Айван Херб – Том Сойер в 21 веке (страница 13)
Незнакомец снова коротко извинился за то, что облил меня водой, и отошёл в сторону, оставив меня постепенно приходить в себя. В этот момент рядом появился Том с бумажным стаканчиком кофе и тарелкой с печеньем.
– Кофе, конечно, жидковат, зато печенье очень даже неплохое, – сообщил Том, протягивая мне стаканчик, и только через мгновение внимательно взглянул на меня. – Эй, ты в порядке? Выглядишь, словно камень проглотила.
Я благодарно кивнула и взяла чашку, чувствуя, как тепло напитка помогает окончательно вернуться в реальность.
– Давайте уйдём отсюда, – негромко попросила я, взглянув на друзей.
Мы направились к выходу, но тут Гек внезапно остановился, издав удивлённый свист:
– Гляньте-ка, что за штуковина?
У стены стоял высокий стеклянный прямоугольник, слегка светившийся изнутри. На гладкой поверхности сами собой перелистывались страницы книги, будто кто-то невидимый неторопливо их просматривал.
Том зачарованно уставился на странное устройство.
– Что это, волшебная книга? – осторожно спросил он.
Джей без особого почтения ткнул пальцем в стекло:
– Просто инфоэкран. Как зеркало, только показывает не тебя, а картинки. Смотрите!
Он ловко провёл пальцем по стеклу, и страницы ожили. Моисей развёл воды, ковчег заплясал на волнах, Иона провалился прямо в пасть огромной рыбы.
Том сглотнул и настороженно покосился на Джея:
– Это что, всё происходит прямо сейчас?
– Да нет же! Просто красивая анимация, – Джей как будто говорил с малышом. – Ну, типа как в театре, только на стекле.
Я заинтересованно наклонилась и почти решилась сама перевернуть страницу, когда на экране вдруг вспыхнула надпись:
«Доступно обновление приложения Библия. Хотите обновить?»
Это случилась так неожиданно, что я одним прыжком оказалась у Тома за спиной:
– Том, это же знамение! Как у Валтасара!
Гек осторожно приблизился, разглядывая светящиеся буквы:
– А у Валтасара была возможность выбрать «Отложить на потом»?
Я нервно взглянула на надпись. Действительно, там было написано «Обновить сейчас» и «Отложить на потом».
– Кто решает, когда наступит это «потом»? – прошептала я.
Джей небрежно пожал плечами:
– Наверное, тот, кто обслуживает эту штуку…
Я медленно перевела взгляд на него, чувствуя, как прежнее беспокойство снова нарастает:
– Ты хочешь сказать, что кто-то сидит и решает, что в Библии уже что-то устарело и ее пора обновить?
Наступила тишина. Мы напряжённо переглянулись. Но Джей только фыркнул и расхохотался:
– Ну хватит уже! Я начинаю верить, что вы действительно из прошлого. Не могут сразу три человека быть такими тёмными в технологиях, – Джей по очереди посмотрел нам в глаза. – И расслабьтесь вы уже. Никто не может переписать мироздание одним нажатием кнопки.
Глава 4
Солнце сразу ударило в глаза, ослепительно яркое и горячее, как и положено в конце июня. Я остановилась на мгновение, чувствуя, как горячие лучи постепенно прогоняют остатки всего этого нелепого безумия – про хейт, лайки и закрытые матки. Том выглядел вполне довольным: в его глазах снова горела та самая искорка, которая предвещала очередную авантюру.
– Ну что, теперь разживёмся деньгами? – спросил он, хлопнув Гека по плечу.
– Было бы неплохо, – проворчал тот. – Булки-то кончились. А печенья я всего две горсти сгреб в карман, даже до вечера не хватит.
Том задумчиво покрутил в руках старый серебряный четвертак.
– Надо бы к старьёвщику. В таких местах всегда знают цену хорошей вещи.
– Если ты говоришь про антикварные лавки, то по воскресеньям они все закрыты, – ответил Джей.
Том вздохнул и ещё раз внимательно посмотрел на монету. Было видно, как он мысленно перебирает варианты. Наконец его лицо просветлело:
– Тогда идём к ростовщику, – усмехнулся Том. – Всё что угодно могло поменяться за 280 лет, но ростовщики – народ постоянный.
– Ещё бы, – хмыкнул Гек. – Мой старик относил им всё, что не было прибито к полу. Такие люди работают без выходных и праздников.
– К ростовщику? – переспросила я, не до конца понимая, что это за заведение, но подозревая, что там не продают леденцы и ленточки.
– Это вроде банка, только без лишних вопросов, – пояснил Гек. – Приносишь ему вещи, он даёт тебе деньги под проценты. Потом, если повезёт, можно выкупить обратно. Хотя моему старику почти никогда не везло.
Лавка ростовщика оказалась небольшим тесным помещением с металлической решёткой и прилавком, уставленным странными вещами – часами, старым инструментом, подсвечниками и даже парой чучел каких-то неведомых птиц. За решёткой сидел человек, похожий на пирата, только без сабли и попугая – зато с золотой серьгой в ухе и недельной щетиной.
Он лениво взглянул на нас, но сразу оживился, когда Том выложил монету на прилавок – словно хищник, почуявший добычу.
– Сколько дашь? – небрежно бросил Том, покачиваясь на каблуках так, будто ему было абсолютно безразлично, что ответит ростовщик.
Пират взял монету, внимательно поднёс её ближе к свету, повертел, потом провёл пальцами по краю, словно проверяя, настоящая ли.
– А, четвертной, – пробормотал он с пренебрежением и равнодушно бросил: – Пятьдесят баксов.
Том вздёрнул бровь так, будто ростовщик предложил ему пуговицы вместо денег.
– Пятьдесят? Ты либо слепой, либо шутишь. Это же серебряный четвертак 1845 года!
Он уже потянулся за монетой, словно собираясь уйти, но Пират поспешно его остановил:
– Ладно-ладно, не горячись. Семьдесят.
Том тяжело вздохнул и покачал головой с таким выражением, будто имел дело с неразумным ребёнком.
– Да хоть сто. Всё равно смешно. Один серьёзный джентльмен из Сент-Луиса… – Том замялся, словно вспоминая имя или решая, стоит ли его раскрывать, – дал бы за неё не меньше пяти сотен. Но мне деньги нужны сейчас, так что готов пойти навстречу. Но не за такую малость.
Пират снова покрутил монету между пальцами и раздражённо постучал ею по прилавку:
– Двести пятьдесят. И не пытайся тут водить меня за нос!
Том вскинул брови и ухмыльнулся:
– Вот теперь уже почти серьёзно говорим. Хотя до справедливой цены всё ещё далековато.
– Двести семьдесят, и либо берёшь, либо ищешь дурака в другом месте, – буркнул ростовщик, нервно почёсывая щёку.
– Сдается мне, одурачить хотят меня, – бросил Том, дерзко улыбнувшись. – Триста восемьдесят, и расходимся довольными.
Пират громко хрустнул костяшками пальцев, снова посмотрел на монету, потом на нас, и снова на монету, словно надеялся, что она вдруг потеряет в цене просто от его взгляда. В конце концов он тяжело вздохнул и почти прорычал:
– Ладно, триста пятьдесят, и чтобы ноги твоей на моей палубе больше не было!
– По рукам! – с широкой улыбкой заключил Том, забирая деньги и пряча их в карман. – Приятно иметь дело с честным человеком.
Ростовщик только раздражённо махнул рукой, а мы вышли на улицу.
Снова оказавшись под ярким дневным светом, Джей спросил:
—Погоди, вчера ты готов был расплатиться этим четвертаком в магазине. Откуда ты вдруг узнал его настоящую цену?
Том ухмыльнулся и расправил плечи: