Айрис Сорель – Шепот снежных бурь (страница 7)

Ступени под моими ногами эхом отзываются на каждый шаг. Мы спускаемся всё ниже, в самое сердце замка. Факелы, закреплённые на стенах, отбрасывают причудливые тени, создавая иллюзию того, что сотни неупокоенных душ кружат вокруг нас в неистовом танце. Их мерцающий свет пляшет на каменных стенах, словно пытается предупредить о грядущих неприятностях.

Четыре стража, облачённые в тяжёлые доспехи, стоят неподвижно, словно статуи, у застеклённой двери. Их взгляды холодны и пронзительны. Из-за двери доносятся приглушённые голоса, создавая атмосферу таинственности и напряжения.

Когда двери наконец открываются, передо мной предстаёт величественная картина. Огромный зал, наполненный светом и роскошью. Стол, за которым собрались члены семьи, буквально ломится от изысканных блюд. Ароматы специй и жареного мяса наполняют воздух, но мой аппетит давно пропал.

Дядя, соблюдая все правила этикета, представляет меня своей семье. Отец, словно чужой человек, сидит рядом с главой семьи, с аппетитом поглощая мясо какого-то дикого зверя. Рен напротив него выглядит бледным и отрешённым, его тарелка остаётся почти нетронутой.

Я окидываю взглядом собравшихся. Всех их я вижу впервые… Я не испытываю счастья, при виде тех, кто вроде должен быть мне семьей…

Делия, моя кузина и дочь младшего главы, смотрит на меня с явным превосходством. Рядом с ней, её брат и сын дяди – Адриан, чьи глаза выдают скрытую враждебность.

Их мать, мисс Кассандра, излучает холодное достоинство. Она сидит прямо, словно высеченная из мрамора статуя, и смотрит на нас сверху вниз – будто чужаки осквернили священное пространство своим присутствием. Все здесь, подобны ей – гордые, жадные до власти и богатства, готовые растоптать любого, кто окажется слабее. В их улыбках нет тепла, лишь острые края, способные ранить. И всех их, я вижу насквозь…

За столом также присутствуют кузен дяди и отца – Гайн, и его супруга, тётя Мейси. Их лица, словно маски из воска, за которыми сложно разглядеть истинные намерения.

По правую руку от меня сидит симпатичный юноша, сын Гайна и Мейси, по имени – Лорн. Его взгляд изучает, без злобы, но с любопытством. Рядом с ним – Рия, младшая дочь Кассандры. Её лицо скрыто за завесой длинных ресниц, но я чувствую: за этой кротостью таится нечто недоброе.

– Ты выросла красивой девушкой, также прекрасна, как и твоя мать. – произносит дядя Гайн, поглаживая свою густую бороду морщинистыми пальцами. Его слова звучат как насмешка. – Как жаль, что в тебе нет магического дара. В нашей семье такое впервые…

Его слова повисают в воздухе, словно тяжёлый камень, придавливая меня к месту. Я чувствую, как кровь отступает от лица, а в горле образуется ком. В этом доме я уже чувствую себя чужой, и его слова лишь подтверждают мои худшие опасения.

Я сжимаю кулаки под столом, заставляя себя смотреть прямо. Моя воля – не хрупкий цветок, а стальной клинок, закалённый в огне потерь.

– Возможно, отсутствие дара, вовсе не недостаток, а преимущество, – отвечаю я, и мой голос звучит твёрдо, несмотря на бурю внутри. – Ведь те, кто лишён магии, учатся полагаться на разум и силу духа.

В помещение на мгновение воцаряется тишина. Даже свечи будто замирают, их пламя дрожит, отражая моё внутреннее напряжение.

Кассандра усмехается – звук, похожий на скрежет металла по камню.

– Но в нашем мире сила определяется не словами, а силой. И твои силы, Мора, пока что оставляют желать лучшего, – взгляд Гайна скользит по моей шее, задерживаясь на рунах. Я чувствую, как они пульсируют, словно живые, отзываясь на резкую речь. – Тебе повезло родится в правящей семье. Будь благодарна.

Его слова – словно удар хлыста, но я сохраняю ледяное спокойствие. Пусть этот старик пытается уколоть меня, намекая на отсутствие магического дара – мне безразличны его насмешки и презрение всей этой высокомерной своры атефов.

Остальные не стесняются в выражениях, открыто насмехаясь над моим «недостатком». Их вежливость осталась за порогом этого зала, сменившись откровенной злобой.

– Кто же захочет взять тебя в жёны? Разве что кто-то из низшей касты, – ядовито цедит Делия, и её голос сочится презрением.

Кассандра, мать Делии, лишь ухмыляется, вытирая салфеткой испачканные губы:

– Для всей нашей семьи это тяжёлое бремя – осознавать, что в нашей родословной появился столь бесполезный отпрыск.

Делия наклоняется вперёд, её губы растягиваются в фальшивой улыбке.

– Знаешь, кузина, я всегда знала, что ты… Другая. Не такая, как мы. Но теперь вижу: ты просто тень, пытающаяся спрятаться за громкими словами, и за знатной семьей.

Адриан хмыкает, его глаза блестят, как лезвия.

– Тень, которая скоро исчезнет.

Лорн бросает на них быстрый взгляд, но молчит. Рия же продолжает прятать лицо за ресницами, но я замечаю, как её пальцы сжимают край скатерти.

Я чувствую, как внутри вскипает ярость – горячая, жгучая, почти осязаемая. Но я не позволяю ей вырваться наружу. Не здесь. Не сейчас.

– Интересно, – отвечаю я, и мой голос звучит тише, чем хотелось бы, но твёрдо, – что вы считаете «полезностью». Силу? Власть? Магический дар, который можно измерить и взвесить, как золото в сундуке?

Кассандра приподнимает бровь, её губы кривятся в холодной усмешке.

– О, не притворяйся, будто не понимаешь. В нашем мире ценность человека определяется его вкладом. А какой вклад можешь сделать ты? Ты – пустое место в великой цепи Сагитаров.

За столом раздаётся сдержанный смешок Делии. Адриан наклоняется вперёд, его глаза горят нескрываемым злорадством.

– Мама права. Ты даже не можешь защитить себя. Что уж говорить о семье.

Я медленно перевожу взгляд с одного лица на другое. В каждом – отвращение, насмешка, презрение. Даже Лорн отводит глаза, будто не хочет быть свидетелем моего унижения.

– Вы говорите о ценности, – произношу я, и мой голос крепнет, – но сами не видите дальше собственного носа. Сила не всегда в магии. Власть не всегда в титулах. А ценность человека… Она не измеряется…

Кассандра резко ставит бокал на стол. Звук резонирует в тишине, словно удар гонга.

– Довольно! – её голос режет воздух. – Ты смеешь учить нас? Ты, даже не достойна сидеть за этим столом?

Я чувствую, как руны на шее начинают пульсировать сильнее. Они горят, будто клеймо.

– Я сижу здесь, потому что это мой дом, – говорю я, глядя ей прямо в глаза. – Потому что я – Сагитар. И пусть у меня нет вашего дара, но есть то, чего у вас никогда не будет…

– Прекрати, Мора! – голос отца резонирует в зале, словно удар колокола.

Я вздрагиваю и наконец осознаю: всё вокруг замерло. Каждый взгляд пригвождён к моей вспышке, к моему непокорству. Даже Рен, всегда понимающий, всегда стоящий за моей спиной, смотрит с недоумением, будто видит меня впервые.

На мгновение в столовой повисает тяжёлая тишина. Даже свечи замирают, их пламя дрожит, отражая моё внутреннее напряжение.

Кассандра медленно откидывается на спинку кресла, её губы кривятся в довольной усмешке. Она наслаждается моей слабостью. Делия и Адриан переглядываются, их глаза горят торжеством.

– Ты забываешься, – продолжает отец, и его голос режет, как лезвие. – В этом доме есть правила. И ты обязана их соблюдать.

Его слова бьют больнее любой пощёчины. Я чувствую, как внутри всё сжимается, но не от страха, а от ярости.

– Правила? – мой голос звучит тише, чем я хотела, но твёрдо.

– Мора… – предупреждает Рен, но я не оборачиваюсь к нему.

Кассандра фыркает, её пальцы сжимают край стола.

– Девочка, ты даже не представляешь, что такое настоящая сила. Ты думаешь, это твоя строптивость? Это твоё упрямство? Нет. Сила – это власть. Власть над собой, над другими, над миром. Ты должна подчинится, впредь быть кроткой и послушной. Ты лишь тень, которая пытается стать солнцем.

Терпение дяди лопается. С оглушительным грохотом его кулак врезается в стол, заставляя посуду взлететь в воздух и разлететься на тысячи осколков. Стеклянные брызги мерцают в тусклом свете свечей, словно капли крови на мраморе.

– Довольно, Кассандра! – его голос гремит, словно раскат грома, разносясь по залу и отражаясь от каменных стен. – Кто позволил тебе унижать мою племянницу? У тебя нет ни стыда, ни манер… Ты также слишком избаловала наших детей! Но теперь я лично займусь их воспитанием, и твоим тоже!

Его пылающий взгляд пригвождает жену к стулу. Она опускает голову, поджав губы, пока он продолжает смотреть на неё сверху вниз. В его глазах – ледяная ярость, способная заморозить саму душу.

– Они – часть моей семьи и имеют те же права, что и все вы, – его голос звучит твёрдо и непреклонно, как приговор. – Никто не посмеет относиться к кому-либо здесь с презрением.

Воздух пропитан напряжением. Я чувствую, как по спине пробегает холодок.

Кассандра сидит неподвижно, её лицо скрыто тенью, но я замечаю, как дрожат её руки. Делия и Адриан переглядываются, в их глазах смесь страха и недоумения. Лорн и Рия кажутся растерянными, словно не могут поверить в происходящее. Рен смотрит на дядю с почтительным уважением, но в его взгляде мелькает и тень беспокойства.

Дядя медленно обводит взглядом собравшихся, и каждый под его взглядом словно уменьшается в росте. Его аура силы и власти заполняет комнату, вытесняя тьму и страх.

– Вы забыли, что такое честь и уважение, – продолжает он, и его голос эхом разносится по залу. – Этот дом не место для унижений и насмешек. Здесь мы должны поддерживать друг друга, а не рвать на части.