Айрис Сорель – Шепот снежных бурь (страница 6)

По мере продвижения перед нами открывается южная сторона двора, занятая массивной круглой башней. Там, высоко над землёй, сидят стражи, чьё присутствие кажется вечным и неизменным, как сама крепость, укрывшая нас внутри своего надёжного кольца стен.

Еще три башни возвышаются вдоль периметра – тяжёлые гранитные гиганты, будто несущие память о давно прошедших днях войны и мира.

В бледном, приглушенном свете трудно рассмотреть истинную красоту окружающих предметов. По тихим длинным коридорам дворца тянутся ряды старых живописных полотен.

Под потолком висит огромное количество роскошных подсвечников, украшенных тонкими золотыми узорами. Свет свечей едва пробивается сквозь хрустальные подвески, создавая причудливую игру теней и отражений.

Ловлю себя на мысли, что моя семья никогда бы не смогла содержать столько великолепия в своем доме. Мысли эти мимолетно посетили мое сознание, оставив легкий след досады и легкой зависти.

Но самое поразительное зрелище ждет меня впереди. Прямо перед нами возвышается массивная дверь, ведущая, скорее всего, в парадный приемный зал, высотой около трех метров, выполнена из бронзы, искусно покрытой тонкой позолотой. Украшенная изящной резьбой и инкрустациями, она производит впечатление величественного стража, охраняющего сокровенные секреты прошлого.

В дверях появляется женщина, чья красота не поблекла с годами, несмотря на то, что ей было далеко за сотни лет. Её осанка излучает благородство, а движения плавные, словно она скользит по воздуху. Когда она видит нас, нежная фарфоровая кожа лица заливается румянцем, а губы трогает тёплая, искренняя улыбка.

Она делает шаг вперёд, и в этом движении столько грации и достоинства, что мы невольно замерли. Её тонкие, ухоженные пальцы, украшенные старинными перстнями, протягиваются к моему отцу. На мгновение его суровое лицо преобразилось – напряжение ушло, уступив место редкому выражению нежности.

Отец, обычно сдержанный и неприступный, бережно берет её руку в свою и, склонившись, оставляет почтительный поцелуй на тыльной стороне ладони. Этот жест наполнен глубоким уважением и теплотой, которые редко проявлялись в его поведении.

– Тетушка… – шепчет он, и в его голосе звучит такая нежность, какой я никогда прежде не слышала.

– Ты слишком долго отсутствовал дома, племянник, – отвечает она тихим, мелодичным голосом, в котором слышатся нотки укоризны. – Твой отец болен, и теперь бразды правления взял в свои руки Офир. Самое время вернуться, – добавляет она с едва заметной иронией, которая мелькает в её циничной улыбке.

Не дожидаясь ответа, она величественно входит в зал, словно королева, принимающая подданных. Её шёлковое платье шелестит при каждом движении, а драгоценности на шее и в волосах мерцают в свете свечей, создавая вокруг неё ауру таинственности и власти.

Сердце колотится в груди, словно пойманная птица, пока я озираюсь по сторонам, не в силах осознать происходящее. Высокие своды потолка теряются в полумраке, а стены, словно произведения искусства, украшены резным мрамором и, кажется, даже драгоценными камнями.

– Брат, рад, что ты вернулся, – раздаётся голос, похожий на отцовский, но лишённый теплоты. Мужчина говорит с напускным безразличием, будто его совсем не трогают события. – Отец всё ещё отказывается видеть тебя. Лучше дождаться, пока он поправится. Прими мои соболезнования по поводу твоей утраты. И, как я понимаю, это твои наследники?

Я сжимаю руку Рена чуть сильнее. В этом замке даже воздух пропитан фальшью – он тяжёлый, вязкий, будто соткан из паучьих нитей. Хотя этот мужчина не кажется фальшивым… Однако мое чутье никогда не подводит меня!

Дядя поднимается с массивного трона – нет, не трона, а высокого стула, украшенного искусной резьбой. Его походка нетороплива, каждый шаг выверен и наполнен достоинством. Он движется, как хищник, знающий, что добыча уже в ловушке.

В отличие от роскошного дворца, одет он просто, без излишеств – ни драгоценных украшений, ни вычурных нарядов. Но в этой простоте читается расчёт: он не нуждается в блеске, чтобы внушать почтение. Его лицо гладко выбрито, а глубоко посаженные карие глаза, точная копия отцовских, внимательно изучают нас.

Я всматриваюсь в его черты, и с каждым мгновением сходство становится всё более очевидным. В его осанке, в манере держать себя, в изгибе бровей – везде читается фамильное родство. Даже лёгкая морщинка между бровями, появляющаяся, когда он хмурится, такая же, как у отца. Но если в дяде есть хотя бы тень тепла, то в отце всегда был, лишь лёд, словно застывший навеки.

– Твоя дочь удивительно похожа на неё, – произносит он, и в его голосе проскальзывает искренняя теплота. – У сына тоже есть её черты, но больше похож на тебя.

Его добрая улыбка на мгновение рассеивает ту горечь, что сковывает моё сердце. Он продолжает:

– Для всех вас уже готовы комнаты. Дети могут пройти на ужин, а затем слуги проводят их отдыхать. Нам же с тобой, брат, нужно ещё многое обсудить…

В его словах слышится намёк на то, что предстоящий разговор будет непростым, но необходимым.

Холодный взгляд отца пронзает меня насквозь, как и всегда. Его ледяное равнодушие к судьбе матери и наших с Реном жизням, ранит глубже любого клинка.

В тот роковой миг, когда тьма поглотила маму, я поклялась истребить всю нечисть в этом мире, очистить его от скверны любой ценой. Но как обрести силу, способную противостоять чудовищам? Этот вопрос терзает мой разум, словно голодный зверь. И этот, леденящий до ужаса, взгляд отца заставляет сомневаться…

Нас с Реном проводил в столовую, но между нами, будто пропасть молчания. Он словно стал ещё дальше, чем прежде. Роскошный стол ломится от изысканных блюд, но еда кажется безвкусной, словно пепел. Я механически ковыряюсь в тарелке, не чувствуя ни аромата, ни вкуса. Усталость и горе подступают к горлу.

После ужина, пожилая служанка провожает нас в покои. Её шаги эхом отдаются в тишине коридора. Глухие, размеренные, будто отсчитывающие последние мгновения моей прежней жизни. Я невольно задерживаю дыхание, прислушиваясь к этому мерному стуку, словно к биению сердца самого замка.

Покои Рена – напротив моих. Наши взгляды встречаются на мгновение. В его глазах читается не высказанная боль, та самая, что разъедает мою душу. Он хочет что‑то сказать, но лишь сжимает губы в твёрдую линию. Мы больше не дома…

Дверь захлопывается с глухим стуком, и я прижимаюсь к ней спиной, будто это защитит от ночных кошмаров. Кажется, что вот-вот аморок вломится и вонзит свои острые клыки мне в шею.

Слезы наконец прорываются сквозь плотину сдержанности. В этом мраке и одиночестве я позволяю себе быть слабой. Позволяю чувствам вырваться наружу. Мама… Её тепло, её забота – единственное, что согревало когда-то мою душу.

Я опускаюсь на корточки, прикрыв веки ладонями. Всхлипы вырываются из груди, эхом отражаясь от стен. Все, кого я встречала, были холодны и безразличны. Только мама дарила мне любовь и заботу. Метью… Мой маленький брат, чья жизнь оборвалась так жестоко. Его смех, его улыбка – всё это теперь лишь воспоминания.

«Может быть, моё рождение действительно принесло только несчастья?» – эта мысль терзает душу. Я должна была занять её место. Но судьба распорядилась иначе. Мама отдала свою жизнь ради меня. Почему?

Солнечный свет едва пробивается сквозь тяжёлые бархатные шторы, когда резкий звук открывающейся двери вырывает меня из сна. Две девушки в форменных платьях без стука врываются в мою комнату, нарушая моё личное пространство.

– Мисс, младший глава приказал вам присутствовать на семейной трапезе, – произносит одна из них, та, что с аккуратно уложенными в пучок волосами. Её изумрудные глаза выражают искреннее недоумение. – А пока я приготовлю для вас ванну.

Вторая служанка, не дожидаясь моего согласия, уже тянет меня к зеркалу, вооружившись расчёской. Их суетливая деятельность раздражает меня до предела. Терпеть подобное вмешательство в мою личную жизнь выше моих сил.

– Довольно! – мой голос звучит резко и твёрдо. – Я не привыкла, чтобы меня одевали и причёсывали. Соберусь самостоятельно и спущусь к завтраку в своё время.

Вижу, как в их взглядах вспыхивает смесь страха и раздражения. Развернувшись, я направляюсь в купальню, оставляя служанок позади.

После освежающего купания, я осматриваю приготовленный для меня наряд. Аметистовое платье действительно восхитительно – струящаяся ткань подчёркивает фигуру и мои глаза, не стесняя движений. Пышные юбки придают образу благородства, но открытые плечи невольно привлекают внимание к татуировке на шее. Не самое удачное решение, но выбирать не приходится.

Мои длинные волосы я решаю оставить распущенными, лишь аккуратно расчесав их. Когда выхожу из комнаты, те же две служанки уже поджидают меня.

– Мисс, мы должны сопроводить вас, иначе вы можете заблудиться в замке, – произносит одна из них с наигранной заботой.

Их присутствие раздражает, но спорить бесполезно. Замок действительно огромный и запутанный, а мне нужно сохранить силы для предстоящего разговора с младшим главой. Придётся смириться с их обществом хотя бы на время.

Мы идём по длинным коридорам, украшенным гобеленами и старинными картинами. Каждая деталь этого места дышит историей и величием, но я не могу насладиться красотой – слишком много мыслей занимает предстоящая встреча.