Айрина Лис – Здрасьте, я ваша тёща из Бездны (страница 8)

Я отставила кружку и оглядела пещеру. Порядок, который я успела навести за время чаепития, пока еще был далек от идеала, но уже внушал надежду. Кости, разбросанные по углам, были рассортированы по новым категориям, которые я набросала на куске коры: «Трубчатые (крупный рогатый скот?)», «Плоские (лопатки, таз)», «Мелкие (грызуны и прочая живность)», «Черепа (разное)», «Неопознанное (на экспертизу)». Возле каждой кучки я водрузила по банке с гнилушкой, чтобы было виднее. Лужи, насколько возможно, были отведены канавками в дальний угол, где и без того было болото. Адскую свечу я безжалостно затушила, невзирая на протесты Греты, и теперь в пещере воняло уже не трансформаторной будкой, а просто сыростью и старыми костями — что, согласитесь, уже прогресс.

Саму Грету я заставила отмыть руки и лицо от сажи и пыли. Теперь она выглядела не столько как Тёмный Некромант, сколько как изможденная студентка-медик перед экзаменом. Злюка, который имел наглость куснуть меня еще раз, когда я попыталась отодвинуть его от лужи, был в воспитательных целях привязан за ножку стола тряпкой, смоченной в успокоительной настойке (Грета клялась, что это валериана, я решила поверить). Он не возражал — тряпку он немедленно начал жевать и теперь пребывал в состоянии блаженного транса.

И вот, когда я уже почти закончила протирать спиртовой салфеткой — чудом уцелевшей в кармане халата! — маленькую замызганную черепушку какого-то зверька (Грета сказала, это «полевка-однодневка, магический потенциал — ноль, но для тренировки сгодится»), и размышляла о том, как же мне все-таки добраться до этого загадочного Лорда Мрака, в пещере что-то произошло.

Сначала я почувствовала запах. Нет, не запах — Ощущение. Словно в воздухе появилась новая нота, тяжелая, густая, как патока. Она перебила даже вездесущий аромат сырости и костей. Эта нота пахла... ну, если бы у страха был запах, он пах бы именно так. Чем-то холодным, как сталь на морозе, чем-то древним, как пыль забытых гробниц, и чем-то острым, как озон перед грозой. Только это была не гроза. Это было нечто иное.

Злюка, до этого блаженно жующий тряпку, вдруг издал сдавленный писк и попытался забиться под стол, натягивая поводок. Грета побелела так, что стала почти прозрачной. Ее кружка выпала из ослабевших пальцев и разбилась о каменный пол, но она этого даже не заметила. Ее глаза, и без того красные, расширились до размера блюдец, и она прошептала одними губами:

— Он... он здесь...

— Кто «он»? — не поняла я, поворачиваясь. Черепушка в моей руке тихо звякнула о столешницу. — Грета, что за...

И тут я увидела.

Воздух в дальнем углу пещеры, там, где еще недавно вздыхала гора старых саванов, начал сгущаться. Он не просто темнел — он сворачивался, как молоко в кислой среде, закручивался в тугие, маслянисто-черные клубы, которые дымились и перетекали друг в друга, словно живые. От этих клубов исходил тот самый холодный, металлический запах, от которого у меня мгновенно заныли зубы — не от страха, нет, а от какого-то странного, глубинного узнавания. Словно я столкнулась с чем-то, что было мне смутно знакомо по старым, забытым кошмарам.

Клубы сгустились в подобие высокой, человеческой фигуры, окутанной плащом тьмы. На мгновение мне показалось, что я вижу лицо — бледное, с острыми, аристократическими чертами, — но оно тут же скрылось в тени капюшона. А затем раздался голос.

О, что это был за голос! Низкий, вибрирующий, пробирающий до самых костей. От него, казалось, завибрировали стены пещеры, и жалкие остатки воды в лужах пошли мелкой рябью. Каждое слово было поставлено с такой театральной, величественной интонацией, что я на секунду почувствовала себя не в пещере некромантки, а в партере провинциального драмтеатра на премьере «Дон Жуана».

— Т-р-р-репещи, смер-р-ртная тварь! — пророкотал голос, и черная фигура сделала шаг вперед из клубов дыма. — Ибо я — дыхание твоей погибели! Я — тень на закате твоей жалкой, никчемной, лишенной всякого смысла...

Тут он осекся.

Потому что, во-первых, я не трепетала. Я стояла, уперев руку в бок, и смотрела на него с выражением, которое обычно приберегала для особо наглых менеджеров по продажам. А во-вторых, он наконец-то огляделся по сторонам.

Ну, и что он увидел? Пещера, которая, наверное, раньше была зловещим логовом Тёмного Мага, теперь напоминала склад стройматериалов после визита очень дотошной завхозы. Кости разложены по коробочкам (я нашла у Греты несколько пустых ящиков из-под кореньев и подписала их на скорую руку). Лужи отведены. Адская свеча погашена. Посреди пещеры, на чисто вытертом столе, аккуратным рядком выстроены инструменты — скальпели, пинцеты, какие-то крючочки, — все, что удалось отмыть от ржавчины. И за этим столом стоит женщина в помятом медицинском халате, неопределенного возраста, с засученными рукавами, и деловито полирует спиртовой салфеткой чью-то черепушку.

Я обернулась к нему полностью, все еще держа в одной руке салфетку, а в другой — череп полевки-однодневки, и окинула вошедшего тем самым цепким, оценивающим взглядом, который выработала за годы сидения в приемной.

Ну, что я могу сказать? Эффектно. Очень эффектно. Мантия — чёрная, длинная, с серебряным шитьем по вороту. Ткань... ткань, конечно, дорогая, но машинная строчка, и швы кривоваты. Сразу видно — не ручная работа, а какая-то магическая штамповка. На плечах — что-то вроде эполетов из вороньих перьев. Сапоги высокие, начищенные до блеска. Росту — выше среднего. Осанка... осанка, прямо скажем, не очень. Сутулится. Плечи вперед, спина колесом — классический сколиоз третьей стадии. Лицо бледное, как у человека, который неделю не выходил из подвала. Под глазами — тени, глубокие, махровые, явный дефицит витамина D и хронический недосыл. Волосы черные, длинные, спадают на лицо небрежными прядями — стричься надо, товарищ Лорд, нельзя же так запускать себя.

И смотрит он на меня. Смотрит с таким выражением, словно увидел в своем тронном зале не незваную гостью, а живую, говорящую бухгалтерскую ведомость с печатью «Оплачено».

— Явился, — констатировала я, нарушая затянувшуюся паузу. Мой голос прозвучал буднично, чуть устало. — Ну, здравствуй.

Он не ответил. Кажется, он все еще переваривал увиденное. Его серые, пронзительные глаза, которые, наверное, должны были внушать ужас, сейчас выражали только крайнюю степень когнитивного диссонанса. Он перевел взгляд на коробочки с костями, на табличку «Лучевые», на табличку «Локтевые», на табличку «Для собачки» (Грета сказала, что собачку она тоже когда-нибудь поднимет). Увидел Злюку, привязанного за ножку стола и жующего тряпку с блаженной, отсутствующей мордой. Увидел Грету, которая вжалась в стену и, кажется, пыталась слиться с плесенью.

— Что... — начал он, и его голос, только что гремевший как иерихонская труба, дал петуха. — Что здесь происходит?

— Инвентаризация, — ответила я спокойно. — Санитарная обработка. Приведение в порядок документации. А вы, собственно, по какому вопросу? Если вы по поводу шума, то это не мы. Это у них деревья скрипят, я уже жаловалась местному, — я кивнула на глаз над головой, — но реакции ноль.

Он набрал в грудь воздуха. Я буквально видела, как он пытается вернуть себе тот самый зловещий образ, с которого начал. Его плечи расправились, подбородок вздернулся, глаза вспыхнули холодным, потусторонним огнем. Мантия за его спиной эффектно взметнулась, хотя никакого ветра в пещере не было.

— Смертная, — произнес он уже более низким, почти шипящим голосом. — Ты не ведаешь, с кем говоришь. Я — Аластер Мрак, Повелитель Третьего Яруса Уныния, Хранитель Врат Отчаяния, Повелитель Легионов Теней, Лорд Высокой Дрожи и...

— Очень приятно, — перебила я, откладывая салфетку и черепушку на стол. — А я — Светлана Викторовна Забубённая, старший администратор. И у меня к вам, как к Повелителю, накопилось несколько вопросов. Во-первых, почему на вверенной вам территории такой бардак? Во-вторых, почему ваша сотрудница, — я кивнула на побелевшую Грету, — работает в условиях, непригодных для жизни? В-третьих, кто ответит за несанкционированное открытие портала, повлекшее за собой порчу казенного имущества? У меня справка есть, что стул был на балансе. И в-четвертых...

Я сделала паузу, поправила очки и окинула его еще одним, самым уничижительным взглядом.

— Ты что это себе на плечи нацепил? Это что, мантия? Машинная строчка, швы кривые, ткань немаркая, но дешевая. Ты себя в зеркало-то видел? Ну и видок у тебя, батюшка. Ты что, из гроба вылез? Или просто не выспался?

Повисла тишина. Такая тишина, какой эта пещера, наверное, не слышала с момента своего сотворения. Даже вода, капающая со сталактитов, замерла в нерешительности. Грета, кажется, перестала дышать. Злюка прекратил жевать тряпку и уставился на Лорда Мрака круглыми красными глазами, полными какого-то почти сочувственного непонимания.

Аластер Мрак, Повелитель Третьего Яруса Уныния, Хранитель Врат Отчаяния и далее по списку, стоял столбом. Его рот был приоткрыт, но из него не вылетало ни звука. Бледные, аристократические щеки медленно заливала краска — не румянца, нет, а какого-то болезненного, лихорадочного оттенка. Я видела, как в его голове, должно быть, с грохотом рушатся вековые устои. С ним так не общались. С ним не общались так демоны Хаоса, не общались архимаги древности, не общались даже Лорды Мандража на своих высокомерных собраниях. С ним так общалась, наверное, только няня в детстве. И то она, скорее всего, боялась.