Айрина Лис – Яга. Заповедник страха и курочка Ряба (страница 5)

– Ядвига! – донеслось сверху. – Ты там жива? – орал Кот.

– Жива, – ответила она, вытирая лицо рукавом. – Сейчас вылезу.

Она сунула дневник за пазуху, поднялась наверх. Прохор смотрел на неё встревоженно.

– Ты чего? Плакала?

– Нет, пыль в глаза попала, – буркнула ведьма. – Слушай, Прохор. Дело серьёзное. Мне нужно идти.

– Куда?

– К Кургану Забытой Правды. Там, по словам Аглаи, хранится доказательство. И ещё… мне кажется, что этот Морок – не просто враг. Он связан с Аглаей. Может, даже она сама, только ставшая тенью.

– Ты бредишь, – сказал Кот. – Мёртвые не возвращаются.

– В нашем мире возвращаются, и ещё как, – отрезала Ядвига. – Я иду. А ты остаёшься за главного. Присмотри за избой, за Рябой. И если через три дня не вернусь… тогда Гоголь пусть приходит.

– Какой Гоголь? – не понял Кот.

– Инспектор из Гоголевского управления. Если я не справлюсь, он всех нас спишет. В прямом смысле.

Прохор побледнел (насколько может побледнеть рыжий кот).

– А может, не надо? Может, мы просто спрячемся?

– Не выйдет. От него не спрячешься. Он сам тебя найдёт и опишет. И поминай как звали.

Кот судорожно сглотнул и замолчал.

Ядвига достала из сундука рюкзак. Сложила туда «Сглаз-12», запасные обоймы, верёвку, фонарик (обычный, магический разрядился ещё в прошлом году), несколько банок с тушёнкой, спички, нож и, подумав, сунула вязание. Нервы успокаивать.

– А это зачем? – спросил Кот, косясь на клубок шерсти.

– Вязать буду, если припрёт. Или удавку свяжу, – огрызнулась Ядвига. – Не твоего ума дело.

Она закинула рюкзак на плечи, накинула плащ-невидимку (левый бок не скрывал, ну и ладно), проверила, на месте ли амулет безразличия, и вышла на крыльцо.

Лес стоял тихий, настороженный. Где-то далеко ухнула сова – хотя совы днём не ухают. Значит, не сова. Значит, кто-то подаёт знак.

– Изольда Андреевна, – позвала Ядвига. – Отвезёшь меня до Топи Тоски?

Изба скрипнула в ответ – мол, не хочу, ноги болят, да и вообще ты меня забросила, не чешешь, не красишь, только и знаешь, что дыры в крыше латать.

– Не капризничай, – строго сказала Ядвига. – Дело важное. От того, как быстро я доберусь, зависит, будем мы жить или нет.

Изба задумалась. Скрипела, перебирала ногами, вздыхала ставнями. Наконец выдала серию скрипов, которые можно было перевести как: «А что мне за это будет?»

– Покрашу наличники в розовый, – пообещала Ядвига. – И ставни тоже.

Изольда Андреевна довольно хрюкнула и присела, чтобы хозяйке удобнее было забраться внутрь. Ядвига влезла в дверь, устроилась на лавке у окна.

– Трогай, – скомандовала она. – Курс на Топь Тоски. И поживее, пожалуйста.

Изба крякнула, подпрыгнула и, ломая кусты, побежала вглубь леса. Куриные ноги мелькали, поднимая тучи листвы. Задние окна дребезжали, труба дымила, но в целом полёт проходил нормально.

Ядвига высунулась в окно. Лес проносился мимо – сосны, ели, берёзы, какие-то поляны с грибами, стадо оленей, которые шарахнулись в сторону. Через полчаса впереди показалась Топь Тоски. Изба остановилась на краю, не решаясь ступить в болото.

– Дальше я сама, – сказала Ядвига, вылезая. – Жди здесь. Если через три дня не вернусь… ну, ты знаешь.

Изба скрипнула – мол, знаю, но лучше возвращайся, розовая краска мне к лицу.

Ядвига поправила рюкзак, сжала в кулаке амулет безразличия и шагнула в топь. Ноги сразу увязли по щиколотку в холодной жиже. Болото вздохнуло, зачмокало, и отовсюду потянулись голоса:

– Ядвига… помнишь, как ты не успела? Как Аглая кричала? А ты стояла и смотрела…

– Заткнитесь, – прошипела ведьма. – Я это слышала сто раз.

– А помнишь, как тебя сослали? Как все от тебя отвернулись? Ты никому не нужна, старуха…

– Сказала – заткнитесь! – рявкнула Ядвига, выдёргивая ноги из трясины. – Клюква тут где?

Болото обиженно заворчало, но указало путь. Ядвига пошла по кочкам, стараясь не слушать нашёптывания. Амулет безразличия помогал, но не полностью – слишком глубоко сидели старые раны. Она думала о дневнике, об Аглае, о том, что пятьдесят лет носила вину, которая оказалась чужой. Злость придавала сил.

Через час, вся в тине и с корзиной клюквы, она выбралась на другой берег. Впереди шумела река Самозабвения. Чёрная вода не отражала ничего. Ядвига привязала верёвку к поясу, второй конец обмотала вокруг коряги и шагнула в воду.

Холод обжёг ноги, поднялся выше, до пояса, до груди. Она плыла, стараясь не смотреть в воду, не думать, не вспоминать. Но река сама лезла в голову, выуживала воспоминания. Вот она молодая, только поступила в ВМБ. Вот первое задание, первая победа. Вот Аглая, смеющаяся, с браслетом на руке. Вот взрыв…

– Не отвлекайся! – приказала себе Ядвига.

Она вылезла на берег, мокрая, замёрзшая, но живая. Впереди, за редким лесом, уже виднелся Курган – тёмный холм, поросший мхом. А у подножия что-то шевелилось. Тысячи серых мотыльков кружились в воздухе, складываясь в фигуру.

Ядвига выхватила «Сглаз» и пошла вперёд.

– Эй! – крикнула она. – Тварь! Выходи, разговор есть!

Мотыльки замерли, а потом расступились, открывая проход. Внутри стоял Морок – пустота в форме человека.

– Ядвига, – произнёс он голосом, в котором слышались сотни голосов. – Наконец-то. Я ждал тебя.

– А я тебя нет, – огрызнулась ведьма. – Отойди от Кургана, или я стреляю.

Морок рассмеялся. Смех был похож на треск киноплёнки.

– Ты не выстрелишь, Ядвига. Ты хочешь знать правду. Правду о том, как погибла Аглая. Я покажу тебе. Заходи.

Ядвига колебалась лишь секунду. А потом шагнула внутрь.

Мотыльки сомкнулись за её спиной, и ночь поглотила ведьму целиком.

А далеко-далеко, в избе на курьих ножках, Кот Прохор вздрогнул во сне и замяукал. Ему снилось, что хозяйка стоит на краю огромной чёрной ямы, а из ямы тянется к ней рука, сотканная из мотыльков.

– Ядвига! – крикнул он во сне, но проснуться не мог.

Избушка скрипела и переступала с ноги на ногу, пытаясь унять дрожь. Ей тоже было страшно. Но она верила в свою хозяйку. Ядвига Карловна всегда возвращалась. Даже из самых безнадёжных передряг.

Только вот из этой… из этой ещё никто не возвращался.

ГЛАВА 2: «Топь Тоски: Место, где плачут даже черти»

Полдень в Заповеднике Сказочный Лес – понятие относительное. Солнце вроде бы стоит высоко, но сквозь густые кроны вековых сосен и елей пробиваются лишь редкие, болезненно-желтые лучи, которые не греют, а только освещают, да и то с неохотой. Воздух здесь, на границе Топи Тоски, казался густым, как старый кисель, и пах так, будто кто-то открыл погреб с прошлогодними огурцами и забытыми обидами.

Избушка Изольда Андреевна остановилась как вкопанная – резко, даже куриные ноги взметнули комья мха. Дальше она ступать отказалась наотрез. Её передняя правая нога нервно подрагивала, указывая в сторону болота, а ставни захлопнулись с громким стуком, что на языке изб означало категорическое: «Ни за что! Хоть режь, хоть крась в розовый, хоть замуж выдавай – не пойду!»

– Ну что ещё? – Ядвига свесилась из окошка, вытирая пот со лба. В избе было душновато, печка топилась по-чёрному, и дым немного ел глаза. – Изольда Андреевна, мы ж договорились: ты везёшь меня до Топи, а я тебя крашу.

Изба жалобно скрипнула и показала ногой на болото. Куриный палец (а у изб действительно были пальцы, хоть и с огромными когтями) указывал на табличку, вкопанную в землю. Табличка была старая, трухлявая, с выцветшей надписью:

«Топь Тоски. Министерство Магической Безопасности предупреждает: вход без амулета безразличия и сменных портков – себе дороже. Администрация ответственности за утонувшие в печали души не несёт».

Ниже кто-то приписал кривыми буквами: «Леший, вернись! Мы всё простим! Особенно твою жену».

– Ладно, – вздохнула Ядвига, спрыгивая на землю. – Сама пойду. А ты жди здесь. И не вздумай уйти с этим… – она покрутила рукой в воздухе, – с этим твоим куриным артритом к лешему на чай. Я знаю, вы сплетничаете.

Изба довольно скрипнула – мол, ладно, так и быть, постою, подремлю на солнышке. Но если через три дня не вернёшься, я за тобой не пойду, я домой уйду, к Бабе-Карге, она меня хоть уважает.

– У Карги крыша дырявая, – отрезала Ядвига. – И печка не топит. Так что сиди уж.

Она поправила рюкзак, проверила, на месте ли «Сглаз-12» и, сжав в кулаке амулет безразличия – старую заговорённую монетку с профилем какого-то царя, – шагнула в топь.