Айрина Лис – Яга. Заповедник страха и курочка Ряба (страница 3)

– Чего тебе? – спросила она раздражённо.

– Ты меня помнишь? – прошелестел утопленник. – Я Иван, кузнец из соседней деревни. Утонул тут лет сто назад.

– Не помню, – честно сказала Ядвига. – И тебе не советую. Плыви дальше.

Утопленник обиженно булькнул и исчез. Ядвига перевела дух и зашагала дальше. Когда она выбралась на берег, ноги её не слушались от холода, но впереди уже виднелся Курган. Тёмный холм, поросший мхом и кривыми деревьями. А у подножия что-то шевелилось.

Ядвига прищурилась. Мотыльки. Тысячи серых мотыльков, которые кружились над землёй, складываясь в фигуру. Морок уже здесь.

Она выхватила «Сглаз», взвела курок и пошла вперёд, не скрываясь.

– Эй, – крикнула она. – Тварь! Иди сюда, разговор есть!

Мотыльки замерли, а потом начали собираться в один большой рой, из которого проступил силуэт человека. Прозрачного, как старое стекло, с глазами-экранами, на которых мелькали кадры.

– Ядвига, – произнёс Морок голосом, в котором смешались сотни голосов. – Наконец-то. Я ждал тебя.

– А я тебя нет, – огрызнулась ведьма. – Отойди от Кургана, или я стреляю.

Морок рассмеялся. Смех был похож на треск киноплёнки.

– Ты не выстрелишь, Ядвига. Ты хочешь знать правду. Правду о том, как погибла Аглая. Я покажу тебе. Заходи.

Он сделал приглашающий жест, и мотыльки расступились, открывая проход к Кургану.

Ядвига колебалась лишь секунду. А потом шагнула внутрь.

Мотыльки сомкнулись за её спиной, и ночь поглотила ведьму целиком.

Где-то далеко, в избе на курьих ножках, Кот Прохор вздрогнул во сне и замяукал. Ему снилось, что хозяйка стоит на краю огромной чёрной ямы, а из ямы тянется к ней рука, сотканная из мотыльков.

– Ядвига! – крикнул он во сне, но проснуться не мог.

А Избушка скрипела и переступала с ноги на ногу, пытаясь унять дрожь. Ей тоже было страшно. Но она верила в свою хозяйку. Ядвига Карловна всегда возвращалась. Даже из самых безнадёжных передряг.

Только вот из этой… из этой ещё никто не возвращался.

За окном занимался серый, осенний рассвет. А золотое яйцо под лавкой всё ещё светилось, и в его глубине, среди мотыльков и старой плёнки, мелькнуло на мгновение лицо Аглаи. Молодое, красивое, с хитринкой в глазах. Оно улыбнулось и прошептало:

– Держись, подруга. Я с тобой.

Но Ядвига этого уже не слышала. Она спускалась в Курган, в самое сердце тьмы, чтобы встретиться лицом к лицу с прошлым, которое пятьдесят лет не давало ей покоя.

И только ветер выл над лесом, разнося весть: ведьма снова в деле. И на этот раз ставки выше, чем когда-либо.

ГЛАВА 1: «Курочка Ряба и Тайна Золотого Желтка»

Рассвет в Заповеднике Сказочный Лес наступил внезапно, как прыжок лешего из-за куста. Ещё минуту назад было темно и сыро, а теперь сквозь туман пробились первые лучи солнца, окрасив верхушки сосен в ржаво-золотистый цвет. Туман стелился по земле густыми змеями, обвивал стволы, заползал в низины и там застывал молочными озёрами. Холодный воздух пах прелой листвой, грибами и ещё чем-то неуловимо тревожным – так пахнет за час до грозы, когда небо ещё чистое, но птицы уже замолчали.

Ядвига Карловна Громова проснулась затемно. Не потому, что выспалась – с её трёхсотлетним стажем она вообще спала урывками, как старая кошка, – а потому, что проклятый радикулит разыгрался не на шутку. Всю ночь крутило поясницу, и под утро ведьма сдалась, сползла с печи и, кряхтя, натянула валенки. Печь обиженно гудела – мол, я тут стараюсь, тепло вырабатываю, а ты на меня даже не взглянешь.

– Изольда Андреевна, – позвала Ядвига хриплым со сна голосом, – ты не знаешь, где мой пояс из шерсти барсука?

Изба скрипнула половицей в прихожей – мол, в чулане, где ж ему ещё быть. Ядвига побрела в чулан, по пути зацепившись за ведро, которое звякнуло так, будто её ругало. В чулане пахло мышами и сушёными травами. Пояс нашёлся на гвозде, рядом с веником, которым обычно выметали нечисть из углов (нечисть, кстати, обижалась и потом прятала веник).

Обмотав поясницу, Ядвига вышла на крыльцо. Лес встретил её тишиной. Слишком тихо для утра. Даже дятлы не стучали, даже сойки не переругивались. Туман глушил все звуки, и от этого становилось не по себе.

– Ну и погодка, – проворчала ведьма. – Хоть топись.

Избушка под ней согласно переступила с ноги на ногу – мол, сырость моим суставам вредна. Ядвига машинально почесала её за наличник, и Изольда Андреевна довольно заскрипела.

Первым делом нужно было подоить козу. Козу звали Медуза Горгоновна (потому что взгляд у неё был тот ещё, хоть и не каменный), и характером она обладала прескверным. Каждое утро одно и то же: Ядвига идёт в хлев с подойником, а коза уже стоит в боевой стойке, рога наклонены, копытами землю роет.

– Доброе утро, Медуза, – ласково сказала Ядвига, открывая дверь.

Коза ответила нечленораздельным звуком, средним между блеянием и ругательством, и с ходу боднула ведро. Ведро отлетело в угол.

– Цыц, рогатая! – прикрикнула ведьма. – Я тебя сейчас заговорю, будешь у меня молоко давать со скидкой!

Коза обиженно затрясла бородой и что-то проблеяла на древнегреческом – она в молодости паслась у философов и нахваталась выражений. Ядвига не понимала языка, но интонации были ясны: коза посылала её подальше, желала долгих лет жизни и советовала заняться самообразованием.

– Ладно, договоримся, – вздохнула Ядвига и достала из кармана сухарь, припасённый специально для таких случаев. – На, подавись.

Коза сухарь взяла, но боднуть всё-таки успела – для порядка. Ядвига, ругаясь сквозь зубы, пристроилась с подойником и принялась доить. Молоко полилось тёплое, пенное, с легким оттенком чеснока – коза наелась какой-то дряни на выпасе.

– Опять в огород к Лешему лазила? – спросила Ядвига. – Я же говорила: его чеснок не ешь, он магический, у тебя молоко неделю пахнуть будет.

Коза согласно мекнула – мол, знаю, но вкусно же.

С подойником, полным молока, Ядвига вернулась в избу. Прохор всё ещё дрых на полатях, развалившись звёздочкой и периодически подёргивая лапами – видимо, во сне ловил мышей. Рыжая шерсть торчала во все стороны, усы обвисли.

– Подъём, сонное царство! – гаркнула Ядвига. – Уже полдня прошло!

Кот приоткрыл один глаз, оценил обстановку и закрыл обратно.

– Не мешай, – промурлыкал он. – Я тут важную сказку досматриваю. Про то, как Иван-дурак в казино проигрался.

– В казино? – удивилась ведьма. – Откуда в сказках казино?

– А это современная интерпретация, – зевнул Кот. – Иван теперь не за жар-птицей ходит, а кредиты берёт. Мораль: не бери, если отдать не сможешь.

Ядвига только рукой махнула. С Прохором бесполезно спорить – он всегда найдёт, что ответить. Лучше заняться делом.

Она поставила молоко в погреб, проверила заслонку в печи, подбросила дров и только собралась завтракать, как вдруг вспомнила: Курочка Ряба. Вчера та была какая-то нервная, всё кудахтала без повода, перья теряла. А сегодня утром Ядвига её ещё не видела.

– Пойду проведу птицу, – сказала она коту. – А ты вставай давай, мне помощь нужна.

Кот нехотя сполз с полатей, потянулся так, что хрустнуло, и поплёлся за хозяйкой.

Курятник стоял за избой, притулившись к старому пню. Это было добротное сооружение из досок, с крышей, покрытой корой, и с маленьким окошком под самым коньком. Ядвига строил его собственноручно лет пятьдесят назад, и куры были довольны – тепло, сухо, и лиса не достанет, потому что курятник стоял на курьих ножках (маленьких, но тоже ногах) и при опасности мог подпрыгнуть.

Внутри пахло пером и помётом. Обычные серые куры уже проснулись, копошились в соломе, изредка переговариваясь тихим кудахтаньем. А вот Ряба сидела в углу, зарывшись головой в сено, и только хвост торчал наружу. Хвост подрагивал.

– Ряба, – позвала Ядвига. – Ты чего?

Курица не ответила. Тогда ведьма подошла ближе, присела на корточки и осторожно потянула за хвост. Ряба дёрнулась, забилась, но головы не подняла.

– Да что с тобой? – Ядвига нахмурилась. – Заболела? Или съела чего?

Из-под сена донёсся приглушённый всхлип.

– Ядвига Карловна, – прошептала курица (а она умела разговаривать, когда хотела, хоть и с акцентом). – Там… там это… страшно…

– Что страшно?

Ряба высунула голову. Глаза у неё были красные, перепуганные, гребешок обвис.

– Ночью… ко мне приходили… – зашептала она. – Во сне приходили! Я спала, и вдруг… стоит надо мной кто-то. Весь такой… пустой. И говорит: «Снеси, говорит, яйцо, не простое, а золотое». А я не хочу! А он как посмотрит… я и снесла. Прямо во сне!

Ядвига переглянулась с котом. Прохор навострил уши.

– Во сне, говоришь? – переспросила ведьма. – И что за яйцо? Где оно?

Ряба мотнула головой в сторону гнезда. Там, среди соломы, лежало золотое яйцо. Обычное куриное яйцо, только золотое. Оно тускло поблёскивало в утреннем свете, и от него веяло холодом.

Ядвига осторожно взяла яйцо в руки. Тяжёлое. На скорлупе, если присмотреться, проступали едва заметные узоры – руны, древние, почти стёртые. Такие она видела в архивах Ведомства. Очень плохие руны.

– Прохор, – сказала она тихо. – Чуешь?