Айрина Лис – Вдова в приданое, или "Здравствуй, я ваша смерть" (страница 3)

В ответ — тишина. Только далёкий, тоскливый вой, похожий на волчий, но какой-то фальшивый, словно волк простудился и сорвал голос.

«Так, — сказала я себе, — помощи ждать неоткуда. Придётся действовать самой. Как там учили в передаче? Упереться руками в крышку и толкать крест-накрест».

Я упёрлась ладонями в деревянную крышку. Она была холодной и шершавой на ощупь. Напрягла все мышцы, какие только могла, и толкнула изо всех сил. Крышка даже не шелохнулась. Я толкнула ещё раз. И ещё. Пот заливал глаза. Мышцы дрожали от напряжения. В боку, там, где я ударилась в автобусе, запульсировала тупая боль. Я закричала от ярости и бессилия, и в этот момент крышка подалась. С отвратительным, надрывным МЯВОМ, словно каменная кошка, которой наступили на хвост, она отлетела в сторону и с грохотом рухнула на каменный пол.

Я села, жадно хватая ртом воздух. Воздух был спёртый, влажный, пахнущий плесенью и тленом, но это был воздух! Свобода! Я выкарабкалась из гроба, путаясь в длинной, тяжёлой юбке какого-то старинного платья, расшитого серебряными нитями. Споткнулась о подол и едва не растянулась на полу.

Огляделась.

Я находилась в склепе. Небольшое помещение с каменными стенами, сложенными из грубых, замшелых блоков. С потолка свисали пучки засушенных трав, издававших резкий, пряный запах. Вдоль стен стояли каменные саркофаги с тяжёлыми, резными крышками. На одном из них я разглядела герб: скрещенные кости и… калькулятор? Нет, показалось. Наверное, просто скрещенные кости и какой-то странный предмет, похожий на счёты. Единственный источник света — тусклый, зеленоватый огонёк, горевший в масляной плошке на подставке в углу. Он отбрасывал на стены причудливые, танцующие тени, от которых по спине бежали мурашки.

Мой гроб стоял на каменном постаменте в центре склепа. Он был сделан из тёмного, почти чёрного дерева и обит бархатом. На внутренней стороне откинутой крышки я заметила вырезанный герб — тот же самый, что и на саркофаге. Череп, кости и предмет, который теперь, при ближайшем рассмотрении, действительно оказался агатовыми счётами. Вот тебе и «показалось».

Я поёжилась и обхватила себя руками. В склепе было холодно. Очень холодно. Изо рта вырывались облачка пара. Я потрогала своё лицо, провела руками по волосам. Волосы были длинные, густые, волнистые. Не мои. У меня отродясь не было такой шевелюры. Всю жизнь ходила с короткой стрижкой, потому что за длинными волосами ухаживать некогда. Я опустила взгляд на свои руки. Молодые, гладкие, без пигментных пятен и вздувшихся вен. Это были не мои руки. Моим было пятьдесят восемь. Эти выглядели максимум на двадцать.

«Так, — подумала я, и в голове у меня начало понемногу проясняться. — Значит, тот нотариус из пустоты не врал. Пакет «Вдова Инквизитора». Меня вселили в чужое тело. В тело какой-то молодой красотки. Которая, судя по обстановке, недавно отдала концы. И теперь я — это она. Зашибись, поворот».

Я попыталась вспомнить хоть что-нибудь из её жизни, но в голове было пусто. Только мои собственные воспоминания: школа, институт, налоговая инспекция, бухгалтерия «ТеплоСтройМонтажа», кредит на холодильник, недосмотренные «Менты». Никаких балов, никаких замков, никаких инквизиторов. Чистый лист.

Ладно. С этим разберёмся потом. Сейчас главное — выбраться отсюда.

Я оглядела склеп в поисках выхода. В дальнем конце помещения виднелась массивная, обитая железом дверь. Она была приоткрыта. Я направилась к ней, стараясь ступать как можно тише. Мало ли, кто ещё может бродить по этим катакомбам. Ходячие мертвецы, например. Или те, кто закапывает людей заживо. С них станется.

Я толкнула дверь. Она со скрипом отворилась, и я вышла в длинный, тёмный коридор, освещённый такими же зеленоватыми плошками. Стены были сложены из того же замшелого камня. С потолка свисала паутина, в которой запутались высохшие мухи и какие-то мелкие косточки. Я поёжилась и быстро пошла по коридору, стараясь не смотреть по сторонам.

Коридор привёл меня к каменной лестнице, уходящей вверх. Я поднялась по ней и оказалась перед ещё одной дверью, на этот раз деревянной, с коваными петлями. Я приоткрыла её и выглянула наружу.

Кладбище. Огромное, заросшее, окутанное густым, молочно-белым туманом. Туман был не обычный. Он не просто лежал на земле — он двигался. Медленно, плавно перетекал с места на место, обтекая надгробья, словно гигантская живая медуза. Надгробья были самые разные: от простых, грубо отёсанных каменных плит до высоких, помпезных памятников с ангелами и скорбящими девами. Некоторые памятники покосились, некоторые рассыпались от времени. И все они были покрыты мхом и лишайником.

Я сделала шаг из склепа. Под ногами захрустел гравий. Я огляделась по сторонам, пытаясь сориентироваться. Вдалеке, сквозь пелену тумана, я разглядела высокие, острые шпили какого-то огромного здания. Замок? Да, похоже на то. Чёрный, мрачный, с узкими окнами, горящими тусклым, красноватым светом. Мне туда. Там, наверное, живые люди. Ну, или хотя бы те, кто сможет объяснить, что здесь происходит.

Я сделала несколько шагов по дорожке, вымощенной светящимся гравием (светящимся! гравий светился в темноте мягким, лунным светом!), как вдруг заметил движение справа. Я замерла. Из тумана, медленно и плавно, выплыла фигура. Высокая, закутанная в тёмный плащ с капюшоном. Лица не было видно. Фигура двигалась прямо ко мне.

Я попятилась. Сердце снова забилось где-то в горле.

— Эй! — крикнула я дрожащим голосом. — Стоять! Кто вы? Я вооружена! У меня… у меня туфля! Острая!

Фигура остановилась. Из-под капюшона раздался скрипучий, старческий голос:

— Женщина, вы чего орёте? Порядочные покойники спят в три часа ночи! Хулиганите?

Я оторопела. Фигура откинула капюшон, и я увидела… череп. Самый настоящий, голый, жёлтый череп с пустыми глазницами, в которых, тем не менее, горели два тусклых, красноватых огонька. Череп был надет на скелет, облачённый в старую, потрёпанную ливрею с блестящими пуговицами. На груди скелета висел бейджик, на котором кривоватыми печатными буквами было выведено: «Семён. Охрана».

— Какие покойники?! — взвизгнула я, отступая ещё на шаг. — Я живая!

Скелет по имени Семён скептически оглядел меня с ног до головы. В его пустых глазницах что-то насмешливо блеснуло.

— Все вы так говорите поначалу, — проскрипел он. — Идите в замок, там разберутся. Только ноги вытирайте, я только что могильную пыль подмёл. У меня, между прочим, график. К пяти утра всё должно блестеть.

Я потеряла дар речи. Я стояла и смотрела на говорящий скелет, который жаловался мне на могильную пыль. Атмосфера ужаса, которая только что сгущалась вокруг меня, разбилась вдребезги о бытовую абсурдность происходящего.

— Вы… вы скелет, — пролепетала я наконец.

— Ну скелет, — согласился Семён. — И что? Вам, живым, всё равно, а нам, костяным, между прочим, обидно, когда по чистому полу грязными ногами ходят. У нас профсоюз, знаете ли. И правила гигиены.

— Профсоюз скелетов? — переспросила я, чувствуя, что мой разум начинает потихоньку плавиться.

— А вы думали, мы сами по себе? — хмыкнул Семён. — Нет уж. У нас всё по закону. Пенсионные отчисления, больничные, отпуск раз в сто лет на Костяную Масленицу. Всё чин чинарём. Так что идите, гражданка, не задерживайте. Мне ещё вон ту аллейку подмести надо.

Он махнул костлявой рукой в сторону тропинки, ведущей к замку, и, не дожидаясь моего ответа, развернулся и растворился в тумане. Я осталась стоять одна, посреди кладбища, с открытым ртом.

«Ладно, — подумала я, делая глубокий вдох. — Значит, так. Я в чужом теле. В чужом мире. На кладбище. Разговариваю со скелетами. Которые состоят в профсоюзе. Это… необычно. Но это не повод паниковать. Паника — враг бухгалтера. Бухгалтер должен сохранять холодную голову в любой ситуации. Даже если эта ситуация — кладбище с говорящими скелетами».

Я расправила плечи, одёрнула дурацкое платье с серебряными нитями и решительно зашагала по дорожке из светящегося гравия в сторону замка. Туман расступался передо мной, словно нехотя, а потом снова смыкался за спиной. Справа и слева от дорожки из него тянулись корявые, голые ветви деревьев. Они были длинными, узловатыми и заканчивались острыми, как когти, сучками. Когда я проходила мимо, одна из ветвей шевельнулась и попыталась ухватить меня за подол.

— А ну брысь! — прикрикнула я на неё, шлёпнув по ветке ладонью. — Что за манеры? Я вам что, декорация для фильма ужасов?

Ветка, кажется, обиделась. Она отпрянула и спряталась обратно в туман. Остальные ветви, до этого тянувшиеся ко мне, тоже поспешно ретировались.

— То-то же, — пробормотала я и продолжила путь. — Имейте уважение к старшим. Мне, между прочим, пятьдесят восемь лет. Ну, внутри. Снаружи — двадцать два, но это не считается. Я ещё и не такое видала. Вы бы видели очередь в налоговую в последний день сдачи деклараций. Вот где настоящий ужас. А вы — ветки какие-то.

Я шла и размышляла вслух. Это помогало не свихнуться окончательно.

— Итак, что мы имеем? Мы имеем факт попадания в иной мир. Мир, судя по всему, магический. С говорящими скелетами, ходячими деревьями и замками. Не самый худший вариант. Могло быть и хуже. Меня могли вселить в тело дождевого червя. Или в камень на обочине. А так — молодое, здоровое тело аристократки. Уже плюс. Огромный плюс. Теперь минусы. Я ничего не знаю об этом мире. Я не знаю, кто я такая, кроме того, что я «вдова Инквизитора». Я не знаю местных законов, обычаев, правил поведения. Я не знаю, как здесь добывать еду и где брать деньги. И, самое главное, я понятия не имею, как вернуться обратно. Если это вообще возможно.