Айрина Лис – Здрасьте, я ваша тёща из Бездны (страница 12)

— Что это? — спросил он, не поднимая глаз от карты. Голос его звучал глухо, но в нём уже не было той ледяной, зловещей нотки. Скорее — настороженное любопытство.

— Ужин, — я поставила поднос на край пюпитра, прямо поверх карты вторжения. — Борщ. Горячий, наваристый, с мясом. Тебе надо поесть.

— Я не голоден, — произнёс он автоматически, но его взгляд сам собой скользнул к миске, от которой поднимался ароматный пар.

— Ну да, ну да, — я хмыкнула. — А круги под глазами, бледность и дрожь в руках — это у тебя, конечно, от избытка жизненных сил. Ешь давай. Пока не поешь как человек, я с тобой серьёзно разговаривать не буду.

Я придвинула к нему миску, вручила ложку (чистую, я проверила) и скрестила руки на груди. Он посмотрел на ложку. Потом на меня. Потом снова на ложку. В его серых глазах промелькнула целая гамма чувств: сопротивление, гордость, растерянность... и что-то ещё. Что-то очень похожее на робкую, почти детскую надежду.

Он взял ложку. Его рука дрожала. Зачерпнул борщ. Поднёс к губам. Попробовал.

И замер.

Его глаза расширились. Зрачки дрогнули. Он зачерпнул вторую ложку. Потом третью. Потом, забыв о приличиях, поднёс миску к губам и начал есть — быстро, жадно, как человек, который не ел горячей пищи много-много лет. Возможно, так оно и было. Злюка, сидевший у моих ног, тихо завилял корешками. Грета, которая робко заглядывала из-за колонны, издала нервный смешок. Иккинг, стоявший в дверях, смотрел на своего господина с выражением, в котором смешались изумление, радость и что-то похожее на слёзы умиления (насколько вампир вообще способен на слёзы).

Аластер съел всё. Потом вторую миску. Потом, когда я молча налила ему третью, съел и её. Он пытался сохранить мрачное, величественное выражение лица, но у него не получалось. На его бледных, впалых щеках проступил слабый, почти незаметный румянец. На лбу разгладились морщины. Даже его осанка, казалось, стала чуть более прямой.

Где-то наверху, на галерее, послышался странный звук. Я подняла голову. Одна из горгулий, та самая, с отбитым крылом, издавала сдавленные, булькающие звуки. Она давилась смехом. Нервным, истерическим, невероятным — но смехом. И на её каменной морде, из трещин и сколов, начал пробиваться зелёный, свежий, совершенно не вписывающийся в общий декор мох.

Я удовлетворённо кивнула.

— Вот так, — сказала я, забирая пустую миску. — А то «Иблис», «ибн-хаос»... Тьфу. Еда — вот что нужно, чтобы наводить уныние. Сытый, здоровый, отдохнувший администратор — это гораздо страшнее, чем голодный и бледный Лорд с молниями. Запомни это, Аластер.

Он поднял на меня глаза. В них больше не было ни гнева, ни растерянности, ни попыток сохранить величие. В них было что-то новое. Что-то, чему я пока не могла подобрать названия.

— Спасибо, — произнёс он тихо, почти неслышно. — Это... это было...

— Борщ, — подсказала я. — Обычный борщ. И это только начало. Завтра, может, котлет нажарим. Или пирогов. А сейчас — скажи своему дворецкому, чтобы организовал мне и Грете нормальные комнаты. С кроватями. И с одеялами. И, желательно, без плесени. Потому что я сюда надолго. И я наведу тут порядок. Даже не сомневайся.

Он не ответил. Он просто смотрел на меня, и в его серых, глубоких глазах медленно разгорался свет, которого, казалось, не было в этом замке уже много-много лет.

Глава 5. Грымзл видит будущее и впадает в депрессию

Утро в Замке Мрака наступило как-то неожиданно. Не в том смысле, что я не ожидала его наступления — за свою жизнь я привыкла, что утро наступает всегда, независимо от того, хочешь ты этого или нет. А в том смысле, что в этом проклятом месте я вообще не была уверена, существует ли тут такое понятие, как «утро». Потому что, когда я проснулась на своей новой кровати — жесткой, старинной, с балдахином, который за восемьсот лет собрал на себя столько пыли, что мог бы претендовать на статус отдельной экосистемы, — за окном царил всё тот же неизменный, сумеречный полумрак. Ни тебе рассвета, ни петухов, ни бодрого чириканья птиц. Только тяжёлые, низкие тучи, клубящиеся над башнями, да далёкий, едва слышный стон ветра в бойницах.

Я села на кровати, кряхтя и потирая поясницу. Подушка оказалась набита чем-то, подозрительно напоминавшим сушёный мох, и за ночь она спрессовалась в каменный блин. Надо будет сегодня же найти что-нибудь поролоновое. Или хотя бы пух. Должен же в этом замке быть какой-нибудь пух. Или перья. Хотя, зная местную экосистему, перья тут, скорее всего, кусаются.

Злюка, который всю ночь проспал у меня в ногах, издал приветственный скрип, клацнул зубами и завозился, явно намекая на завтрак. Я вздохнула, потянулась и начала свой обычный утренний ритуал — мысленное составление списка дел на день.

«Так, Светлана Викторовна, — думала я, натягивая халат и поправляя причёску (спасибо маленькому зеркальцу, которое я предусмотрительно вытащила из авоськи и поставила на прикроватный столик). — Что мы имеем? Мы имеем запущенный замок, который не видел нормальной уборки лет триста. Мы имеем Лорда Мрака, который вчера объелся борща и лёг спать с выражением лица прибитого щенка. Мы имеем Грету, которую вчера вечером устроили в соседней комнате и которая, судя по доносившимся оттуда звукам, полночи перебирала кости, не в силах поверить своему счастью. И мы имеем кучу неразрешённых вопросов, главный из которых — как мне вернуться домой и заодно выяснить, кто же всё-таки украл три рулона туалетной бумаги».

Я встала, подошла к окну и выглянула наружу. Вид открывался, надо признать, величественный. С высоты этой башни были видны просторы Третьего Яруса Уныния — бескрайние леса перекрученных деревьев, холмы, покрытые тёмным, волнующимся мхом, и вдалеке, на самом горизонте, зловещее багровое свечение, исходящее, как я подозревала, от того самого Сердца Гнили, о котором вчера так много говорил Аластер. Утомлённый Глаз, местное солнце, сегодня был особенно ленив — он едва приоткрылся, и его тусклый, янтарный свет с трудом пробивался сквозь толщу облаков, создавая эффект вечных, затянувшихся сумерек.

— Н-да, — пробормотала я, постукивая пальцем по подоконнику. — Освещение ни к чёрту. В такую погоду только грибы собирать. Или депрессию.

Злюка согласно скрипнул.

Я вышла из комнаты и направилась вниз, в главный зал, рассчитывая найти там кого-нибудь, кто объяснит мне, где тут завтракают. По пути я мысленно набрасывала план реорганизации замкового хозяйства. Первым пунктом шла генеральная уборка. Вторым — проверка отопления. Третьим — ревизия пищевых запасов. Четвёртым — составление графика дежурств для местной прислуги, если таковая ещё водилась. Пятым, самым туманным, — выяснение обстоятельств, при которых я могу попасть домой.

В главном зале было пустынно. Факелы на колоннах горели всё тем же холодным синим пламенем, знамёна с черепами колыхались под потолком, и только звук моих шагов эхом разносился по каменным плитам. Трон на возвышении пустовал. Впрочем, нет — на его подлокотнике сидел большой, чёрный, как смоль, ворон, который при моём появлении скосил на меня один глаз и издал хриплое, каркающее приветствие.

— Доброе утро, — сказала я ворону, проходя мимо. — Не подскажешь, где тут у вас кухня? А то я вчера тут была, но как-то впопыхах, не запомнила.

Ворон ничего не ответил, только переступил с лапы на лапу и нахохлился. Я мысленно записала его в актив замка как «декоративный элемент».

— Госпожа Забубённая! — раздался знакомый скрипучий голос, и из тени за колонной выступил Иккинг. Сегодня он был в том же выцветшем фраке, но на его лацкане красовалась свежая, хоть и слегка привядшая, чёрная роза. Видимо, где-то в замке всё же был сад. Или хотя бы оранжерея. — Доброе утро. Надеюсь, вы хорошо спали?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.