Айрис Сорель – Катаклизм сознания (страница 6)

— Это игра, — произнесла она твёрдо. — Значит, вы — часть кода. NPC. Программа.

Мужчина усмехнулся. Не насмешливо. Скорее с оттенком грусти, будто она сказала что‑то одновременно верное и наивное.

— А если я скажу, что и ты — часть кода?

Она отшатнулась.

— Что за бред?

— Не бред, — он шагнул ближе, и Аэлита вдруг осознала: его тень падала правильно. Не как у голограммы, не как у проекции, а как у настоящего человека в настоящем свете. — Ты думаешь, это просто симулятор? Что всё вокруг, лишь картинки и скрипты?

Он поднял руку, коснулся стены. Пальцы оставили лёгкий след на пыли. Слишком материальный для виртуальности.

— Здесь есть правила, — продолжил он. — Но есть и… Исключения. Те, кто помнит больше,чем положено. Те, кто чувствует границы.

Аэлита ощутила, как по спине пробежал холодок.

— Вы говорите так, будто сами не отсюда. Вы… Как и я игрок?

— А ты уверена, что ты не отсюда?

Вопрос повис между ними, тяжёлый, как камень.

Она вспомнила: как впервые вошла в Эхо, как почувствовала холод ветра, вкус пыли, боль от пореза на ладони. Как в «Отголосках» люди плакали по‑настоящему, а не по сценарию.

— Если это не игра… — сказала, с усмещкой она. — Тогда что?

Мужчина пристально посмотрел на неё, будто взвешивал, стоит ли говорить что-то.

— Это место, где память стала материей. Где прошлое не умирает, а застывает. И где те, кто слишком сильно цепляется за него…Остаются.

Он сделал паузу.

— Как твоя сестра.

Аэлита вздрогнула.

— Вы знаете о ней?

— Это было в день катастрофы, — сказал мужчина. — Твоя сестра видела то, что не должна. И она…вмешалась. Знаю, что ты найдёшь её. Но цена будет выше, чем ты думаешь.

Аэлита стояла в замешательстве.

— Вмешалась? Как? И раз вам так много известно… Скажите, как найти ее?

— Она попыталась остановить «Событие». — Его голос стал тише. — И теперь она не призрак, не воспоминание… А узел. Точка, вокруг которой всё вращается.

Он повернулся к ней.

— Ты можешь её спасти. Но для этого придется разрушить то, что держит этот мир.

Тишина.

Только тиканье часов — слишком громкое, слишком реальное.

Аэлита сглотнула. Она не понимала ни слова из того, что говорил ей незнакомец.

— Кто вы на самом деле? — спросила она наконец.

Мужчина улыбнулся. На этот раз искренне, почти тепло.

— Когда‑то я тоже искал кого‑то. — Он коснулся загадочно виска, где под кожей должен был быть нейроинтерфейс. — И понял, что иногда единственный способ спасти — это отпустить.

***

Все началось с этой чертовой игры…

Она вспомнила, как впервые переступила порог тестового центра.

Тогда ей казалось, что это просто очередная игра. Ещё один симулятор с пафосным названием.

«Когда я выйду, расскажу друзьям, как легко прошла все уровни. Может, даже запилю стрим».

Она помнила ощущение первого погружения — холод на коже, гул в ушах, а потом…

…потом мир сдвинулся.

Не как в VR‑очках, где картинка просто меняется. Нет. Это было похоже на то, как если бы её выдернули из собственного тела и выбросили в чужую реальность: с запахами, с ветром, с ощущением, что каждый шаг отдается в костях.

Она тогда подумала: «Графика крутая. Даже слишком». А потом поняла — это не графика. Это… Что-то другое.

Потом она заметила, что не может выйти.

Ни меню. Ни кнопки «отмена». Ни даже привычного индикатора заряда батареи в углу зрения.

Только тишина. И этот город. И люди, которые смотрели на неё, словно знали, что она здесь не по правилам.

И вот теперь, спустя часы блужданий, когда мир вокруг неё трещал по швам, когда память становилась валютой, а незнакомец знал ее имя, она всё ещё держалась за простую мысль:

«Я — игрок. И если эта игра хочет, чтобы я платила воспоминаниями… Чтож. Я решу, что отдать. И когда. И кому».

Она подняла голову к кровавому небу и усмехнулась.

ГЛАВА 3

— Старлин… — произнёс мужчина, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто представление. — Меня зовут Старлин.

Он посмотрел на Аэлиту так, будто ждал от неё не просто ответа. Что-то, способное открыть невидимую дверь между ними.

Аэлита настороженно замерла. Взгляд её скользнул по его лицу — резкие черты, тень под глазами, словно он не спал несколько ночей, а в уголках губ затаилась усталость.

— Что ж… Пора, — добавил он тихо, словно перешагивал через невидимую черту.

В тот же миг воздух дрогнул.

Где‑то вдалеке, будто из‑под земли, зазвучала музыка: низкий, тягучий ритм, напоминающий биение сердца огромного зверя. Небо окрасилось в темно-багряные тона, словно кто‑то пролил на холст запекшуюся кровь.

Ночь опустилась мгновенно, будто её сбросили с небес тяжёлым покрывалом.

Город ожил.

Но это было не пробуждение жизни, а скорее пробуждение кошмара.

Фонари мигнули и погасли. В окнах домов замелькали тени. Они двигались, как в замедленной съёмке, повторяя одни и те же движения. Где‑то вдалеке взвизгнули тормоза.

— Что за чертовщина?! — воскликнула Аэлита, невольно отступая на шаг. Она бросила картриджи в рюкзак, и пальцы сжались в кулаки, как у бойца, готового к удару.

Старлин не вздрогнул. Он лишь слегка повернул голову, прислушиваясь к хаосу вокруг, словно разбирал ноты в симфонии дикой музыки.

— Иди за мной, — сказал он, и в его тоне не было ни паники, ни раздражения. Только холодная, выверенная уверенность. — Ночью на улицах опасно. Скоро ты всё поймёшь… Если сможешь выжить.

Он шагнул вперёд, и тень от его фигуры растянулась по асфальту.

Аэлита колебалась. Но что‑то в его взгляде заставило её сделать шаг следом.

Они двинулись по улице, где кругом воцарилась жизнь. Воздух стал густым, как сироп, и Аэлита чувствовала, как он липнет к коже.

— Что здесь происходит? — прошептала она, оглядываясь на мелькающие в окнах силуэты. — Почему все они…? Они живы?