Айрис Сорель – Катаклизм сознания (страница 7)

Старлин остановился. Его профиль чётко вырисовывался на фоне кровавого неба.

— Это «Отголоски», — ответил он. — Фрагменты прошлого, застрявшие во времени. Они проигрываются каждую ночь, как заевшая пластинка. Но если вмешаться… — он резко обернулся, и его глаза блеснули в полумраке, — …Можно изменить настоящее, и тем самым, нарушить баланс.

Аэлита сглотнула.

— И что тогда?

— Тогда, — его голос стал тише, почти шёпотом, — мир может треснуть. И мы либо пройдём сквозь трещину… Либо станем такими же, как и они.

Аэлиту пробил озноб, будто кто‑то провёл ледяной иглой вдоль позвоночника. Она больше не задавала вопросов.

Девушка последовала за Старлином, заостряя взгляд на деталях вокруг.

Город дышал жизнью.

Иногда ей казалось, что асфальт подрагивал, словно под ним билось гигантское сердце. Фонарные столбы трепетали, отбрасывая тени, которые не совпадали с реальными очертаниями.

Аэлита сглотнула. Её пальцы непроизвольно сжались на рукояти кинжала.

Из трещины в асфальте сочился свет, словно материя источала его.

— Не смотри туда, — резко сказал мужчина. — Это разрыв. Если взглянешь, увидишь то, чего не должно быть.

Аэлита и Старлин шагали по тёмным улицам, словно два силуэта на фоне угасающего мира. Фасады покрыты трещинами, будто кожа, изъеденная временем.

— Куда мы идём? — резко бросила Аэлита, оглядываясь через плечо.

— В бункер, — коротко ответил Старлин, не сбавляя шага. — Там еще есть выжившие.

Он замолчал, будто взвешивал, стоит ли говорить дальше. Но, так и не успел сказать.

Из переулка выползло существо.

Оно напоминало человека лишь отдалённо. Тело было вытянуто, как у марионетки с оборванными нитями: конечности неестественно длинные, суставы изгибались под странными углами. Кожа бледная, полупрозрачная, будто её стянули с кого‑то другого и натянули поверх пустоты. А вместо лица… Темная впадина, где мерцали три вертикальных зрачка, как у насекомого.

— Тварь, — выдохнул Старлин, хватая Аэлиту за локоть. — Порождение искажённого времени. Они чувствуют тех, кто не заражен…

Существо зашипело. Звук, как скрежет металла по стеклу. Из его ладоней вырвались тонкие, как иглы, отростки, пульсирующее сине‑фиолетовым светом.

Аэлита не отступила.

— За убийство монстра будет награда? — спросила она. — Я не собираюсь бежать от каждой тени.

Она бросилась вперёд, полностью уверенная в своих игровых навыках.

Существо повернулось. Там зияла пустота, и в этой пустоте мелькали образы: взрыв в лаборатории; крики людей, застывших в жестах отчаяния; последний взгляд женщины, которая что-то говорила. Монстр рванул вперёд. Его «руки» протянулись, как щупальца, целясь в виски Аэлиты.

Девушка почувствовала, как её собственные воспоминания дрогнули. Словно кто‑то потянул за ниточки её памяти, пытаясь вытянуть их наружу.

— Какого черта! — она отшатнулась, но ноги будто приросли к земле.

Старлин схватил её за руку.

— Не дай ему коснуться! Если он заберёт хоть одно воспоминание, то станет сильнее.

Первый удар Старлина был резкий, точный. Он пришёлся в плечо твари. Лезвие вошло в плоть, но вместо крови из раны хлынул черный, маслянистый дым, с искрами, похожими на угасающие звёзды. Существо взвизгнуло.

Старлин метнулся сбоку. В его руке блеснул небольшой цилиндр — резонатор, устройство, способное «перематывать» короткие фрагменты реальности.

— Держись! — крикнул он, активируя прибор.

Пространство вокруг исказилось. Время на долю секунды застыло. Тварь замерла в прыжке, её тело дрогнуло, как кадр на заевшей плёнке.

Старлин воспользовался моментом и нанес еще один удар. Он с размаху вонзил нож в центр груди существа.

На этот раз дым вырвался фонтаном. Тварь рассыпалась на обрывки воспоминаний: мелькнули лица незнакомых людей, фрагменты улиц, шёпот чьих‑то последних слов. Через секунду от твари не осталось ничего. Лишь слабый запах озона и тишина.

Аэлита выдохнула, вытирая пот со лба.

— Итак, — она повернулась к Старлину, глаза заблестели в темноте. — Чего ещё ты не рассказал мне? И почему мне кажется, что бункер — это просто очередная ловушка?

Старлин посмотрел на неё с неясным оттенком то ли тревоги, то ли удивления.

— Бункер, — признался он. — Последнее убежище. Но там не так уж безопасно… Они знают, что мы идём.

Аэлита с вызовом усмехнулась, будто бросала перчатку самому миру.

— Ну что ж. Об этом мне не говорили перед запуском… — она сжала кулак, — пусть теперь попробуют меня остановить.

Старлин вздохнул.

— Ты действительно не боишься ничего, да?

— Боюсь, — отрезала она. — Но уж точно ни какой-то там игры.

Старлин странно взглянул на девушку, словно не понимал, о чем она говорит.

Они двинулись дальше.

Позади, в тени разбитых витрин, что‑то шевелилось. Словно там кишило множество разных существ.

Впереди, за поворотом, мерцал тусклый свет. А вокруг… Лишь ночь, полная существ, которые единственные помнили то, что люди давно забыли.

Аэлита и Старлин свернули в узкий переулок. Стены домов нависали над ними, будто собирались сомкнуться, отрезав путь назад. Затем, ещё один поворот, и перед ними распахнулась выжженная пустошь.

Раны времени... Почва растрескалась, словно пересохшее русло древней реки. На месте травы — пепельные клочья, шевелящиеся от едва заметного ветра. В воздухе висел запах гари, смешанный с чем‑то сладковато‑металлическим, будто здесь когда‑то пролилась не кровь, а расплавленные воспоминания.

— Идём, — коротко бросил Старлин.

Аэлита сжала кулаки.

«Это всего лишь игра, — твердила она себе. — Просто очередной поворот сюжета. Так должно быть. Так задумано».

Но тело не слушалось логики: ладони вспотели, в горле пересохло, а голод, до сих пор приглушённый страхом, вдруг ударил в сознание — резкий, настойчивый, и такой реальный.

«Когда я ела в последний раз? До погружения?»

Мысль царапнула, как гвоздь по стеклу. Не только голод настоящий, но и боль, и холод, и этот пепельный ветер не симуляция.

Старлин двинулся вперёд, к остаткам сожжённых кустов. Он наклонился, провёл пальцами по земле, и вдруг, поднял крышку, невидимую до этого момента.

Аэлита замерла.

— Люк? В этой пустоши? Я и не заметила!

Лестница, ведущая вниз, выглядела так, будто её сколотили из обломков. Деревянные ступени потрескались, перила шатались, словно вот‑вот рассыплются в пыль. Но Старлин ступил на них без колебаний.

Аэлита последовала за ним.

С каждым шагом вниз мир сжимался. Даже лунный свет угас совсем, сменяясь сумраком, в котором ничего не видно. Она слышала скрип ступеней, словно чей-то стон.

Она коснулась холодной, влажной стены. Пальцы скользнули по неровностям, и на миг ей показалось, что она ощущает слабый, ритмичный толчок, как у сердца, спрятанного глубоко под землёй.

Наконец, они оказались внизу.

Катакомбы.

Стены испещрены царапинами. В воздухе витает запах сырости и чего-то еще, впитавшегося в камни.