Айрина Лис – Яга. Заповедник страха и курочка Ряба (страница 4)

Кот подошёл, обнюхал яйцо, чихнул и отшатнулся.

– Чую. Это не наш мир. Это оттуда, где сны становятся явью. Плохое яйцо, бабуля. Разбить бы его, да кто знает, что вылупится.

– Разбивать пока не будем, – решила Ядвига. – Сначала надо понять, кто и зачем это подкинул. Ряба, рассказывай подробно. Как он выглядел? Что говорил?

Курица снова зарылась в сено, но Ядвига вытащила её за шкирку.

– Не прячься, рассказывай. Я же тебя не съем.

– А кто тебя знает, – всхлипнула Ряба. – Вы, ведьмы, всякие бываете. Вон, в соседнем лесу Баба-Карга вообще кур жареными любит.

– Я не Карга, – отрезала Ядвига. – Я Громова, следователь ВМБ в отставке. Мне真相 нужна, а не жаркое. Говори.

Ряба немного успокоилась, отряхнулась и начала:

– Он… как туман. Не разглядеть. Только глаза… нет, не глаза, а дыры. И голос такой, будто пластинку старую крутят. Велел яйцо снести и сказал: «Передай Ядвиге: старые долги пора отдавать». И ещё… – курица замялась. – Ещё он сказал: «Аглая шлёт привет».

Ядвига замерла. Аглая. Это имя она не слышала пятьдесят лет. С тех пор, как…

– Врёшь, – выдохнула она. – Не мог он этого сказать.

– Ей-богу, не вру! – закудахтала Ряба. – Чтоб мне больше зерна не видать! Чтоб мне в суп попасть!

Кот Прохор осторожно тронул хозяйку лапой.

– Ядвига, ты чего? Побледнела вся. Кто такая Аглая?

– Никто, – отрезала ведьма. – Бывшая напарница. Давно умерла.

Она положила яйцо на солому и вышла из курятника. Надо было подумать. Аглая не могла прислать привет. Аглая погибла у неё на глазах. Если только…

В голове завертелись старые, давно похороненные мысли. То задание. Взрыв в Лесном Департаменте. Аглая, которая вдруг оказалась в эпицентре. Ядвига, которая не успела. И после – ссылка в глушь, забвение, тихая жизнь пенсионерки. А теперь это яйцо. И слова про старые долги.

– Прохор, – позвала она. – Иди сюда, разговор есть.

Кот подошёл, сел рядом, обернув пушистый хвост вокруг лап.

– Слушай сюда. Надо провести расследование. Кто-то проник в курятник не через дверь, а через сон Рябы. Это высший пилотаж, такое только сильные маги умеют. У меня есть пыльца Лунного цветка, она показывает следы астральных вторжений. Возьмём пробу.

– А я что делать должен? – спросил Кот.

– А ты переводить будешь. Ряба кудахчет сбивчиво, а мне нужны точные показания. Ты у нас специалист по птичьему языку.

Прохор гордо вскинул голову:

– Ещё бы! Я, между прочим, дипломную работу писал по теме «Лингвистические особенности куриного говора в сравнении с утиным».

– Да ну? – удивилась Ядвига. – Где ж ты учился?

– В кошачьей академии при Дубе Мертвящем, – важно ответил Кот. – Заочно. Диплом мне мыши приносили.

– Ладно, шарлатан, – усмехнулась ведьма. – Пошли работать.

Она вернулась в избу, достала из сундука маленькую баночку с серебристой пыльцой. Лунный цветок цвёл только в полнолуние на поляне, куда даже лешие боялись ходить. Ядвига специально его собирала – для криминалистических нужд. Пыльца реагировала на магические следы, оставленные в тонких мирах.

В курятнике она осторожно обсыпала гнездо Рябы. Пыльца засветилась бледно-голубым, и на соломе начали проступать отпечатки. Не следы ног, а нечто иное – разводы, похожие на застывший туман, и в центре – чёткий оттиск чьей-то фигуры. Фигура была бесформенной, как будто человек, сделанный из дыма.

– Ну-ка, ну-ка, – пробормотала Ядвига, склоняясь. – След астрального тела. Кто-то действительно входил в сон. Сильный маг, очень сильный. Или не маг, а нечто похуже.

Она достала лупу (магическую, с тройным увеличением) и принялась изучать отпечатки. Пыльца переливалась, показывая энергетические вибрации. Чем дольше Ядвига смотрела, тем мрачнее становилось её лицо.

– Прохор, – позвала она. – Глянь-ка. Эти следы… они пульсируют в ритме старой киноплёнки. 24 кадра в секунду. Ты понимаешь, что это значит?

Кот подошёл, понюхал, чихнул.

– Понял. Это значит, что наш гость – не живой и не мёртвый. Он – запись. Какая-то сущность из старого кино.

– Или из снов, которые превратились в плёнку, – добавила Ядвига. – Ряба говорила, голос был как на старой пластинке. Значит, это не просто маг, а нечто, связанное с воспоминаниями, с записью реальности.

Она выпрямилась, хрустнув коленями.

– Ладно, с этим потом. Теперь допрос свидетельницы.

Рябу вытащили из угла и усадили на насест. Прохор сел напротив, приняв важный вид переводчика.

– Спрашивай, – кивнул он Ядвиге.

– Ряба, ты говоришь, он во сне пришёл. А ты видела, как он выглядел? Хоть что-то, кроме тумана?

Курица задумалась, склонив голову набок.

– Ну… как будто внутри него что-то крутилось. Как кино. Какие-то люди, дома, лес… и всё чёрно-белое. И ещё… – она запнулась. – Мне показалось, что в этом кино была женщина. Молодая, красивая. Она смотрела на меня и… плакала. Но не слезами, а… кадрами. Из глаз текли картинки.

Ядвига похолодела. Женщина в чёрно-белом кино. Аглая. Неужели?

– Что за женщина? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Опиши.

– Тёмные волосы, длинные, глаза большие, одета в странное – не по-нашему, как в старых фильмах. И на руке браслет с тремя камнями.

Ядвига стиснула зубы. Это была Аглая. Тот самый браслет она носила всегда. Подарок от бабушки-ведуньи.

– Что она делала?

– Плакала и… и махала рукой. Как будто прощалась. Или звала кого-то. А потом этот… туман… он закрыл её, и она исчезла.

Кот перевёл взгляд с курицы на хозяйку.

– Ядвига, ты знаешь эту женщину?

– Знала, – глухо ответила ведьма. – Это моя напарница. Погибла пятьдесят лет назад.

В курятнике повисла тишина. Даже куры перестали копошиться, притихли. Ряба испуганно заморгала.

– Так она… не погибла? – пискнула курица. – Или погибла, но вернулась?

– Не знаю, – честно сказала Ядвига. – Но то, что ты видела… это не просто сон. Это послание. Кто-то использует твои сны, чтобы передать мне информацию. Вопрос – кто и зачем?

Она спрятала баночку с пыльцой в карман и вышла на улицу. Лес уже почти освободился от тумана, солнце поднялось выше, но в воздухе всё равно чувствовалась тревога. Птицы молчали, даже ветер стих.

– Надо идти в архив, – решила Ядвига. – Там у меня старые дела, может, найду что-то про астральные вторжения через сны.

– В архив? – удивился Прохор. – Ты же говорила, что архив сгорел лет тридцать назад.

– Сгорел основной. А у меня свой, личный, в подполе. Не официальный, конечно, но кое-что сохранилось.

Она вернулась в избу, отодвинула тяжёлый половик в углу и открыла люк в подпол. Оттуда пахнуло сыростью и старой бумагой. Ядвига зажгла свечу и полезла вниз. Прохор остался наверху – он подпол не любил, там мыши пахли как-то неправильно, архивно.

Внизу стояли стеллажи с папками. Ядвига подошла к разделу «Неопознанные магические сущности» и начала искать. Через полчаса она нашла пыльную папку с надписью «Морок. Зеркальный». Внутри лежали старые отчёты, фотографии и личный дневник Аглаи – тот самый, что она считала давно утерянным.

Ядвига раскрыла дневник. Почерк Аглаи, мелкий, торопливый. Записи датированы пятьюдесятью годами назад. Последняя страница:

«Мы напали на след. Это не просто нечисть, это нечто извне. Оно приходит во снах, питается страхами, но само боится зеркал. Назвали его Зеркальный Морок. Сегодня ночью оно явилось ко мне. Сказало, что знает тайну Ведомства. Что кто-то из наших продаёт души. Я должна рассказать Ядвиге, но боюсь подставлять её. Лучше оставлю записи здесь. Если со мной что-то случится – пусть она найдёт это. И пусть помнит: я её не виню. Ни в чём».

Дальше шли какие-то символы, схемы, но Ядвига уже не читала. Она сидела на корточках в подполе, сжимая дневник дрожащими руками. Аглая знала. Знала про Морока, про продажных чиновников. И погибла из-за этого. А Ядвигу просто убрали подальше, сослали в глушь, чтобы молчала.

– Вот ты как, – прошептала она. – Значит, я всё это время носила не свою вину, а чужую подлость.

Из глаз потекли слёзы. Злые, горькие, старые. Она не плакала пятьдесят лет, а теперь слёзы сами катились по морщинистым щекам, капали на пыльные страницы.