Айрина Лис – Здрасьте, я ваша тёща из Бездны (страница 10)

— Совет Лордов? — перебила я, оживляясь. — Так у вас тут коллегиальный орган управления? Замечательно. Значит, можно будет составить коллективную жалобу. И протокол приложить. Ты, кстати, протоколы заседаний ведёшь? Или у вас как — собрались, поахали на аномалию и разошлись?

Он снова осёкся. Его серые глаза, глубокие и пронзительные, уставились на меня с выражением, которое я уже начинала узнавать. Это была смесь глубочайшего недоумения и какого-то странного, почти научного интереса. Так смотрит врач на пациента с редкой, неизвестной медицине болезнью.

— Ты... — он набрал воздуха, явно собираясь с мыслями. — Ты не понимаешь. Ты — аномалия. Ты не должна здесь находиться. Твоё присутствие вызывает сбои в магическом поле. Сердце Гнили чешется.

— Чешется? — я приподняла бровь. — Ну, если оно чешется, может, ему просто надо помыться? Или диету сменить? Я, знаешь, к аллергологу хорошему могу направить. У нас в Верхних Лужах был замечательный специалист, Семён Аркадьевич, правда, он больше по кожным, но...

— Сердце Гнили — это не человек! — в отчаянии воскликнул Аластер, и его голос дал петуха. — Это первооснова нашего мира! Источник всей Дрожи! Если оно перестанет биться, Ярусы схлопнутся, и всё сущее обратится в Хаос!

— Ну, началось, — я вздохнула и упёрла руки в боки. — «Всё сущее схлопнется», «Хаос обратится». Знаешь, я пятнадцать лет слышу от главврача, что если я не подпишу отчёт с ошибкой, то клиника закроется, пациенты разбегутся и весь мир рухнет. И ничего, до сих пор стоит. Так что давай без этих драматических преувеличений. Если есть проблема — надо её решать. А не бегать с молниями и криками.

Я оглядела пещеру. Порядок, который я навела, всё ещё радовал глаз, но теперь, когда адреналин от встречи с Лордом Мраком схлынул, я отчётливо ощутила, насколько же тут всё-таки сыро. И холодно. И вообще — помещение, прямо скажем, не курорт. Грета, которая всё это время сидела на корточках в углу, прижимая к груди какой-то амулет, тихо чихнула. Злюка, оборвавший поводок, подкатился к моим ногам и жалобно ткнулся корнем в лодыжку.

— Так, — сказала я решительно. — Оставаться в этом подвале я не намерена. У меня ревматизм, между прочим. И бронхи. И вообще — я женщина в возрасте, мне нужны элементарные условия. Отопление. Горячая вода. Кровать, в конце концов. Ты, — я ткнула пальцем в Аластера, — как местное начальство, обязан обеспечить мне временное размещение на период разбирательств. И Грете заодно. А то она тут совсем зачахнет в своей некромантской берлоге.

— Что? — выдохнул он, отступая на шаг. — Размещение? Ты хочешь, чтобы я... чтобы ты... в мой замок?!

— А что, есть другие варианты? — я пожала плечами. — Тут, насколько я поняла, цивилизация представлена исключительно твоей персоной. Так что веди, Лорд Мрак. Показывай свои хоромы. Заодно и проверю, в каких условиях ты держишь своих... э-э-э... подданных.

Аластер открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Его взгляд заметался между мной, Гретой и Злюкой, который уже деловито обнюхивал его сапоги. Кажется, в его голове происходила отчаянная борьба между желанием сохранить остатки власти и пониманием, что эта странная женщина с авоськой и салфеткой всё равно сделает по-своему. В конце концов, он издал сдавленный, полный обречённости вздох.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Я отведу тебя в замок. Но только для того, чтобы разобраться во всём этом... балагане. И не думай, что...

— Вот и отлично! — я хлопнула в ладоши и повернулась к Грете. — Собирайся, деточка. Берём самое необходимое: кости, инструменты, чай. Этот... как его... благовонный огарок не бери, он канцерогенный. И одеяло прихвати, в замках, знаешь ли, тоже бывает сыро.

Грета, которая всё ещё не могла поверить в происходящее, захлопала глазами и засуетилась, хватая то одно, то другое. Аластер стоял столбом и смотрел, как его зловещее логово некромантки превращается в эвакуационный пункт, а его самого — в носильщика и проводника.

— Злюка, — скомандовала я, подхватывая авоську и ведомость, — за мной. И смотри, не кусай Лорда за пятки. Он пока ещё не заслужил.

Злюка издал свой фирменный кашляющий скрип и послушно засеменил корнями к выходу. Я в последний раз оглядела пещеру, проверила, не забыли ли мы чего важного, и решительно шагнула за порог. Впереди меня ждал Замок Мрака, его таинственные обитатели и, как я подозревала, куча новых поводов для инвентаризации.

Путь через Нижний Ярус на этот раз был значительно короче — то ли Аластер знал короткую дорогу, то ли магия Лордов Мандража позволяла срезать углы. Я подозревала второе, потому что в какой-то момент воздух вокруг нас сгустился, потемнел, а когда прояснился, мы уже стояли у подножия совсем другого холма. Холма, на вершине которого, ощетинившись остроконечными башнями в сумеречное небо, высился Замок Мрака.

О, это был замок. Не какая-нибудь стилизация под старину, не новодел в псевдоготическом стиле, а самый настоящий, махровый, прожжённый веками Замок с большой буквы. Архитектурный стиль я бы охарактеризовала как «Ранний Суицидальный Готик»: остроконечные шпили, уходящие в низкие, клубящиеся тучи; узкие, похожие на бойницы окна, из которых не лился, а, казалось, высасывался свет; горгульи на карнизах с такими постными, вселенски тоскливыми выражениями на каменных лицах, что хотелось немедленно вызвать им психолога. Вокруг замка вился ров, заполненный чёрной, маслянисто поблёскивающей водой, в которой, я готова поклясться, плавали не рыбы, а чьи-то невысказанные, застарелые обиды.

— Ну и архитектура, — прокомментировала я, оглядывая общую картину. — Сразу видно: строили на века. Но с дренажной системой вы, похоже, не дружите. Вон та башня, левая, у неё угол просел. И мох на стенах, между прочим, разрастается. Вы бы хоть гербицидами побрызгали, что ли.

Аластер, который до этого шёл впереди с видом оскорблённого достоинства, резко обернулся. Его глаза метнули молнии — на этот раз не магические, а чисто человеческие, полные негодования.

— Этому замку восемьсот лет! — произнёс он ледяным тоном. — Он был построен Великим Арктуртусом Мраком на костях поверженных демонов Хаоса! Каждый камень здесь пропитан Дрожью тысячелетий! А ты говоришь — «гербициды»!

— Восемьсот лет, говоришь? — я ничуть не смутилась. — Ну, так тем более. За восемьсот лет можно было бы и дренаж наладить. И фасад подновить. Смотри, gargoyles у тебя все в трещинах. У той, крайней, вообще крыло отвалилось. Это же небезопасно! А если кому на голову упадёт?

Аластер издал сдавленный звук, подозрительно похожий на скрежет зубов, и резко развернулся, взметнув мантией. Он зашагал вперёд, через подъёмный мост (который, кстати, скрипел так, что я сразу мысленно пометила: смазать петли, причём срочно), и мы с Гретой и Злюкой последовали за ним.

Массивные, окованные чёрным железом ворота распахнулись перед нами, словно сами собой. То ли они признали хозяина, то ли магия замка была настолько древней, что работала на автопилоте — я не поняла. Но когда мы вошли в главный зал, я невольно остановилась, чтобы перевести дух — не от восхищения, нет, а от масштаба.

Главный зал был размером с хороший ангар. Потолок терялся где-то вверху, в клубящейся тьме, из которой свисали знамёна — чёрные, с вышитыми серебром гербами в виде оскаленных черепов. Вдоль стен тянулись ряды колонн, толстых, как вековые дубы, и на каждой горел факел — но не обычным, оранжевым пламенем, а холодным, бледно-синим, который не столько освещал, сколько подчёркивал общую мрачность обстановки. Пол был выложен гигантскими каменными плитами, истёртыми до блеска шагами многих поколений, и на этих плитах лежала такая вековая пыль, что она, казалось, уже стала частью архитектурного ансамбля. В дальнем конце зала, на возвышении, чернел трон — громоздкий, угловатый, вырезанный из цельного куска обсидиана и украшенный по бокам двумя рядами настоящих, пожелтевших от времени черепов. Черепа смотрели в зал пустыми глазницами, и в этих глазницах мерцали тусклые, словно догорающие, угольки.

— Впечатляет, — честно признала я. — Но уборщица у вас, я смотрю, уволилась лет триста назад. Пыли-то, пыли! Это не замок, это музей респираторных заболеваний. И факелы... Чем они заправлены? Эта вонь, знаете ли, не способствует здоровой атмосфере.

— Это священное пламя Бездны! — раздался вдруг скрипучий, сухой голос откуда-то слева, из тени за колонной. — Оно горит вечно и не даёт дыма!

Из темноты, шаркающей походкой, вышел вампир. Я поняла это сразу по его мертвенно-бледной коже, чуть заострённым ушам и аристократической осанке, которая, впрочем, была изрядно подпорчена временем и, судя по всему, хроническим артритом. Он был одет в старомодный, но тщательно отутюженный фрак, который когда-то, наверное, был чёрным, но теперь выцвел до неопределённого серо-зелёного оттенка. На груди его красовался белоснежный пластрон, пожелтевший от времени до цвета слоновой кости, и в петлице торчала увядшая чёрная роза. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, хранило выражение такой безграничной, застарелой скорби, что даже моё видавшее виды сердце на мгновение дрогнуло.

— Дворецкий Иккинг, — представился он, отвесив лёгкий, почти неуловимый поклон. — К вашим услугам, госпожа... э-э-э...