Айрина Лис – Вдова в приданое, или "Здравствуй, я ваша смерть" (страница 20)
Грейсон слегка поморщился, но быстро взял себя в руки.
— Зачем же так грубо? Клетка — да, золотая. Но эшафот… это для тех, кто нарушает правила. А вы, я уверен, будете послушной женой.
Я подавила желание рассмеяться ему в лицо. Послушной женой! Я, которая сорок лет командовала бухгалтерией и ставила на место зарвавшихся директоров. Ну уж нет.
— Хорошо, Лорд Грейсон, — сказала я, подавшись вперёд. — Раз уж вы делаете мне предложение, позвольте задать несколько вопросов. Чисто деловых.
Он приподнял бровь, но кивнул.
— Слушаю.
— Первое: пенсионные отчисления. Вы будете их делать? У меня, знаете ли, стаж уже приличный, хоть и в другом мире. Хотелось бы уверенности в завтрашнем дне.
Грейсон нахмурился. Он явно не ожидал такого вопроса.
— Пенсионные… отчисления? Что это?
— Ну, как же, — я сделала невинное лицо. — Вы откладываете часть доходов на мой персональный счёт, чтобы в старости я не нуждалась. Старость, знаете ли, штука непредсказуемая. Даже для аристократок.
Грейсон открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Я не совсем понимаю…
— Ладно, оставим, — перебила я. — Вопрос второй: больничный по уходу за кошкой НДС. Он предусмотрен? Кошка — существо капризное, может заболеть. Мне нужен будет отпуск для ухода за ней.
Грейсон побагровел. Его щёки, только что бледные, налились краской.
— Кошка?! Вы шутите?! Какая кошка?! При чём здесь…
— НДС, — терпеливо пояснила я. — Налог на Добавленную Скверну. Фамильяр Лорда Рэйвена. Она, знаете ли, привязалась ко мне. И я несу за неё ответственность.
При упоминании имени Рэйвена Грейсон вздрогнул и сжал трость так, что побелели костяшки пальцев.
— Я не собираюсь обсуждать кошек, — процедил он сквозь зубы. — Это абсурд.
— Хорошо, — я пожала плечами. — Тогда вопрос третий, последний. Количество выходных в неделю. Я не собираюсь работать без отдыха. Мне нужно минимум два выходных дня, чтобы заниматься бухгалтерией и… личными делами.
Грейсон смотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Его рот приоткрылся, глаза расширились. Он явно привык к мольбам и слезам, к женщинам, которые падают перед ним на колени и благодарят за оказанную честь. А тут — пенсия, больничный для кошки и выходные.
— Вы… вы издеваетесь? — прохрипел он наконец.
— Ничуть, — ответила я спокойно. — Я просто хочу понять условия сделки. Брак — это, знаете ли, контракт. А я привыкла читать контракты внимательно, прежде чем подписывать.
Грейсон побагровел окончательно. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Он резко развернулся и, не прощаясь, зашагал к выходу. У дверей он остановился и бросил через плечо:
— Вы ещё приползёте ко мне, леди Эллиара. Когда поймёте, что ваш драгоценный Рэйвен — всего лишь тень, не способная дать вам ничего, кроме холода. И тогда я вспомню этот разговор. И условия будут уже другими.
Он вышел, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась каменная крошка. Я выдохнула и откинулась на спинку трона. Сердце колотилось, но я была довольна. Один — ноль в мою пользу.
— Браво, мадам, — раздался знакомый голос из тени за троном. Я вздрогнула и обернулась. Из сгустившейся тьмы вышел Рэйвен. Без плаща, в простой чёрной рубашке, он выглядел почти… по-домашнему. Его лазурные глаза блестели, а на губах играла та самая усмешка, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— Вы давно здесь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Достаточно, чтобы услышать про больничный для НДС, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на гордость. — Вы были великолепны, Алена Сергеевна. Грейсон не привык к таким… переговорам.
Он подошёл ближе и, без приветствий, положил руку мне на плечо. Ладонь была ледяной, но прикосновение — странно успокаивающим.
— Он опасен, бухгалтер, — сказал Рэйвен тихо. — У него есть ручка. Он подписывает указы, казнит, милует. У него власть, подкреплённая законом. А у тебя — только счета.
Я подняла на него глаза и усмехнулась.
— Не недооценивай счета, Рэйвен. Ими можно забить до смерти любого бюрократа.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в его лазурных глазах без зрачков я увидела что-то новое. Не просто интерес — восхищение. Граничащее с суеверным ужасом. Словно он смотрел на редкое, опасное существо, которое только что вышло победителем из схватки с хищником.
— Ты удивительная женщина, Алена Сергеевна, — произнёс он наконец. — Я рад, что выбрал тебя.
— Я сама себя выбрала, — поправила я, но без злобы. — Но спасибо.
Он улыбнулся, убрал руку с моего плеча и, не говоря больше ни слова, растворился в тени. Я осталась сидеть на троне, глядя в пустоту. За окном сгущались сумерки, и где-то во дворе замка кошка НДС с азартом гоняла убежавший от Греты пирожок с ливером. Жизнь продолжалась. И, кажется, становилась только интереснее.
Я не люблю Чернокаменный Замок. Слишком мрачно, слишком пыльно, слишком много ненужных… сущностей. Горгульи, которые сплетничают по углам, призраки, которые шумят по ночам, зомби-кухарка с вечно отваливающимся ухом. И портрет бывшего Инквизитора, который до сих пор мнит себя хозяином. Я предпочитаю свой замок — светлый, элегантный, с мраморными полами и коллекцией изящных орудий пытки. Но дела вынуждают меня посещать эту клоаку.
Дело, собственно, одно — вдова. Эллиара д'Эстер. Вернее, как мне доложили, уже не совсем Эллиара. Какая-то попаданка из другого мира, бухгалтер с сорокалетним стажем. Сорок лет! Да она старше меня втрое, если считать по человеческим меркам! И эта… эта женщина теперь восседает в замке, как у себя дома, и, по слухам, уже заключила какой-то нелепый контракт с Рэйвеном. С самим Покровителем Смерти! Я слышал, она потребовала раздельный бюджет и график мытья посуды. График мытья посуды! Со Смертью!
Я сжал трость с набалдашником в виде змеиной головы. Змея, вырезанная из чёрного дерева, с рубиновыми глазами, всегда успокаивала меня. Я провёл пальцем по её гладкой спине и глубоко вздохнул. Нужно сохранять хладнокровие. Я — Лорд Грейсон, преемник Верховного Инквизитора, будущий правитель Дреймура (после того, как разберусь с некоторыми формальностями). Я не могу позволить какой-то попаданке вывести меня из себя.
Моя карета, запряжённая четвёркой вороных жеребцов с горящими глазами, остановилась у ворот замка. Я вышел, поправил кружевное жабо и огляделся. Туман, как всегда, клубился у подножия стен, словно живой. Где-то наверху, на карнизе, перешёптывались горгульи. Я уловил обрывки фраз: «…слышь, Коготь, а это тот самый хлыщ…», «…тише, услышит, он же злой…». Я сделал вид, что не заметил. Связываться с каменными сплетниками ниже моего достоинства.
Дверь открыл Мастер Чарльз — старый палач на пенсии, ныне заведующий отделом кадров. Маленький, щуплый, в бархатном камзоле и с огромным топором за спиной. Он вежливо поклонился и предложил чаю. Я отказался. Пить чай с бывшим палачом, который теперь вяжет шарфы для горгулий? Увольте. Я не настолько пал.
— Леди Эллиара примет вас в главном зале, — сообщил Чарльз, и в его голосе мне послышалась плохо скрытая ирония. — Она сейчас… занята обходом активов.
Активы! Она называет этот рассадник плесени и нежити активами! Я снова сжал трость и последовал за Чарльзом в главный зал. По пути я размышлял о том, как лучше построить разговор. Обычно женщины тают от моего взгляда. Достаточно пары комплиментов, лёгкого прикосновения, обещания роскошной жизни — и они готовы на всё. Но эта… эта, судя по слухам, необычная. Она не испугалась Рэйвена, не испугалась Вивиана, не испугалась даже осуждающих теней, которые, как мне докладывали, пытались её пристыдить за пижаму с пингвинами. (Пижама с пингвинами! В моём замке такого бы не потерпели. У меня даже слуги спят в шёлковых пижамах, расшитых гербами).
Главный зал встретил меня привычным мраком и запахом плесени. Но сегодня здесь было кое-что новое. На троне, на том самом троне, где раньше восседал Вивиан, сидела она. Алена Сергеевна Кротова. В простом тёмно-синем платье, без драгоценностей, с волосами, кое-как собранными в хвост. Она смотрела на меня с выражением холодного, оценивающего спокойствия. Так смотрит не аристократка, привыкшая к балам и комплиментам, а… инспектор. Налоговый инспектор. Я невольно поёжился, хотя за свои триста лет научился не показывать эмоций.
Рядом с троном стояли Грета и Мастер Чарльз. Грета поправляла сползающее ухо, Чарльз поглаживал рукоять топора. Милая компания.
Я подошёл к трону, остановился в трёх шагах и отвесил изящный поклон. Идеальный, выверенный до миллиметра. Пусть видит, с кем имеет дело.
— Леди Эллиара, — произнёс я голосом, который обычно заставлял женщин трепетать. — Простите, что не смог прибыть раньше. Дела Инквизиции, знаете ли. Позвольте засвидетельствовать вам моё почтение и выразить соболезнования в связи с кончиной вашего супруга.
Я сделал паузу, ожидая реакции. Обычно после этих слов вдова начинала всхлипывать или, наоборот, благодарить за внимание. Эта — молчала. Просто смотрела на меня, и в её карих глазах не было ни страха, ни печали, ни даже любопытства. Только холодное, профессиональное ожидание. Словно она ждала, когда я перейду к делу.
Я слегка нахмурился. Это было… непривычно. Я протянул ей руку, ожидая, что она подаст свою для поцелуя — стандартный жест, обозначающий подчинение. Она не шелохнулась.