно хотелось возразить, но вместо этого из горла вырвался лишь тихий сиплый звук:

– Призраки? Ты имеешь в виду, что мы умерли и теперь… это загробный мир?

Том нервно фыркнул, явно стараясь казаться уверенным:

– Ну уж нет! Если бы я умер, то точно чувствовал бы себя получше!

Но его голос звучал не слишком убедительно. Он резко шагнул вперёд, буквально перегородив дорогу парню в странной рубашке без единой пуговицы и в широченных штанах, которые были ему очевидно велики и чудом держались на бедрах. Из под штанов торчало исподнее. Парень шагал в развалочку, как бы пританцовывая.

– Эй, приятель! – громко сказал Том и ухватил парня за плечо, проверяя, настоящий ли тот.

Парень испуганно дёрнулся и непонимающе уставился на Тома.

– Ты чё, псих?

Том с облегчением отпустил его и даже улыбнулся:

– Нет, просто мы заблудились. Подскажи-ка, в каком мы городе?

Парень недоверчиво прищурился, переводя взгляд с Тома на нас с Бекки, потом осторожно сказал, словно боялся неправильного ответа:

– В Нью-Йорке, чувак… Ты серьёзно не в курсе?

– Нью-Йорк?! – ахнула Бекки.

Я нервно покосился на Тома:

– Том, это какой-то… другой Нью-Йорк. Наш был совсем не такой.

Но Том меня уже не слушал. Он сосредоточенно смотрел парню в глаза, будто пытаясь поймать его на лжи.

– Точно Нью-Йорк? А не шутишь?