Айрина Лис – Вдова в приданое, или "Здравствуй, я ваша смерть" (страница 12)

— Как зачем? — ответил я, поправляя очки. — Чтобы подготовить инвентарь. Плаху нужно смазать специальным маслом, чтобы топор не застревал. А виселицу — проверить на прочность верёвки. Дело тонкое, требует времени. И, конечно, в соответствии с вашим статусом вдовы Инквизитора, мы можем предложить эксклюзивное оформление места казни. Цветы, музыка, чёрные свечи. Всё, как полагается.

Она смотрела на меня с таким выражением, словно я не палач, а как минимум устроитель королевских свадеб. Впрочем, в некотором роде так и было. Казнь в Дреймуре — это искусство, и я всегда относился к нему с душой.

— А вы, я смотрю, любите свою работу, — заметила она, и в её голосе мне послышалась не насмешка, а искреннее любопытство.

Я позволил себе улыбнуться шире. Редко кто интересовался моими чувствами. Обычно все спешили поскорее закончить разговор и сбежать подальше от моего топора.

— А как же её не любить? — ответил я, и в моём голосе, признаюсь, прозвучала нотка ностальгии. — Я на пенсии уже пятьдесят лет. Раньше был Главным Палачом, казнил демонов, еретиков, особо злостных нарушителей налогового законодательства. А теперь вот — отдел кадров. Скучно, знаете ли. Вязание спасает.

Я показал ей своё вязание — полосатый шарф, который уже достигал приличной длины.

— Шарф. Для горгульи с отбитым рогом. Ей зимой холодно, а шерсти у неё нет.

Она перевела взгляд на Грету, словно ища подтверждения, что я не шучу. Грета только пожала плечами. Я привык к такой реакции. Люди редко понимают, что даже у каменных горгулий бывают свои маленькие слабости. А я, проработав с ними бок о бок не один десяток лет, научился их слышать. Особенно ту, с отбитым рогом. Она, бедняжка, вечно мёрзнет на северном фасаде.

Вдова вдруг подалась вперёд, и её глаза загорелись каким-то новым, опасным огнём. Я насторожился.

— Знаете что, Мастер Чарльз, — сказала она, и в её голосе зазвенела сталь. — Вы не находите, что управление этим замком… как бы сказать… несколько неэффективно?

Я нахмурился. Неэффективно? Я никогда не задумывался об этом в таких терминах. Замок жил своей жизнью, мы все делали свою работу, и никто не жаловался. Ну, кроме Вивиана, но он всегда ворчит.

— В каком смысле, мадам? — осторожно спросил я.

Она начала загибать пальцы, перечисляя:

— Ну, смотрите. У вас есть палач на пенсии, который заведует кадрами и вяжет шарфы горгульям. У вас есть кухарка-зомби, которая готовит, не чувствуя вкуса, и гоняется за убегающим мясом. У вас есть скелет-уборщик на кладбище, который жалуется на могильную пыль и состоит в профсоюзе. У вас есть говорящий портрет, который сводит бухгалтерский баланс, но у него постоянно недостача в три гроша. Вы не видите в этом никакой системы?

Я задумался. Действительно, если посмотреть со стороны… Системы не было. Был устоявшийся хаос, к которому все привыкли. Я делал свою работу, Грета — свою, Семён — свою, Вивиан — свою. Мы не пересекались без нужды, и каждый варился в собственном котле. Может, поэтому в замке и было так… тоскливо?

— Системы? — переспросил я, пробуя слово на вкус. — Пожалуй, нет. Но так было всегда. Все привыкли.

— Вот именно! — она хлопнула ладонью по столу, и я вздрогнул от неожиданности. — Все привыкли! А я не привыкла. Я сорок лет проработала бухгалтером и вижу, что здесь полный хаос! Вам нужна система! Табели учёта рабочего времени! График казней по предварительной записи! Акт о списании инвентарных единиц! Вы представляете, сколько времени и ресурсов экономится, если всё это упорядочить?

Я слушал её, и в моей старой, уставшей от однообразия душе что-то начинало шевелиться. График казней по записи. Я представил себе: утро, я сижу в своём кабинете (у меня, кстати, и кабинета-то нормального нет, ютюсь в каморке под лестницей), передо мной лежит аккуратный журнал. Приходит клиент, берёт талончик с номером, садится на скамеечку и ждёт. Никакой суеты, никакой беготни. Я спокойно допиваю отвар, проверяю остроту топора, и ровно в назначенное время выхожу к плахе. Красота.

— График казней по записи… — прошептал я, не в силах сдержать благоговейного трепета. — Акт о списании… Боги, как я раньше не додумался! Ведь действительно, сколько раз приходилось рубить головы впопыхах, без должной подготовки, только потому, что кто-то не предупредил заранее! А тут — запись, талончик, очередь… И никакой суеты!

— Именно! — она энергично кивнула. — И зарплату нужно начислять по факту отработанного времени, а не как попало. И больничные для скелетов, у которых позвонки рассыпаются. И пенсионные отчисления для зомби. И…

Она не договорила. За окном внезапно сверкнула фиолетовая молния, и кухня на мгновение озарилась неестественным, болезненным светом. Я инстинктивно схватился за топор за спиной — профессиональный рефлекс. Грохот прокатился по замку, задрожали стёкла, и с потолка посыпалась каменная крошка. Тени в углах кухни, которые до этого были просто тенями, вдруг сгустились, стали плотнее, чернее, и потянулись к окну, словно живые щупальца.

Грета, бедная, перекрестилась (привычка, оставшаяся с жизни), а я поднял голову и нахмурился. Фиолетовая молния. Цвет ауры Лорда Рэйвена. Я видел такие молнии не раз — обычно они предвещали либо его прибытие, либо его гнев. Судя по интенсивности, сегодня было и то, и другое.

— Фиолетовая молния, — произнёс я задумчиво, не сводя глаз с окна. — Это Лорд Рэйвен. Покровитель Смерти. Он только что пересёк границу поместья. И, судя по интенсивности свечения, он чем-то крайне заинтересован. Или разгневан. Или и то, и другое.

Вдова побледнела. Я видел, как побелели костяшки её пальцев, вцепившихся в край стола. Страх. Настоящий, животный страх. Но даже сейчас она держалась — не визжала, не падала в обморок, не пыталась спрятаться под стол. Просто сидела, выпрямив спину, и смотрела на меня в ожидании ответа.

Кошка НДС, которая всё это время мирно дремала на подоконнике, внезапно подняла голову, навострила все три уха и громко, призывно мяукнула. Я усмехнулся про себя. Фамильяр почуял хозяина. И, кажется, был рад его возвращению.

— Что ему нужно? — спросила вдова, и её голос прозвучал на удивление ровно. Почти спокойно. Я мысленно поставил ей ещё один плюс.

— Вам, мадам, — ответил я, снова берясь за вязание, чтобы успокоить нервы. Спицы привычно замелькали в руках. — По Закону Вдовьего Бремени, он обязан нанести вам визит и предложить руку и… всё остальное. Но обычно он делает это не так эффектно. Видимо, до него дошли слухи.

— Какие слухи? — она сглотнула, и я заметил, как дёрнулся кадык на её тонкой шее. Шея у неё была красивая, надо признать. Длинная, изящная. Идеальная для плахи. Я отогнал непрофессиональные мысли.

— О том, что вдова Инквизитора интересуется не плахой и виселицей, а табелем учёта рабочего времени, — я позволил себе лёгкую усмешку в усы. — Для Покровителя Смерти, который привык к предсказуемости и порядку, это, знаете ли, шок. Он, наверное, решил лично проверить, что за странное существо поселилось в замке.

Она встала из-за стола. Я заметил, как дрожат её колени под тяжёлой юбкой траурного платья. Но лицо оставалось каменным. Браво. Из неё вышел бы отличный палач. Хладнокровный, собранный, умеющий держать удар. Жаль, что она вдова, а не соискатель на мою должность. Я бы с радостью взял её в ученицы.

За окном снова полыхнуло фиолетовым, и тени на стенах заплясали в безумном танце. Я почувствовал, как по полу прошла лёгкая вибрация — отголосок силы Лорда Рэйвена. Он был уже близко. Очень близко.

— И когда мне его ждать? — спросила она, и в этот раз её голос почти не дрожал. Я восхитился её выдержкой.

— Судя по молнии — сегодня в полночь, — ответил я, не поднимая глаз от вязания. Очередная петля легла ровно, спицы приятно постукивали. — Он любит приходить ровно в двенадцать. Пунктуальный, как смерть. Простите за каламбур.

Грета, добрая душа, подошла к вдове и положила свою огромную, тёплую ладонь ей на плечо. Я заметил, как вдова чуть расслабилась от этого прикосновения. Грета умела успокаивать. Наверное, потому что сама прошла через смерть и знала, что это не конец.

— Не бойтесь, хозяйка, — прогудела она своим низким, грудным голосом. — Вы ему понравитесь. Вы не такая, как все. А он, хоть и Смерть, но ценит… оригинальность. И, кажется, у вас есть преимущество.

— Какое? — прошептала вдова.

— У вас есть его кошка, — Грета кивнула на НДС, которая теперь тёрлась о ноги вдовы, громко мурлыча. — А это дорогого стоит.

Я кивнул, соглашаясь. Кошка НДС была не просто фамильяром. Она была частью Лорда Рэйвена, его глазами и ушами, его продолжением. И если она приняла эту странную женщину, значит, и хозяин, скорее всего, отнесётся к ней с интересом. А интерес Покровителя Смерти — это уже полдела.

Вдова посмотрела на кошку, потом на Грету, потом на меня. Я сделал вид, что полностью поглощён вязанием. Шарф для горгульи с отбитым рогом почти готов, осталось всего несколько рядов.

— Ладно, — сказала вдова вслух, и в её голосе я уловил нотки обречённой решимости. — Будем готовиться к приёму высокого гостя. Грета, у тебя есть что-нибудь приличное из одежды? А то в этом траурном платье я похожа на оживший кошмар.

Грета улыбнулась и подмигнула ей здоровым глазом.