Айрина Лис – Вдова в приданое, или "Здравствуй, я ваша смерть" (страница 13)

— Найдём, хозяйка. У покойной Эллиары были сундуки с нарядами. Правда, они все расшиты слезами девственниц и кожей летучих мышей, но, может, что-то и подойдёт. Или… у меня есть одна идейка.

Я подавил смешок. Идейки Греты обычно заканчивались чем-то грандиозным и совершенно неожиданным. Однажды она решила «украсить» замок к приезду какого-то заезжего герцога и развесила по стенам гирлянды из сушёных летучих мышей. Герцог, увидев это, поседел за одну ночь и уехал, не прощаясь. С тех пор Грете запретили заниматься декором, но её это никогда не останавливало.

Вдова глубоко вздохнула и направилась к выходу, на ходу подхватив с пола медную крышку от кастрюли — ту самую, которой недавно ловила ростбиф. Она прижала её к груди, словно щит, и в этом жесте было что-то такое трогательное и одновременно комичное, что я не выдержал и улыбнулся. Кошка НДС, задрав все три хвоста, последовала за ней, продолжая мурлыкать свой успокаивающий инфразвук.

Я проводил их взглядом и снова взялся за спицы. Грета, напевая себе под нос что-то заунывное, принялась мыть котёл. На кухне воцарилась привычная, рабочая тишина, нарушаемая только шипением углей в печи да постукиванием моих спиц.

«Интересная женщина, — подумал я, заканчивая очередной ряд. — Бухгалтер. Сорок лет стажа. Из какого-то мира под названием «Российская Федерация». Сорок лет считать чужие деньги и сводить балансы. Неудивительно, что её душа попала именно сюда. В Дреймуре давно уже никто не считал. Всё текло само собой, по инерции, как старая, заброшенная мельница. А она пришла и сразу увидела то, что мы, живущие здесь веками, перестали замечать. Хаос. Отсутствие системы. Неэффективность».

Я усмехнулся своим мыслям. Надо же, она даже меня, старого палача, заразила своими идеями. График казней по записи… Акт о списании… А почему бы и нет? В конце концов, порядок — это то, чего так не хватает этому миру. Может, именно за этим её сюда и прислали? Небесная Канцелярия, при всей своей бюрократической нерасторопности, иногда совершает удивительно точные ходы.

За окном снова сверкнуло, но на этот раз молния была далёкой, приглушённой. Лорд Рэйвен, видимо, достиг границы своих владений и теперь готовился к ночному визиту. Я представил, как он стоит где-то там, в Туманных Пределах, и смотрит на замок своими бездонными синими глазами, в которых нет зрачков, а есть только вечность. Интересно, что он думает о новой вдове? Что ему доложила НДС? Наверняка что-то вроде: «Хозяин, тут такое… Кажется, ты влюбишься. Она считает быстрее, чем ты забираешь души, и у неё пижама с пингвинами».

Я хмыкнул и перевернул вязание. Шарф почти готов. Осталось закрыть петли и пришить кисточки. Горгулья с отбитым рогом будет довольна. Может, даже перестанет ронять каменную перхоть мне на голову, когда я прохожу под её балконом.

Грета, закончив с котлом, подошла к столу и устало опустилась на табурет. Её ухо снова начало сползать, и она машинально поправила его.

— Чарльз, — сказала она задумчиво, — как думаешь, выживет она?

Я отложил спицы и посмотрел на Грету поверх очков.

— Она уже выжила, Грета. Она выбралась из гроба, приручила кошку Мортема, поставила на место Вивиана и сейчас готовится к свиданию с самой Смертью. По-моему, вопрос не в том, выживет ли она. Вопрос в том, выживем ли мы.

Грета расхохоталась своим гулким, раскатистым смехом, от которого задребезжали склянки на полках.

— А знаешь, Чарльз, — отсмеявшись, сказала она, — ты, пожалуй, прав. Эта женщина — ураган. И мне это нравится. Давно у нас не было хорошего урагана. Последний раз, когда приезжал тот герцог и поседел от моих гирлянд, — это было весело, но мало. А тут… чую, будет жарко.

— Жарко — не то слово, — согласился я, снова берясь за спицы. — Горячо, как в преисподней. Но, знаешь, мне тоже это нравится. Скука, Грета, — вот что убивает вернее любого топора. А с этой женщиной нам скука не грозит.

Я замолчал, погружаясь в ритмичное постукивание спиц. За окном медленно светлело — насколько вообще может светлеть в Дреймуре. Серый, пепельный свет заливал кухню, смешиваясь с зеленоватым сиянием магических кристаллов. Где-то вдалеке, в недрах замка, снова завопил Вивиан — наверное, опять сводил баланс и не мог найти проклятые три гроша. Грета принялась чистить ножи, напевая заунывную песню о повешенной девице. Кошка НДС, закончив свои таинственные кошачьи дела, вернулась на кухню, вспрыгнула на подоконник и уставилась в окно, словно ждала кого-то.

Я вздохнул и расправил плечи. Сегодня в полночь. Ровно в двенадцать. Лорд Рэйвен переступит порог замка, чтобы встретиться с женщиной, которая считает быстрее, чем он забирает души. Я должен быть готов. Не как палач — как свидетель. Потому что эта встреча обещает быть исторической.

Я отложил почти готовый шарф и потянулся за точильным камнем. Топор за спиной давно не видел хорошей заточки. А в этом замке никогда не знаешь, когда может пригодиться острое лезвие. Особенно теперь, когда здесь поселилась женщина-ураган по имени Алена Сергеевна Кротова.

Да пребудет с нами Порядок. И да поможет нам всем Налоговый Кодекс.

ГЛАВА 3. Покровитель Смерти и бигуди

День после завтрака с убегающим ростбифом и визита Мастера Чарльза тянулся, словно старая жвачка, прилипшая к подошве. Я пыталась занять себя хоть чем-нибудь полезным: обошла доступные коридоры замка, пересчитала горгулий на перилах (их оказалось девять, а не семь, как я думала вначале — две прятались в нишах), заглянула в библиотеку, где книги на полках тихо перешёптывались, обсуждая моё появление, и даже попыталась завести светскую беседу с портретом Вивиана. Беседа не задалась: бывший Верховный Инквизитор дулся, как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку, и на все мои вопросы отвечал односложно, продолжая бормотать про «проклятые три гроша» и «бухгалтера из преисподней». Я оставила его в покое — в конце концов, у меня и своих забот хватало.

Главная забота надвигалась с неотвратимостью налоговой проверки. Ровно в полночь. Покровитель Смерти. Лорд Рэйвен Мортем. Мой потенциальный жених номер два. Первый, Лорд Грейсон, пока не объявлялся, но я уже составила о нём предварительное мнение на основе краткой характеристики Вивиана: «садист с внешностью эльфа-наркомана». Звучало не очень вдохновляюще. Второй кандидат, судя по всему, был не лучше: «холодный, как могила, и такой же молчаливый». Но, по крайней мере, он был предсказуем — любил приходить ровно в полночь, пунктуальный, как… ну, как смерть.

После обеда (Грета подала что-то, отдалённо напоминающее суп, но с плавающими в нём глазами, которые, к счастью, не моргали) я отправилась в спальню, чтобы подготовиться к визиту. Подготовка в моём понимании сильно отличалась от того, что, вероятно, ожидал увидеть Лорд Рэйвен. Я не собиралась наряжаться в кружевной пеньюар, падать в обморок при его появлении или заламывать руки в мольбе. Я собиралась встретить его как равного. Как бухгалтер бухгалтера. Ну, или как бухгалтер Смерти.

Спальня встретила меня привычным полумраком и колышущимся балдахином. Я первым делом подошла к сундукам, стоявшим в углу. Грета ещё утром сказала, что там хранятся наряды покойной Эллиары, и предложила «подобрать что-нибудь приличное». Приличное, по меркам Дреймура, означало, видимо, «способное вызвать у живого человека нервный срыв».

Я откинула тяжёлую крышку первого сундука и замерла. Внутри, аккуратно сложенные, лежали платья. Нет, не платья — произведения искусства. Или орудия пытки. Смотря с какой стороны посмотреть. Я вытащила одно, расшитое серебряными нитями и мелким чёрным жемчугом. Ткань была странной на ощупь — тонкая, но прочная, словно сделанная из… крыльев летучих мышей? Я поднесла её к свету магического кристалла и содрогнулась. Да, это определённо были крылья. Крошечные, с прожилками, сшитые между собой невидимыми швами. Платье источало слабый, но узнаваемый запах — смесь серы и чего-то мускусного.

— Прекрасно, — пробормотала я, откладывая его в сторону. — Костюм для корпоратива в аду. Очень актуально.

Следующее платье было расшито слезами. Я сначала подумала, что это какой-то поэтический образ, но, приглядевшись, поняла, что это действительно застывшие капли, вплавленные в ткань. Они мерцали в полумраке, словно роса на паутине, и были холодными на ощупь. Откуда берут слёзы девственниц в мире, где девственниц, вероятно, днём с огнём не сыщешь, я старалась не думать.

— Нет, — сказала я вслух. — В этом я точно не пойду. У меня аллергия на пафос.

Третьим номером шёл корсет. Если первые два платья были просто жуткими, то корсет был откровенно опасен. Сделанный из чёрной блестящей кожи (и я очень надеялась, что это кожа какого-нибудь магического животного, а не разумного существа), он был утянут шнуровкой так туго, что, казалось, мог сломать рёбра своей владелице. К нему прилагалась записка, приколотая булавкой: «Для особых случаев. Надевать с помощью двух служанок и одного некроманта».

— Обалдеть, — я аккуратно положила корсет обратно. — Значит, в этом они ходят на свидания? Спину сломать можно. Нет уж, у меня свои методы обольщения — чистая карма и свежее постельное бельё.

Я захлопнула сундук и решительно направилась к шкафу, который обнаружила утром. В нём, к моему удивлению, висело несколько вполне обычных ночных рубашек и халатов. А на нижней полке лежало нечто, заставившее моё сердце ёкнуть. Пижама. Моя любимая пижама. Та самая, с пингвинами. Мягкая, тёплая, с начёсом, которую я купила три года назад в супермаркете «Лента» по акции. На кармашке был вышит маленький пингвин с удивлёнными глазами.