Айван Херб – Том Сойер в 21 веке (страница 12)

Женщина доверительно коснулась моей руки, наклоняясь ближе:

– Закрытая матка – это отсутствие любви и счастья. Мужчины просто не смогут тебя почувствовать, не смогут по-настоящему полюбить. Ты будешь одна. И даже запросы к Вселенной уже ничем не помогут. Поэтому сейчас, пока ты ещё молода, самое время научиться этому искусству, иначе… – её взгляд стал почти сочувствующим, – будет уже поздно.

– Нет, – перебила я её, пытаясь улыбнуться и скрыть нарастающую панику, – у нас всё хорошо. Мы с моим молодым человеком любим друг друга, и я… я не думаю, что у нас есть такие проблемы.

Она слегка покачала головой, улыбаясь чуть грустно и понимающе, словно говорила с ребёнком, отказывающимся верить во что-то очевидное:

– Конечно, милая, конечно. Вы любите друг друга, никто не спорит. Пока что. Но ведь ты уже замечала, правда? Он иногда становится чуть холоднее, менее внимательным, словно отвлекается на что-то, незаметно отдаляется от тебя. Ты это чувствовала, я вижу по твоим глазам.

Она приблизилась ещё ближе, её голос стал почти интимным, окутывающим, не оставляющим места для возражений:

– А представь, появится кто-то более опытный, взрослая женщина, которая дышит правильно и вся сияет энергией, перед которой он просто не сможет устоять. Ведь это не значит, что он тебя разлюбит, вовсе нет. Просто её женская энергия будет сильнее твоей. А он, бедный мальчик, просто не сможет ничего с собой поделать… Понимаешь теперь, почему нельзя откладывать?

Я ощутила, что больше не могу слушать этот голос, который, лишал меня воли и заставлял сомневаться в том, что недавно казалось таким простым и ясным. Я сделала шаг назад, пытаясь высвободить руку из её цепких пальцев, и почти сразу натолкнулась спиной на кого-то, кто стоял совсем близко.

– Простите, пожалуйста… – пробормотала я растерянно, резко повернувшись.

Передо мной стояла женщина в строгом тёмном платье, с аккуратно собранными волосами, чуть тронутыми сединой, и внимательными глазами, которые, казалось, давно уже следили за мной. Она смотрела серьёзно, почти строго, но с лёгким оттенком жалости.

– Не извиняйся, девочка. Это не твоя вина, что тебе трудно справиться с тем, что живёт внутри тебя, – произнесла она с авторитетной убеждённостью.

– Что вы имеете в виду? – я почувствовала, как в груди сжимается комок.

Она чуть прищурилась, словно читая что-то невидимое на моём лице:

– Настоящая беда – не в твоём дыхании или в твоих желаниях. Всё гораздо глубже, это идёт из твоей семьи, твоего рода. Ты ведь и сама чувствуешь, правда?

Я хотела возразить, но слова застряли в горле, и вместо уверенности прозвучало растерянное:

– Нет, у меня хорошая семья, мама очень добрая и…

– Конечно, добрая, – перебила она спокойно, но настойчиво. – Именно поэтому она никогда не расскажет тебе всего. У вас в роду были несчастья и беды, которые скрывали даже друг от друга. Но их невозможно скрыть от судьбы. Я вижу, как это уже проступает на твоём лице – ты повторяешь их путь, даже не замечая этого.

Её слова звучали с неприкрытым сожалением, и от этого внутри меня словно рвалась тонкая нить, удерживающая от безумия.

Голоса троих незнакомцев смешались в голове, повторяя одни и те же слова, всё громче, настойчивее и страшнее. Я закрыла глаза, пытаясь отогнать от себя эти навязчивые видения, но они стали ещё ярче, окружив меня со всех сторон.

– Ты уже пожелала что-то неправильное, девочка, я это чувствую! – нашёптывал мужчина с бородой. – Вселенная не прощает ошибок!

– Мужчина твой уже отдаляется, ты сама замечала, правда? – с притворной заботой подхватывала женщина с розовыми волосами. – Скоро появится другая, более сильная женщина, и ты останешься совсем одна!

– Ты повторишь судьбу своей матери, своей бабушки, всех несчастных женщин твоего рода! – голос третьей женщины звучал резко и безжалостно. – Уже сейчас в тебе живёт это проклятье, тебе не уйти от него!

Их голоса вращались вокруг, сливаясь в один страшный, нарастающий вихрь. Казалось, душа моя разрывалась на части, теряя связь с реальностью. Я не могла ни двинуться, ни вдохнуть, лишь беспомощно слушала, как незнакомцы кружили вокруг, повторяя всё снова и снова, бесконечно и неумолимо.

– Твои желания губительны!

– Ты навсегда останешься одна!

– Проклятье уже внутри тебя!

В этот момент я окончательно потеряла способность бороться. Казалось, ещё мгновение – и я навсегда исчезну в этой темноте, лишённая надежды и спасения…

Вдруг что-то холодное и шипящее ударило мне прямо в лицо, заставив резко вздрогнуть и открыть глаза. Передо мной стоял высокий мужчина, пытаясь совладать с бутылкой газированной воды, из которой под его руками во все стороны продолжала разлетаться шипящая струя и мелкие брызги.

– Ой, простите, пожалуйста! – пробормотал он и широко улыбнулся, явно смущённый своей неловкостью. – Я совершенно случайно…

Я глубоко вдохнула, словно резко вынырнув на поверхность после удушливой темноты, и ощутила, как пелена кошмара быстро рассеивается, возвращая меня в реальность. Всё ещё не вполне понимая, что произошло, я сумела улыбнуться ему в ответ:

– Нет, нет, не извиняйтесь! Спасибо вам, вы… вы будто спасли меня.

Он внимательно посмотрел на меня и неожиданно спросил, кивая куда-то за моё плечо:

– Слушай, а что это за странные черти вокруг тебя вьются?

– Черти?.. – я невольно оглянулась, почувствовав, как только что отпущенное беспокойство снова цепляется за меня. – А разве они могут войти в церковь?

– Ох, здесь им легче всего. Их жертвы совсем беззащитны, потому что не ждут нападения.

– Что же они хотели от меня? Забрать мою душу? – спросила я серьёзно и почти с ужасом.

Мужчина негромко рассмеялся:

– Твоя душа им без надобности. Они охотятся за твоим кошельком, а гадят в душу исключительно для того, чтобы упростить себе охоту. – Он внимательно посмотрел на меня, явно замечая, что я ещё не совсем понимаю его слова, и терпеливо пояснил: – Видишь ли, чтобы человек стал послушным и лёгкой добычей, они сначала должны сделать его слабым и уязвимым. Для этого они и вселяют в тебя страх, тревогу, чувство вины, заставляют сомневаться в самых простых вещах и убеждениях. И когда ты перестаёшь верить себе и начинаешь бояться, ты готова согласиться на любой абсурд, лишь бы избавиться от этого страха.

Я поёжилась, осознавая, как близка была к тому, чтобы поверить во всю эту страшную чепуху, которую мне только что внушали.

– Значит, вы окропили их святой водой?

Он снова рассмеялся, глядя на меня с искренним удивлением:

– А разве бывает другая вода? Вся вода святая, потому что её нам даёт Земля. Она и есть наше настоящее божество. Нам не нужны ни сложные ритуалы, ни чужие обещания счастья. Всё уже есть – воздух, чтобы дышать, вода, чтобы утолять жажду, вкусная еда, возможность любить, смеяться, обнимать близких, чувствовать тепло солнца и прохладу дождя, мечтать и просто жить. Разве это не настоящее чудо?

Я оглянулась на алтарь, на крест, потом снова посмотрела на незнакомца, чувствуя лёгкое замешательство, и осторожно уточнила:

– То есть вы хотите сказать, что Земля и есть наш Господь, который нас создал?

Он улыбнулся тепло и чуть примирительно, как будто прекрасно понимал мои сомнения.

– Это просто мои мысли, я вовсе не претендую на абсолютную истину, – незнакомец улыбнулся и пожал плечами. – Но почему бы и нет? Если Земля действительно живая, если она разумна и заботится о нас – а для меня это очевидно – разве нельзя сказать, что именно она и есть тот Бог, которого мы все пытаемся найти?

Я слегка нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова.

– Ты только подумай, – продолжил он. – Ветер, песок и даже растения способны постепенно разрушать целые горы, а вулканы за несколько дней создают новые острова посреди океана. Но всё это либо слишком грубо, либо слишком долго. И вот появляется человек. Всего за какие-то тридцать лет он может превратить бесплодную пустыню в город, взмывающий в небо на целый километр.

Мне сложно было представить, как такое вохможно, но я все равно кивнула.

– Люди уверены, что построили этот город только для себя. Прямо как бобёр, который валит бревна и строит плотину через реку. Его плотина меняет всё вокруг: появляются тихие заводи, куда приходят рыбы и птицы, вода становится чище, расцветают растения, животные находят новый дом и пищу. Всё связано. Как и бобру, нам кажется, что мы делаем всё только для собственного удобства и комфорта. Но вдруг выяснится, что Земля использует нас совсем для другой, намного более важной цели?

– Какой же цели? – заинтересованно спросила я, уже полностью вовлечённая в его рассуждение.

– Вот смотри, наши машины. Им нужно топливо.

– Как уголь? – уточнила я, сразу подумав о пароходах и густом дыме над Миссисипи.

– Уголь, газ, нефть, – кивнул он. – Всё это миллионы лет пролежало под кожей Земли, словно гной, скрытый под зажившей раной. И сейчас человек вытаскивает это наружу, сжигает и возвращает обратно в воздух, в виде углекислого газа, необходимого растениям. Планета становится зеленее и красивее. Может, в этом и есть наше предназначение??

Я задумалась, чувствуя, что его слова звучат непривычно, но в них была удивительная ясность.

– А если это правда… тогда как же ей молиться?

– Мне нравится думать, что Земля смотрит на мир нашими глазами и чувствует его нашими сердцами. Поэтому, ответ на твой вопрос очень прост: относись к Земле с уважением, замечай красоту каждого рассвета и заката, приумножай эту красоту, и не забывай уносить с пляжа свои пустые бутылки. Вот и вся молитва.